Фото: Getty Image

Клятва миллиардеров: почему филантропическое обещание Гейтса и Баффетта теряет силу

Пятнадцать лет назад Уоррен Баффет и Билл Гейтс запустили «Клятву дарения» — публичное обещание самых богатых людей мира отдать более половины своего состояния. Идея казалась своевременной: технологический бум создавал новые состояния с головокружительной скоростью. «Речь идёт о триллионах», — говорил тогда Баффет. Триллионы действительно появились. А вот масштабного пожертвования — нет.

Цифры сегодня говорят сами за себя. Состояние миллиардеров с 2020 года выросло на 81%, достигнув 18,3 триллиона долларов. При этом каждый четвёртый человек в мире регулярно недоедает. В этом контексте небольшая группа сверхбогатых людей теперь решает, выполнять ли добровольное и ни к чему не обязывающее обещание или quietly отойти от него.

Динамика «Клятвы» показывает устойчивый спад. Если в первые пять лет к ней присоединились 113 семей, то в 2024 году — всего четыре. В списке значатся имена вроде Сэма Олтмена, Марка Цукерберга и Илона Маска. Но, как сказал газете The Times инвестор Питер Тиль, клуб «похоже, совсем исчерпал энергию». Он даже признался, что в частном порядке уговаривал около десятка подписавших отказаться от обязательств, называя «Клятву» «фейковым клубом бумеров».

Это отражает более глубокий раскол в ценностях. Часть технологической элиты, выросшая на идеях либертарианства, считает, что создание компаний и рабочих мест — уже достаточный вклад в общество. Филантропия для них — в лучшем случае социальная условность.

Пока в кулуарах спорят, на земле ситуация иная. Платформы для сбора средств на аренду, еду и лечение фиксируют всплеск запросов о помощи. Жизнь дорожает, и люди всё чаще просят поддержки у друзей и семьи.

Судьба «Клятвы» — не приговор филантропии в целом. Кто-то, как Гейтс, объявил о планах отдать почти всё состояние в ближайшие два десятилетия. Другие, как Цукерберг, меняют фокус, концентрируя благотворительность на конкретных проектах, например, на сети биомедицинских исследований Biohub.

История знает периоды, когда колоссальное неравенство корректировалось не доброй волей миллиардеров, а политическими решениями: антимонопольными законами, налогами, сильным регулированием. «Клятва дарения», как изначально и задумывалось, была лишь моральным обязательством. То, что она когда-то имела вес, многое говорило о своей эпохе. То, что сегодня оставаться в списке некоторые воспринимают как принуждение, а выход из него — как тихое освобождение, красноречиво характеризует наше время.