Я живу в эпоху всеобщей невменяемости.

Чудней живи - скорей прославишься.

И чего стоит мир, если над ним не тяготеет ни одно проклятие.

А веселиться я не люблю. Я человек бесшалостный.

Если б меня спросили: как ты вообще относишься к жизни, я примерно ответил бы: нерадиво.

Прямо пойдёшь - жить не будешь, налево пойдёшь - жизнь потеряешь, вправо пойдёшь - умрёшь, назад пойдёшь - околеешь.

Манера письма должна быть чрезвычайной, а интонация - полномочной.

Он выбрал самую скверную из баб. Надежду. Такое же отсутствие вкуса у него во всём, и в выборе самого скверного способа правления.

Почему я должен болеть за арабов? Ни один араб меня ещё ни разу не похмелил.

Может обойтись без всех тот, кто в себя погружён.

Музыка хороша в высшей мере и не исполнена, а приведена в исполнение.

Когда Господь прибирает нас к рукам - против Него нечего возразить.

Конституция должна гарантировать человеку право на галлюцинацию и перманентную угнетённость.

Настойчивость - это, по-моему, постоянное желание шлёпнуть какой-нибудь настойки.

Любить Родину беззаветно - это примерно значит: покупать на все свои деньги одни только лотерейные билеты, оставляя себе только на соль и хлеб. И не проверять их.

Следует вести себя удовлетворительно. Отлично себя вести - нехорошо и греховно.

Мистика всегда шла бок о бок с половой распущенностью.

Сравни их тяжесть и безвыходность и мою, дурацкую. У них завтра зарплата - а сегодня нечего жрать. А у меня ленинградская блокада.

Колхоз дело добровольное: хошь, не хошь, а вступать надо.

С этими людьми мне НЕ О ЧЕМ ПИТЬ.

Один мой знакомый говорил: жизнь человеческая что детская рубашонка - коротенькая и вся в говне.

Надо не деньги чеканить, надо чеканить афоризмы.

Научись скорбеть, а блаженствовать - это и дурак умеет.

Открывайте возможности, в то же время внося неясности.

Я успел только пригубить из чаши восторгов, и у меня её вышибли из рук.

А Мопассан, например, самой пошлой вещью на свете называл Эйфелеву башню.

Ничто не вечно, кроме позора.

Родственные чувства испытывать удобнее, потому что они имеют очень чёткий предел.

Не женщина, а телесное наказание.