В сотый раз забыв, что зримый мир вокруг скорее все же мним чем зрим, - стою, смотрю, гадаю: жизнь моя, иль ты приснилась мне?

Кто тебе мы, воинствующие прутья былой метлы?

Ты - наш потомок общий, грядущий лет через сто, мальчик предполагаемый, воображаемый праправнук, нищий наследник наших, трансформирующихся в ничто, дел противоестественных, богопротивных и противоп

Вроде пока все ладно - танцоры, музыка, верхний свет. Жаль, вот листва кругом чересчур жива - в натуральном искусство тонет.

Хочешь обратно деньги - вот, изволь, получи с меня, Но не казни артиста за то, что он себе самому не равен. Этот шмель не летит, он исполняет 'Полет шмеля'. Этот столетник дня не живет, но тем и

Буквально только что, буквально в вестибюле, как духи, стерегущие Сезам, вахтёр и билетёр в бессменном карауле стояли и не верили глазам.

То краля в соболях вплывала в помещенье, то с посохом какой-то берендей... А вкупе это всё давало ощущенье огромного количества людей.

Поток не гас. Он бил вразнос. Бурлил, роптал, спешил. Каких гримас не свёл курьёз, каких одежд не сшил!

Паркет стонал. Буфет сиял. Кассир косил рубли

Слезы, так сказать, не пролить по достойному поводу было бы неграциозно, к тому же минутное дело, махнули платочком и дальше пошли.

Сто лет, так сказать, чересчур незаметный срок, перебор, несуразная цифра сама по себе, да и дело к тому же минутное, если с умом.

Молитесь - если не нелепо В минуту страха или горя Взывать к тому, кто сам когда-то Не избежал смертельной чаши

Короче, будьте так любезны Молчать - и гибнуть без позора!

Ночь миновала бесславно. День не замедлил прийти - ясный, холодный, враждебный.

Девочка машет с берега белой рукою. Все с борта машут в ответ. Самый красивый не машет.

Кто плачет, кто кричит, что рад правительству служить хоть палачом, хоть пытчиком. Кто выкуп выплатить сулит, кто - выдать вожаков. Ну, ни стыда, ни гордости. И лишь один сдается так, что всем бы пер

Ну где у вас гарантия, что хлеб, который ели вы, Не будет завтра вам как неоплатный долг зачтен?

...и все чисты, невинны сплошь. И никого из окружающих не упрекнешь вовек. И этот, кажется, неплох, и этот будто бы хорош, И сам я тоже, вроде, добрый, милый, честный человек.

А потому, что нет гарантии нигде и ни на что. Потом не вспомнишь, где упал, и кто толкал, а кто держал.

Что хотим, то выбираем, так устроен этот свет. Может, мы дойдем до края, ну а может быть и нет.

А захотим - и очень скоро бросим море, бросим всех И уйдем высоко в горы, и подымемся наверх, И помолимся колдуньям, а особо молодым, В ус не дунем, сверху сплюнем, над ущельем постоим

Чтоб им вечно было хорошо, Но не со мной, а с кем-нибудь ишшо!

А ну и что, что вы на севере, а я сейчас на юге, И забыл, что есть на свете где-то льды, метели, вьюги...

Слуга моторов, а не речей, Он верен воле, не важно чьей, Поскольку ведает связь вещей, Доступную лишь машинам.

Сосед-флейтист обломки флейты в печке сжег. ... Когда-то стройный клен, потом умельца труд, зола, зола теперь. ...флейты жаль. Хотя что флейта? Бывший клен, и все.

Витий вокруг полно, говорунов хоть отбавляй, сирен горластых тут и там не счесть, и внятны речи их. Но неприятны мне. А те, с кем я бы всласть потолковал, кого бы выслушал всерьёз, -

Пусть цепи не звенят на мне - так что ж? Ведь и доспехи не звенят. И всё, зачем я есмь, - лишь череда прыжков неосмотрительных...

...не рассчитав опять прыжка, над пустотой вишу, держась за пустоту...

...благодарит богов за поражение - затем, что не велит себе роптать и сожалеть об утверждённой наверху судьбе...