Уважение и любовь - капиталы, которые обязательно нужно куда-нибудь поместить. Поэтому их обычно уступают в кредит.

Этика бывает либо активная, творческая - либо пассивная, покаянная, этика нетерпимости к себе и к другим, которая только и может, что копаться в так называемых грехах; и временами позорно быть правым.

К развлекательной литературе относятся примерно так же, как к проституции: осуждают, но пользуются.

Человек преобразит мир и мир уничтожит, все совершит и все перетерпит - при условии, что у него будет свидетель. История, поэзия, памятники заменяют ему такого свидетеля. Он неустанно ищет свидетеля.

Кот не перестает ловить мышей даже после изобретения мышеловки.

Самые тонкие инструменты - как раз те, которыми легче всего пораниться.

Две системы подозрений: фрейдизм и марксизм.

Парадокс: по сравнению с самим собой я ничто.

Мало что-то изобрести - нужно еще, чтобы кто-нибудь оценил изобретение и хотя бы украл его.

Ходячая истина и собственный опыт говорят человеку, что он не меняется; но сердце упорно твердит ему каждый день, что все еще может перемениться.

Они говорят, что согласны со мной. А я не люблю противников, которых нельзя застать дома.

Право на фразу (очень старую) о непреодолимых барьерах между людьми имеет лишь тот, кто пытается эти барьеры преодолеть.

Полемизировать с человеком, который стоит на твоей прежней точке зрения, - в этом есть что-то смешное, как при встрече с новым мужем своей бывшей жены.

Наказание, когда оно наконец настигает виновного, кажется обычно несправедливостью. Господь Бог действует инкогнито.

Опасность, горшая, чем снобизм, - когда литература становится насущным хлебом и необходимостью.

Беспощадность в избавлении от сомнений или способность не замечать их - называют силой воли.

Мечтатель сильнее всего ощущает реальность: слишком часто он падает с неба на землю.

Любовь - это взаимное святотатство.

Если в споре вы убедили противника, под конец он непременно заявит: 'В сущности, мы оба говорили одно и то же'.

Кук, высадившись на остров, смотрел на людоедов как на антропологический экспонат, а те на него - как на жаркое.

Господь сотворил мир и сбежал.

Опомнись! Срывая маску, ты только сдерешь у него кожу с лица.

Буржуй - не меценат старого времени; он содержит и подкармливает искусство - но так, что оно живет им самим, как жук в навозе.

Когда у нас говорят: 'Икс талантлив', то невольно представляют себе также определенную меру глупости, которую позволено иметь Иксу.

Людей и народы заставляют делать выводы из былого; между тем лишь то, что будет, что предстоит сделать сейчас, объяснит нам, что, собственно, было и какое имело значение.

Где двое мирятся, третий оказывается в дураках.

Послушай-ка, друг: чтобы тебя развлечь, я расскажу о последней своей неприятности.

Стариков, которые по каждому случаю тянут: 'Вот в наше время...' - порицают, и справедливо. Но еще хуже, когда молодежь бубнит то же самое о современности.

Быть искренним - это искусство.