...стоит человек таким же голым и несчастным, как и был полмиллиона лет тому назад. Только вместо дубины у него атом.

А что такое честность? Большая советская энциклопедия до этой буквы ещё не дошла...

Есть времена, когда слово - преступление.

Ведь жизнь-то, она не твоя, а государева, а вот горе, оно уж точно твоё и больше ничьё.

У каждого скотства есть какой-то естественный предел.

Кто говорит, тот обязательно проговорится.

Лёгкой жизни мы просим у Бога, лёгкой смерти надо бы просить.

И та моя давняя статья об этом художнике не удалась мне, конечно, только потому, что я тоже пытался что-то анализировать и обобщать, а о Хлудове надо разговаривать. И начинать статью о нем надо со сл

Все вычислено заранее.
Палатою мер и весов
И встречи, и опоздания,
И судороги поездов.
И страшная тихость забвения,
И кротость бессмертной любви,
И это вот стихотворение,

Если двое получили одинаковое наказание, но один за дело, другой за так или за мелочь, - уважения к закону не ждите.

Море нечистых рас на востоке отрицает нас уже одним фактом своего существования. <...>
Вы хвалились построить новую жизнь, а что у вас было в руках, кроме смерти? Но ведь смертью-то, смертью жизн

Вы - не народ. Народ всегда верит своей власти.

Три четверти предателей - это неудавшиеся мученики.

Беда, когда бессилье начнет показывать силу.

Я вечно кого-то раздражаю и не устраиваю.

Совесть - орудие производства писателя. Нет ее - и ничего нет.

Настоящая скорбь либо сражает сразу, либо приходит с опозданием.

Все неблаговидное, с чем надлежит бороться, предлагают окрестить хулиганством.

Что для человека лучше, что хуже - только он один и знает. Никто другой ему тут не указчик.

В мире сейчас ходит великий страх. Все всего боятся. Всем важно только одно: высидеть и переждать.

Никогда и никто не бывает побит так сильно, как раздавленный собственными доводами.

У каждого радость точно выкроена по его мерке. Ее ни украсть, ни присвоить: другому она просто не подходит.

Для каждого человека его профессия должна быть самой лучшей, а то у него из жизни ничего хорошего не получится.

Скептики говорят, что еще жизнь не прекрасна! Нет, она прекрасна, вот существованье-то часто невыносимо - это да! Но это уже другое.

В своей жизни чертей я видел предостаточно; мест, «где вечно пляшут и поют», - тоже.

Анекдоты сейчас в цене, самый-самый рядовой и не смешной потянет лет на пять, а если еще упоминается товарищ Сталин - то меньше чем восемью не отделаешься.

Подлецы никогда не делают ничего сами, для этого у них есть честные люди, которым стоит только шепнуть словечко и всё будет обделано за два-три часа в лучшем виде.

Если говорить о стиле, то самым значимым здесь для меня остается случайно оброненная фраза Альбаля: «Вы хотите написать, что шел дождь? Ну так и напишите - «шел дождь».

Повторяю из Сервантеса - на титульном листе первого издания «Дон-Кихота» был нарисован сокол со скинутым колпачком и написано по латыни: «После мрака надеюсь на свет». Вот и я надеюсь.