Мы не так благодарны тем, кто нам помог, как тем, кто нам мог навредить, но воздержался.

Мы ищем правду, но найти ее хотели бы там, где нам нравится.

Многим словам пришлось долго брести пешком, прежде чем стать крылатыми.

Многие из тех, кто считает себя Дон Жуаном, всего только фавны.

Многие бесценные вещи можно купить.

Мнение художников о нас обычно совпадает с нашим мнением об их произведениях.

Меньше всего заслуживает доверия ранняя зрелость; юный чертополох куда больше похож на дерево, чем юный дуб.

Маленькие несчастья жизни помогают справиться с ее общим убожеством.

Люди старого времени остаются людьми и в нынешнее, но не люди вчерашнего дня.

Люди обычно легче переносят противодействие, чем противоречие.

Льстец завоевывает наше расположение, даже если мы ничуть не верим его лести. Но по-настоящему мы благодарны тем, кто прилагает усилия, чтобы обманывать нас удобным нам образом.

Лишь самые разумные люди используют свою проницательность не только для оценки других, но и самих себя.

Кто понимает лишь то, что можно объяснить, понимает немногое.

Кто видит лишь то, что хочет видеть, достиг духовной слепоты.

Когда первая женщина научилась читать, на свет явился женский вопрос.

Когда вспыхивает фейерверк, никто больше не смотрит на звездное небо.

Как часто людям бездарным позволяют говорить о произведениях людей одаренных: Если бы я мог это сделать, я бы сделал это лучше.

Как трудно признавать достоинства тех, кто не признает наших достоинств!

Как счастливы пессимисты! Какую радость они испытывают, когда оказывается, что радости нет.

К старости ум просветляется или окостеневает.

Истинные пророки иногда имеют фанатичных приверженцев; лжепророки всегда.

Искусству пошло бы на пользу: меньше школ и больше школы.

Иные жены испытывают к своим мужьям такую же слепую, восторженную и загадочную любовь, как монашенки к своим монастырям.

Иметь и не дать иной раз хуже, чем украсть.

За новыми впечатлениями больше всех гонятся те, кто не знает, что делать со старыми.

Если смотреть на жизнь как на задачу, ее всегда можно вынести.

Если любопытство касается серьезных предметов, оно уже именуется жаждой познания.

Если два хороших человека спорят о принципах, оба правы.

Дух языка отчетливее всего выражается в непереводимых словах.