Ей нравилось сидеть на камне и слушать слова, но не какие-нибудь мужские, а отдельные, таинственные, поэтические слова, которые она одна могла бы истолковать каким-то смыслом, унаследованным от сна.

Сначала она начала читать как защиту от пугающих и неприятных вещей. Она продолжала, потому что, помимо истории, литература принесла с собой своего рода аристократизм, которого она жаждала.

Поскольку ему нечего было скрывать, он, возможно, действительно потерял немного своей силы. Но это ирония честности.

Я полагаю, что мы все завидуем женщинам в их прошлом, но насколько менее увлекательно, если бы женщины не согревали постель.

Я продолжал писать плохие пьесы, которые, к счастью, никто не поставил, так же как никто не сделал мне зла, опубликовав мои ранние романы.

Даже если университет окажется другой версией школы, я решил, что могу потом потерять себя как анонимную частицу Лондона, который я уже любил.

Мои отец и мать были троюродными братьями и сестрами, хотя познакомились незадолго до свадьбы.

Несмотря на каникулы, когда я мог свободно посещать лондонские театры и исследовать окрестности, я провел четыре очень несчастных года в колонии в английской школе.

На самом деле я наслаждался каждой минутой своей жизни у Кинга, особенно открытием французской и немецкой литературы.

Я думаю, невозможно объяснить веру. Это похоже на попытку объяснить воздух, чего нельзя сделать, разделив его на составные части и присвоив им научную маркировку. Это надо вдохнуть, чтобы понять.

У меня появилась привычка писать романы за закрытой дверью или у дяди за обеденным столом.

Я уехал в Нью-Йорк, надеясь повторить свой успех, но почти все издатели в этом городе отказали мне, пока Viking Press, мои американские издатели на всю жизнь, не подумали взять меня на работу.

Затем, примерно в 1951 году, я снова начал писать, мучительно, роман, который я вначале назвал «Пожизненное заключение на Земле», но который развился в «Древо человека».

Когда говорят друг с другом души - люди молчат.

Всё живое создано, чтобы творить.

Литература - это величайшее утешение для людей, правда, есть ещё одно-два других.

Жить - это значит идти навстречу незнакомому и значит двигаться навстречу себе.

Вера - не столько то, что мы вкладываем в слова, сколько то, что содержит в себе молчание, тишина.

Они продолжали существовать, как две открытки в нераспечатанном конверте: никого не интересовало, что же там, внутри.

Чем меньше надеешься, тем легче жить...

Женщина, если она хитра, порой даже дьявольски хитра, глупеет к старости, словно её умственные способности истощила хитрость.

Доброта даётся для того, чтобы её отдавать.

Она так и не сумела полюбить его всепостигающей любовью и потому наносила ему обиды. Только он уже перестал обижаться.

Тайна уже не тайна, если её отказывается признать разум, и это даже лучше, чем разгадка.

Природа не терпит пустоты и рано или поздно заполняет её потоками воды или детьми, пылью или спиртным.

Мужчина взял тело женщины и научил его бесстрашию.

И слова ведь могут целовать.

Если у двух людей в одно и то же время уходит из-под ног земля, они могут удержаться друг за друга и спастись. Но всё это не так просто.

Грудной ребёнок - это ещё абстракция, идея, к которой не сразу приспособишь свои суждения и свои привычки.