Пока внутри благополучно, спокойно, упорядоченно, благоустроенно, богато, деятельно, то окраины будут жить, переплетаясь с ходом дел во всей империи и никогда не переходя за черту второстепенных и тре

Ноябрь 1917 года. С лязгом, скрипом, визгом опускается над Русскою историею железный занавес. "Представление окончилось". Публика встала. "Пора одевать шубы и возвращаться домой". Оглянулись. Но н

Неужели все, что идут по улицам, тоже умрут? Какой ужас!

Неизмеримое и древнее русское ядро со всех сторон обложилось "окраинами". И "окраинный вопрос" в России есть один из самых темных и неясных в путах своих и в существе своем. Он труден для правител

Не по нашей воле мы получаем жизнь, не по нашей воле она прекращается, и не от нас зависит продолжение бытия в какой бы то ни было форме после смерти, - следователь, мы ничего в этом процессе изменить

Не в этом ли родник, что мы умираем и болеем: т.е. не потому ли и для того ли, чтобы всем открылся Христос. Чтобы человек не остался без Христа.

На что вот китайцы, появившиеся теперь в Петрограде, - что они нам? Какая родня? А сколько чувствуется к ним ласки на улице, в обращении. «Иди, иди, ходя, - полезай в трамвай», - «проходи туда, сюда».

На мне и грязь хороша, потому что это - я.

Мы рождаемся для любви. И настолько мы не исполнили любви, мы томимся на свете. И настолько мы не исполнили любви, мы будем наказаны на том свете.

Мы не по думанью любим, а по любви думаем.

Мы [Россия] страдаем космополитизмом, но уж национализмом мы никак не страдаем. Космополитизм доводит нас до смешного и кое-где доводит до опасного. Но это - наше горе.

Может быть, мы всю жизнь живем, чтобы заслужить могилу.

Мне особенно противны те недостатки, которых я не имею. Но мои собственные недостатки, когда я их встречаю в других, нисколько не противны, и я бы их никогда не осудил.

Мне кажется, при всех великих качествах немецкой культуры, - лично немцы крайне неинтересны; они скучнее англичан, скучнее французов, итальянцев, и, я думаю, даже татар и цыган! В них есть что-то от р

Любовь, насыщаясь, всегда возрождает... Любовь есть возрождение.

Любить - значит «не могу без тебя быть», «мне тяжело без тебя», «везде скучно, где не ты». Это внешнее описание, но самое точное. Любовь - вовсе не огонь (часто определяют), любовь - воздух. Без нее -

Кто любит русский народ - не может не любить церкви. Потому что народ и его церковь - одно. И только у русских это одно.

Кроме русских, единственно и исключительно русских, мне вообще никто не нужен, не мил и не интересен.

Космополитизм - это всеобщая подражательность… Всегда бездарная подражательность, - как история России последних лет.

Космополитизм - это всеобщая подражательность.

Как и всякое государство, Россия озабочена мирным, спокойным существованием своего населения, исполнением со стороны всех народностей своего долга, или, выражаясь старо-русским образным словом, - в не

К сожалению, славянам почти нечего брать друг у друга. Милые народцы, симпатичные, - но ничего в истории не сделали, лентяи и забавники, празднолюбцы и шалуны. Это слишком плачевно, и конечно мы все с

Инородцы все у нас, в России, пригреты.

Из безвестности приходят наши мысли и уходят в безвестность.

Зачем мироздание обременено смертью? Почему не просто изначально «Вечная Жизнь»?! Зачем миру смерть? Мы как-то легко иногда решаем, для чего миру смерть, мы решаем то же и по отношению к давно ушедшим

Журнальное племя, вообще-то, «ветреное племя», - и языки газетные гибки.

Жизнь требует верного глаза и твердой руки. Жизнь не слезы, не вздохи, а борьба, и страшная борьба...

Жизнь государства, мероприятия государства соображаются с практическими нуждами, мотивируются наличной необходимостью, и это есть suprema lex для него. В чем же выражается государственная личность, т.

Женская душа вся на слезах стоит.