Стриги купоны! Крути педали! А мы вороны - мы проморгали!

И в глаза презирай того, кто Обзовет тебя сельским фруктом, Из тебя выйдет славный доктор, Или редактор, или редуктор.

Когда свобода, губа не дура, У нас природа, у них культура.

У редакторов нет никакого стыда, Никакой страшный суд им не страшен

Только все же там вряд ли хуже Ибо хуже уже куда же?

Напрасно усталый страдающий брат взывает о помощи днесть: не жалко и брата. Он сам виноват, впредь будет рождаться не здесь.

Не жалко меня, хоть пропадом я пропади.

Весьма мила, не хуже прежней, даже лучше, то есть даже лучше всех. И очень кстати, я ведь тоже не любой.

Нет, я не жалуюсь, я в принципе привык бы и к тому, что мир бывает нечувствительным и черствым, что благородным образцам соответствует не шибко или требованьям высшим отвечает не вполне. Черт с ни

Когда знакомишься на улице, тирады о погоде не проходят, устарели как идея.

...я почти уже любил ее за некоторый пафос очертаний, так сказать, и вообще за выражение лица.

А кто не с нами, тот против нас, И мы готовы сей же час Заняться им.

А счастье не здесь, а счастье там, Ну то есть не там, а здесь, но не нам Пленяться им, прельщаться им.

Вот так мы и ходим за другом друг, Желая друг другу смертных мук Как он мне, так и я ему. Но можно, прикинув что к чему, Понять, что служим мы одному Хозяину.

И весь его клан, и вся родня Ему превратить велят меня И в крошево, и в месиво. Но, если уж выйдет 'кто кого' То не он меня, а я его Скорей всего.

Ты там был, я там не был, -Dm Ибо не был нигде. Я носился, как с торбой, Сам с собою самим. Я был счастлив, ты нет

Чуть свет на днях Борей пронзил ландшафт - и правил бал, но миг всего. Он лют, но краток был. И вот исчез. И нет его.

И, весь расслабленный вполне, весь смирный как святоша, Я, вдруг внезапно восскорбя, завою сам не свой.

Зов плоти станет нем, зато душа заплачет - Протяжно, звонко так, как никогда досель.

Да, так вот прямо и ступай. Пусть видят все соседи, Как я сломаю на куски двуспальную тахту. Ты влезешь в свой трамвай, он лязгнет и уедет. А средство от тоски я вмиг изобрету.

Все. Хватит мук, довольно склок. Заткнитесь, ветры ада. Раз больше я тебе не мил - расторгнем нашу связь.

'Прощай! Я не останусь, не вернусь!' - и продолжали жить вдвоем, и жили счастливо

Изгнав меня, натура выполнит кульбит не слишком хитрый, хоть и двойной, как всякий жест ее.

Радуйся, торговец, закупай мыло, Мыло скоро будет в цене. Скоро будет все иначе, чем было.

Досмотрю, как уходит из мрака во мрак Девяностый с начала столетия год; Осознаю, что не был он легче ничуть Предыдущих восьмидесяти девяти, - И печали умножатся в сердце моем. Хоть немало печальн

Этим людям присущ разрушительный зуд- От природы, измлада до самых седин; Как доныне они расчленяли и жгли, Так и завтра пойдут расчленять и сжигать...

Всякий проблеск у них обращается в дым, Словно тайна, поведанная дураку, Или сказка, рассказанная невпопад...

Помрачнев, я исследую местных князей; Столь курьезны, нелепы и странны они

Я вхожу в перепутье своей стороны, Будто в омут, смущаясь отсутствием дна И дивясь: отчего до сих пор не тону? Разрушенья встречают меня тут и там, И ненастье ложится на сердце мое...