Тот, кто верит, не может испытать чудес. Днем звезд не видно. Тот, кто творит чудеса, говорит: я не могу дать волю земле.

Я сделал замечание, что я избегаю людей не для того, чтобы жить спокойно, а для того, чтобы иметь возможность спокойно умереть.

Одним из первых признаков начала понимания является желание умереть. Эта жизнь кажется невыносимой, другая недостижимой. Больше не стыдно хотеть умереть; просят, чтобы его перевели из старой камеры,

Барсы врываются в храм и выпивают насухо все жертвенные сосуды; это продолжает происходить; в конце концов, его можно рассчитать заранее и заложить в ритуал.

Есть два кардинальных человеческих греха, из которых происходят, отклоняются и рассеиваются все остальные: нетерпение и усталость (или, может быть, беспечность). Из-за нетерпения они изгнаны из рая;

Я ничего не чувствую; Все скорбные лепестковые бури танцуют в самой сокровенной пружине моей головы.

Писательство поддерживает меня. Но не лучше ли было бы сказать, что он поддерживает такую ??жизнь? Что не означает, что жизнь становится лучше, когда я не пишу. Наоборот, это гораздо хуже, совершенно

Всякая наука есть методология по отношению к Абсолюту. Поэтому не нужно бояться однозначно методологического. Это шелуха, но не больше, чем все, кроме Единого.

От истинного антагониста вам передается безграничное мужество.

Различные формы отчаяния на разных станциях дороги.

Изгнание из Рая в своем основном аспекте вечно: то есть, хотя изгнание из Рая окончательно и жизнь в мире неизбежна, вечность процесса (или, выражаясь во временном выражении, вечное повторение процес

В определенном смысле вы отрицаете существование этого мира. Вы объясняете жизнь как состояние покоя, состояние покоя в движении.

Извне всегда победоносно навязывать миру теории и тут же падать прямо в вырытую им яму, но только изнутри сохранять себя и мир в покое и верности.

Что у меня общего с евреями? У меня даже нет ничего общего с самим собой.

Значит, ты свободен? — Да, я свободен, — сказал Карл, и ничто не казалось ему более бесполезным, чем его свобода.

Весь видимый мир, быть может, есть не что иное, как мотивация желания человека передохнуть, попытка фальсифицировать факт знания, попытка превратить знание в цель.

В этот момент я спросил себя: как это она не удивляется самой себе, что она держит рот закрытым и не делает такого замечания?

Когда К. смотрел на замок, ему часто казалось, что он наблюдает за кем-то, кто спокойно сидит перед ним и смотрит, не задумчивый и так ничего не замечающий, но свободный и безмятежный, как если бы он

Но Грегор легко понял, что не только забота о нем препятствовала их переезду, ибо его легко можно было перевезти в подходящем ящике с несколькими вентиляционными отверстиями; что в основном мешало се

Старая неспособность. Прервал мое письмо едва ли на десять дней и уже выгнали. И снова передо мной предстоят огромные усилия. Вы должны как бы нырнуть вниз и погружаться быстрее, чем то, что тонет пе

Человеческое суждение о человеческих поступках истинно и недействительно, то есть сначала истинно, а потом недействительно... Суждение слова истинно, суждение само по себе ничтожно... Только тот, кто

Несуществующее — это то, чего мы недостаточно желали. Только после смерти, только в одиночестве проявляется истинная природа человека. После смерти, как и в субботу вечером трубочиста, сажа смывается

Смирение дает каждому, даже тому, кто отчаивается в одиночестве, самое сильное отношение к своему ближнему.

Иногда просто удивительно, что одной средней жизни достаточно, чтобы охватить так много, что здесь вообще возможно когда-либо добиться успеха в работе.

Может быть знание дьявольского, но не может быть веры в него, ибо большего дьявольского, чем есть, не существует.

Дьявольское иногда принимает аспект Добра или даже полностью воплощается в его форме. Если это останется от меня скрытым, то я, конечно, потерпел поражение, ибо это Добро более заманчиво, чем добро п

Высказывание означает в принципе не ослабление убеждения — в этом не о чем сожалеть, — а ослабление убеждения.

Можно разрушить мир с помощью очень сильного света. Для слабых глаз мир становится твердым, для еще более слабых глаз он как будто сжимает кулаки, для еще более слабых глаз становится стыдливым и раз

Только наше представление о времени позволяет нам говорить о Судном дне под этим именем, в действительности же это непрекращающийся суд суммарного производства.