Петр Толстой, анекдоты

Иван Юрьевич, или как мы его любовно называли Дядя Ваня, не частобаловал нас своим посещением. Приходил раз в месяц сильно вечером,всегда поддатый и непременно на взводе. Еще не сняв ботинки, он начиналбез остановки ругать правительство, олигархов, мафиози, зажравшихсячиновников и местного хулигана Витю, снявшего с него прошлой зимойшапку. Витю поймали, шапку вернули, а обида осталась.Голос у Ивана Юрьевича был громкий и резкий. Когда-то он командовалполком. Полк давно расформировали, а привычку говорить командирскимголосом не отменили. Соседи нередко предъявляли нам претензии занесанционированный шум в непотребное время, учиняемое нашимневоздержанным на язык гостем. Но поскольку дядя Ваня появлялся у нас,как я уже говорила, не часто, то до милиции дело так ни разу и не дошло.И, слава Богу, потому что отношения с милицией у Ивана Юрьевича былиоткровенно невзаимными. То есть органы дядю Ваню любили, а он их как-тоне очень. Они частенько приглашали его пообщаться по самым разнообразнымповодам, а он не являлся. Тогда они приезжали на грязной серой машине и,выказывая всяческое уважение к его прошлым, скажем честно, немалымзаслугам в области нарушения общественного правопорядка, вежливо просилисопровождать их в отделение. Когда дядя Ваня был трезв, он соглашалсясразу и не раздумывая, но поскольку состояние трезвости было у него,мягко говоря, не в чести, то чаще всего служители закона, появлявшиесяобычно под вечер, заставали его сильно выпимши. В таком случае ИванЮрьевич сначала искренне радовался и предлагал дорогим гостям выпить заих здоровье, а когда те, по непонятным для дяди Вани причинам,отказывались, все более настойчиво приглашая его "проехать", вставал впозу и ехать ни за что не хотел, мотивируя свой отказ потоком отборнойсолдатской брани. Чувствительные работники органов правохранения,болезненно переживавшие подобные отказы, обижались и силой доставлялидядю Ваню в отделение.Из милиции Иван Юрьевич возвращался через трое суток – голодный, трезвыйи злой. Супруга дяди Вани, Марья Петровна, давно привыкшая к подобнымотлучкам своего благоверного, и считавшего их вполне обоснованными,молча ставила на стол холодную бутылку "Столичной" и полкастрюливинегрета. Иван Юрьевич садился за стол и также молча все этоупотреблял. Оказавшись в такое время в гостях у супругов Конюховых,можно было подумать, что в доме кого-то хоронят. Водка и винегретзаканчивались приблизительно в одно время, через час. Залечив таким вотнехитрым народным способом моральные травмы, нанесенные бывшемукомандующему полком в районном отделе УВД, дядя Вани снова становилсясамим собой – грубоватым добряком и жизнерадостным весельчаком. МарьяПетровна отмечала, что муж пришел в себя и, не теряя времени, просилаего что-нибудь починить в доме, в котором постоянно что-то ломалось.Иван Юрьевич хлопал жену по крепкой толстой заднице и, напеваякакой-нибудь популярный мотивчик тридцатилетней давности, отправлялся заинструментами.Раздевшись и войдя в комнату, дядя Ваня первым делом забирал на рукималенького Темку. Темка дергал его за нестриженные седые волосы и что-тоувлеченно рассказывал на своем детском "птичьем" языке. Иван Юрьевич сочень серьезным лицом выслушивал Тимофея, ежесекундно кивая головой, какзаведенный игрушечный клоун. Малыш, удостоившись такого внимания,пребывал в абсолютнейшем восторге, и весь последующий вечер ни на шаг неотходил от дяди Вани. В восторге от гостя была и наша кошка Киса,которой Иван Юрьевич скармливал все деликатесы со стола, невзирая напротесты хозяйки. Киса, получив такой карт-бланш, нахально требовалавсего самого вкусного и изысканного, а уж она умела отличить селедку отфорели.Так, в окружении сыто мурчащей кошки и довольного малыша, который ни зачто не хотел идти спать, полагая приход дяди Вани праздником типа НовогоГода, Иван Юрьевич засиживался у нас часов до трех ночи. За рюмкой чаяон травил бородатые анекдоты про мужа, вернувшегося из командировки истарые армейские байки, заменяя неприличные слова забавным междометием"ух", отчего в его речи появлялся конкретный совиный акцент.Когда облезлая кукушка в часах нехотя сообщала о приближающемсярассвете, дядя Ваня очень осторожно, стараясь не разбудить, снимал сколен клюющего носом Темку, передавая его для дальнейшей процедурыукладывания, папе. Потом также осторожно вытаскивал ноги из тапочек, накоторых, уютно устроившись, дремала порядком растолстевшая кошка, ибосиком проходил в прихожую. Дядя Ваня так уверенно держался на ногах,что с трудом можно было поверить, что за последнюю пару часов он успелуговорить не меньше бутылочки беленькой, не считая того, что он ужеупотребил ранее, вне стен нашего дома.Мы усаживали Ивана Юрьевича в такси, откуда он неизменно вырывался неменее трех раз, чтобы расцеловать: "любимых товарищей и их детей". Когдаже такси, наконец, удавалось отъехать, в машине открывалось окно, откудагромоподобным голосом неслись к нам пожелания "покойной ночи" и уверенияв скорой встрече. Даже зайдя в квартиру, мы еще какое-то время слышалиобрывки адресованных нам душевных словоизлияний дяди Вани...Ксения

Поделитесь