Автор: Мария КУВШИНОВА

Сайт: Известия

Статья: "ВОЗМОЖНО, РУССКИЙ БУДЕТ ВОЗМУЩЕН ТЕМ, КАК Я ПОКАЗЫВАЮ ЧЕЧЕНЦЕВ"

"ВОЗМОЖНО, РУССКИЙ БУДЕТ ВОЗМУЩЕН ТЕМ, КАК Я ПОКАЗЫВАЮ ЧЕЧЕНЦЕВ"

На Венецианском кинофестивале прошел показ фильма Андрея Кончаловского "Дом дураков". Картина - про психиатрическую больницу в горячей точке во время чеченской войны. Перед показом Андрей КОНЧАЛОВСКИЙ дал интервью корреспонденту "Известий" Марии КУВШИНОВОЙ.

- Насколько душевнобольные в вашем фильме соответствуют реальным больным?

- Когда я написал сценарий, то показал его врачу-психиатру, и не одному, и попросил определить, насколько я ошибся. Они сделали несколько поправок, но определили диагнозы каждого из персонажей, сказали: "Этот у тебя болен тем-то, этот - тем-то". Таким образом, то, как я себе все это представлял, соответствует клиническим фактам. А потом, мои представления о больных складывались во время работы с реальными пациентами интерната, в котором мы снимали.

- Мне показалось, что настоящие больные в фильме выглядят менее нарочито, чем актеры, играющие больных...

- Кого вы имеете в виду?

- Например, Елену Фомину, исполняющую роль Люси, подруги главной героини...

- Она недоигрывала. У нас была одна больная, которую я снимал, но не мог вставить в фильм: родственники были против. Моторность поведения, эмоциональные взрывы Люси - все было списано с нее.

- Марина Полицеймако пародировала Новодворскую?

- Не пародировала, а играла. Я даже просил Новодворскую сыграть эту роль, но потом подумал, что она не сыграет. Потому что по сути Вера, героиня Полицеймако, эта политическая диссидентка, - нежный, незащищенный, наверняка очень несчастный человек. Я подумал, что Новодворская не сможет передать то одиночество, которое Вера скрывает за своей воинственной бравадой.

- Фильм снимался в настоящей больнице, которую во время съемок взорвали и потом должны были отремонтировать?

- Отремонтировали.

- Мне показалось, что сценарий не очень ровный - в нем есть сильные эпизоды, а есть совсем проходные...

- Нельзя же делать картину только из сильных эпизодов. Каждый фильм - это путешествие в неизведанное. Что-то получается, что-то нет.

- Вы ждали от публики какой-то определенной реакции на фильм?

- Нет. Когда делаешь коммерческое кино, можно что-то прогнозировать - есть определенные законы. А в путешествии нельзя ничего предугадать.

- Вы не думали, что за границей его встретят лучше, чем в России?

- Вполне возможно. В России привыкли думать, что все чеченцы - бандиты, а все русские - хорошие. Хотя это не так.

- У вас хорошие и те и другие. Чеченцы, может быть, даже лучше...

- Они все несчастные - и русские, и чеченцы, потому что они воюют. Как может быть счастлив тот, кто воюет? Я отношусь к войне в Чечне так же, как к войне относился Толстой. У него можно учиться. В фильме есть фраза из него: "Человек убил другого человека и радуется. А чему, собственно, радуется?"

- Было странно видеть главу чеченских боевиков трогательным, потерянным...

- Вам было странно, потому что вы привыкли к определенному шаблону. А шаблон такой: индейцы плохие, американские (или русские) пионеры - герои. У нас чеченская тема сейчас трактуется так же, как в раннем американском кино изображали Дикий Запад: индейцы страшные, все в перьях, скачут на лошадях и убивают благородных ковбоев. Возможно, русский будет возмущен тем, как я показываю чеченцев. Но сильный и большой должен быть добрым. Мы до сих пор не понимаем, что уже настал XXI век - время, когда внимание к чужим культурам должно быть более интенсивным. Ничего, мусульмане еще привлекут к себе внимание.

- Картина снята по реальным событиям. Вам было важно, чтобы в притче присутствовала документальная составляющая?

- Нет такой вещи, как правда. Можно снять документальный фильм, который будет абсолютной ложью, - есть много очень талантливых примеров. А какое-нибудь искусственное кино, где люди, как в театре, играют, окажется правдой. В искусстве правда - не факт, а то, что волнует, заставляет плакать, смеяться, переживать.

Кстати

Советское кино возвращается в Венецию

Спустя 70 лет после первого фестиваля в Венеции организаторы с удивлением обнаружили, что в 30-е годы в Венецию попадали фильмы, на первый взгляд совершенно не совместимые ни с тогдашней фашистской идеологией, ни с традициями католицизма. Часть этих фильмов вошла в нынешнюю ретроспективу, посвященную триумфу кинематографа СССР, Чехии, Словакии и Венгрии во времена правления Муссолини и приуроченную к юбилею фестиваля: "Путевка в жизнь" Николая Экка, ставшего, по мнению венецианской публики, лучшим режиссером 1932 года, "Веселые ребята" Григория Александрова, "Окраина" Бориса Барнета и "Пышка" Михаила Ромма.