Что нужно этой стране... что нужно нашей великой земле, так это чтобы с ней что-то случилось. Что-то свирепое и трагическое, как то, что случилось с Иерихоном или городами равнины - что-то ужасное, я

Я пытаюсь получить представление о том, что происходит в этой истории, прежде чем изложить ее на бумаге, но на самом деле большая часть этого периода обкатки — одна длинная, фантастическая мечта, в к

каждый из нас изобретает средства спасения от невыносимого.

Я думал, что есть что сказать о чести в этом мире, где, кажется, не осталось никакой чести. Я думал, что, может быть, счастье на самом деле не что иное, как знание хорошо прожитой жизни, несмотря на

Хорошая книга должна оставить вас с большим количеством переживаний и слегка утомить в конце. Читая, вы проживаете несколько жизней.

[Однако] у страдающего депрессией нет выбора, и поэтому он, как ходячая жертва войны, оказывается в самых невыносимых социальных и семейных ситуациях. Там он должен... представить лицо, близкое к том

Подобно Хемингуэю и Фолкнеру, но в совершенно ином ключе, Фицджеральд обладал тем исключительным качеством, без которого писатель вообще не является писателем, а именно голосом, отчетливым и узнаваем

Нарушение циркадного цикла — метаболических и железистых ритмов, играющих центральную роль в нашей повседневной жизни, — кажется, связано со многими, если не с большинством, случаев депрессии; вот по

Кроме того, доктор Голд сказал с каменным лицом, таблетки в оптимальной дозировке могут иметь побочный эффект в виде импотенции. До этого момента, хотя у меня были некоторые проблемы с его личностью,

Депрессия — это расстройство настроения, настолько таинственно болезненное и неуловимое в том, как оно становится известно самости — опосредующему интеллекту, — что почти не поддается описанию. Таким

Безнадежность даже больше, чем боль, сокрушает душу.

Я снова научился плакать, и я думаю, что, возможно, это означает, что я снова стал человеком. Возможно, это по крайней мере. Часть человека, но, да, человек.

Боль депрессии совершенно невообразима для тех, кто не страдал от нее, и во многих случаях она убивает, потому что ее боль больше не может быть вынесена. Предотвращение многих самоубийств будет по-пр

Я чувствовал ликование человека, только что освобожденного из рабства и готового поджечь вселенную.

Каждый писатель с незапамятных времен, как и другие люди, страдал от того, что один мой друг называет

Письмо — это форма самобичевания.

Благодаря процессу исцеления со временем — а во многих случаях благодаря медицинскому вмешательству или госпитализации — большинство людей переживают депрессию, которая может быть их единственным бла

Я просто самый счастливый, самый спокойный, когда пишу, и поэтому я полагаю, что это для меня окончательный ответ. ... Это прекрасная терапия для людей, которые постоянно боятся безымянных угроз, как

С точки зрения писателя, критику следует игнорировать, хотя трудно не делать то, что она предлагает. Я думаю, что иметь друзей-критиков — это прискорбно. Предположим, вы напишете что-то вонючее, что

В депрессии. . . вера в избавление, в окончательное восстановление отсутствует. Боль непрекращающаяся, и что делает состояние невыносимым, так это предвидение того, что лекарство не придет — ни через

И когда вы наткнетесь на такой выдающийся журнал, как журнал «Тайм», который жалуется, как это часто случалось, на то, что современным молодым писателям кажется мало наград и что то, что они пишут, я

В Париже холодным вечером в конце октября 1985 года я впервые полностью осознал, что борьба с беспорядком в моем сознании, борьба, которой я занимался несколько месяцев, может иметь фатальный исход.

Возможно, критики правы: нынешнее поколение не может произвести литературу, равную литературе любого предыдущего поколения, — кого это волнует? Писатель умрет прежде, чем кто-либо сможет его осудить,

Когда осенью 1947 года меня уволили с первой и единственной работы, которую я когда-либо занимал, я хотел от жизни одного: стать писателем.

Боль тяжелой депрессии совершенно невообразима для тех, кто ее не страдал.

Клеймо самоубийства для некоторых людей является ненавистным пятном, которое требует стирания любой ценой.

Я думаю, что лучшие представители моего поколения... изменили привычные правила игры и стали более радикальными по мере того, как становились старше - обескураживающий, но здравый признак. Несомненно

мой мозг начал переносить знакомую осаду: панику и расстройство, и ощущение, что мои мыслительные процессы были поглощены ядовитой и безымянной волной, которая стирала любую приятную реакцию на живой

Писатели документальной литературы — граждане второго сорта, литературный остров Эллис. Мы просто не можем попасть внутрь. И да, это меня бесит.