Народ держится старых привычек; вельможи и женщины - своих претензий и все своего интереса.

Народ груб, но добр; вельможи вежливы, но чёрствы.

Нам, не ведающим будущего, часто случается бороться с готовящимся счастьем.

Нам не жаль тех, которые не так несчастны, как мы.

Надоедливый человек надоедает сам себе; он ищет кого-нибудь, чтобы убежать от себя.

Надоедает жалеть тех, которые вечно жалуются.

Надо целый том для того, чтобы опровергнуть заблуждение одной строчки.

Надо поставить счастье народов под ответственность государей, а не в зависимость от их прихотей.

Надежда уничтожает урок ежедневных разочарований.

На какие бы мы ни встали ходули, без своих ног не обойдёмся.

На вершине человеческих почестей лучше всего сознают тщету их.

Мы часто увеличиваем свою вину манерой извиняться.

Мы охотнее позволяем связывать себе руки и ноги, нежели язык.

Мы думаем управлять делами, а выходит, что дела управляют нами.

Мудрость желает одобрения лишь для того, чтобы убедиться, что она поступила хорошо; тщеславие требует похвал.

Мудрец велик и в маленьких вещах; глупец мал и в самых великих.

Мошенники, негодяи и дураки презирают друг друга, если они бывают такими в неодинаковой степени.

Молчание народа о министре бывает его похвалою: он не награждает льстецов и не делает недовольных.

Можно быть нерешительным от излишних познаний и от невежества, от чувствительности и равнодушия.

Мелочные соперничества доказывают мелочность душ.

Медицина ослабляется недоверием, укрепляется верой.

Макиавеллизм, составляя договор, включает в него средства или поводы к его нарушению.

Люди, считающие деньги способными всё сделать, сами способны всё сделать за деньги.

Люди так несправедливы, что, на их взгляд, быть несчастным, значит быть неправым.

Люди счастливые и несчастные мало знакомы с состраданием: первые не имеют понятия о нищете, вторые считают себя несчастнее.

Люди с живым воображением легко лгут, у них вымысел смешивается с истиной.

Люди походят на слова: если не поставить их на своё место, они теряют значение.

Люди походят на монеты: надо принимать их по стоимости, какой бы оттиск на них не находился.

Любой человек - это машина, не зная которую, нельзя без опасности ни тронуть, ни привести в движение.