Ольга Аросева была свидетельницей смерти Андрея Миронова

«К несчастью, трагедия, с ним случившаяся, произошла прямо у меня на глазах, — рассказала Ольга Аросева в интервью «7 Дней». — Мы тогда были с гастролями в Риге со спектаклем «Безумный день, или Женитьба Фигаро», где Андрюша играл роль главного героя, а я — Марселину, маму Фигаро. В конце нашей с ним сцены он говорит мне: «Прощайте, матушка!» — а я ему: «Прощай, сынок!» На этот раз он настолько проникновенно произнес эти слова и посмотрел на меня так странно — каким-то долгим, глубинным взглядом, что у меня даже мурашки по коже пошли. А дальше началась общая, массовая, сцена суда — пейзане, пейзанки, граф... И вдруг Андрей стал шататься, что-то невнятно бормотать со странной полуулыбкой, падать, цепляясь за кулисы. Шура Ширвиндт подхватил его под руки и потащил со сцены. За кулисами Андрюшу положили на стол, где лежали букеты искусственных цветов — для выхода пейзанок в финале. А Миронов в это время что-то несвязно говорит, показывает рукой на голову, можно разобрать, что голова болит. Ширвиндт обращается ко мне: «Найди Канделя, он в Риге». Речь шла об известнейшем нейрохирурге Эдуарде Израилевиче Канделе, который, по удивительному стечению обстоятельств, в то же время приехал из Москвы на Рижское взморье. Я нашла академика в закрытой гостинице Совета министров Латвии. Забыв, как его толком зовут, говорю: «Эдик, извините, я забыла ваше отчество. Андрею очень плохо. Его сейчас увезут в клинику нейрохирургии». Он отвечает: «Главврач этой клиники сейчас как раз сидит со мной — у меня день рождения. Мы выезжаем». Я понеслась обратно в театр и увидела, как Андрея на носилках заносят в машину «Скорой помощи». Запрыгиваю внутрь этого фургона и говорю: «Андрей, сейчас приедет Кандель! Ты слышишь меня, Андрей?!» Но он молчал, только ресницы чуть-чуть шевельнулись… Потом Кандель мне позвонил и сказал: «У Андрюши все безнадежно — разрыв аневризмы, очень большой, слишком много крови, все мозги плавали в крови». Рассказал, что череп вскрыли, кровь выпустили, но мозг уже не функционировал. А сердце еще долго работало… После смерти Миронова столько вдов появилось, что просто ужас! Но я точно знаю: у него — молодого, красивого, богатого, пользующегося успехом у женщин — была только одна настоящая любовь. К профессии. Бесконечно любил свою работу, как в театре, так и в кино. Каждую роль делал филигранно. Работал на износ, трудолюбив был невероятно».

Поделитесь