Никем не любимый ребенок перестает быть ребенком: он лишь маленький беззащитный взрослый.

Небо гораздо более населено, чем Земля.

Не трудно любить Христа, отдавшего за нас свою жизнь. Но любить во имя Его тех, кто отравляет нам жизнь...

Не надо смешивать снисходительность, которая чаще всего преступна и губительна, с милосердием, которое никогда таковым не бывает. Христос не «снисходителен».

На самом деле «Красавица и чудовище» - это история о раздвоении личности. Нас мучит не будущее время, а условное наклонение.

Мы бессознательно думаем, что Бог видит нас сверху - но он видит нас изнутри. Мыслей у них нет, но они ухитряются иметь задние мысли.

Молодые люди - сплошь трагики; в браке они сочетаются вечными узами со своей публикой.

Люди воображают, что птицы поют для их удовольствия.

Лицо отделывается изнутри - душой, снаружи - жизнью. В каждом лице можно различить и то, и другое.

Лица богатых так же наглухо замкнуты, как их жилища.

Лебедя создает вода. Лебедь без воды - просто гусь.

Кто смеется последним, будет смеяться один.

...Крайне скромные люди, которые причиняют вам беспокойство лишь один раз в своей жизни - в день своих похорон.

Когда презрение взаимно, оно этим не уничтожается, а удваивается.

Когда осужденному на смерть завязывают глаза, это делается, чтобы солдаты не видели его взгляда, а не наоборот.

Истина, сказанная без любви, порождает ошибку.

Зимой сестра милосердия написала мне из больницы: «Дни такие короткие и длинные...»

Закон политики: менее опасно создать четырех недовольных, чем одного довольного и трех завидующих.

Дурной поступок редко остается без вознаграждения.

Епископ, небрежно дающий благословение, оскорбляет Бога больше, чем пьяница, который богохульствует, ругаясь в кабаке.

Для пожилых - по мере того как пустеет их мир, - безмолвно заселяется мир незримый. Это как песочные часы.

Для многих Христос - вода, которой жаждешь; для некоторых - воздух, которым дышишь.

Две тысячи лет после смерти Христа слова «Господи, боже ты мой» чаще выражают досаду, чем молитву.

Воскресший Христос мог бы явиться Ироду, Пилату, Каиафе, привести в ужас своих палачей. Но Христос - полная противоположность графу Монте-Кристо.

Даже если этот мир отвернулся от Христа, ко Христу не придешь, отвернувшись от мира.

Вопреки видимости, именно зима - пора надежды.

Верить можно только в невероятное. Остальное само собой разумеется.

В Париже тратишь все силы на то, чтобы добиться уважения людей, которых не уважаешь.

«В мое время...» Слова говорят за себя: произносящий их считает, что уже не принадлежит этому времени. С вами говорит мертвец.