Истина — это факел, который светит в тумане, но не рассеивает его.

Суровые советы не действуют; они подобны молотам, которые всегда отталкиваются наковальней.

Должны ли мы, под счастливой надеждой на ложное спокойствие, жертвовать народу, стоящему у власти, общественным благом и под тщетным предлогом сохранения мира отдавать империю грабителям, которые хот

Ни у одной нации нет оснований считать себя выше других в силу своих врожденных способностей.

Удовольствие и боль — единственные движущие силы человека, и так будет всегда.

Когда скряга довольствуется тем, что ничего не дает и сберегает то, что он имеет, и в других отношениях не виновен в несправедливости, он, пожалуй, из всех дурных людей наименее вреден для общества;

Что делает мужчин счастливыми, так это то, что им нравится то, что они должны делать. Это принцип, на котором общество не основано.

Дисциплина есть в известном смысле не что иное, как искусство внушать солдатам больший страх перед своими офицерами, чем перед врагом. Этот страх часто имеет эффект мужества: но он не может победить

Разумные люди, идолы поверхностных, намного ниже людей страстей. Именно сильные страсти, спасая нас от лени, сообщают нам постоянное и серьезное внимание, необходимое для больших интеллектуальных уси

Человека, который верит, что он ест своего Бога, мы не называем сумасшедшим; однако человека, называющего себя Иисусом Христом, мы называем сумасшедшим.

Есть люди, которых счастливый нрав, сильное желание славы и почестей внушают такую ??же любовь к справедливости и добродетели, какую люди вообще питают к богатству и почестям. Но число этих людей так

Чтобы нас любили, мы не должны заслуживать особого уважения; всякое превосходство вызывает благоговение и отвращение.

Ограничивать прессу — значит оскорблять нацию; запретить чтение некоторых книг — значит объявить жителей либо дураками, либо рабами.

Дисциплина — это просто искусство заставить солдат бояться своих офицеров больше, чем врага.

Истина — это факел, который светит сквозь туман, но не рассеивает его.

Есть люди, которых счастливый нрав, сильное желание славы и уважения внушают такую ??же любовь к справедливости и добродетели, какую люди вообще питают к богатству и почестям... Но число этих людей т

Есть только один человек, который может считать себя свободным от зависти; и это тот, кто никогда не исследовал свое сердце.

Из всех пороков больше всего ненавидят жадность; это результат алчности, свойственной всем людям; это потому, что люди ненавидят тех, от кого они ничего не могут ожидать. Жадные скряги ругают подлых

Уничтожая желания, вы уничтожаете ум. Всякий человек без страстей не имеет в себе ни принципа действия, ни мотива действия.

Всякий человек без страстей не имеет в себе ни принципа действия, ни мотива действия.

​Кто хочет точно знать, чего он стоит, может узнать это только от народа и, следовательно, должен отдать себя на его суд.

Чтобы достигнуть полного успеха, необходимо, чтобы к красоте стиля присоединились выдающиеся идеи. Без этого литературное произведение не может выдержать испытания времени.

Чтобы быть совершенно лишенным смелости, нужно быть совершенно лишенным желаний.

Человек, не допускающий сомнений, ставит предел своему уму.

Чего ожидать от народа, в котором добродетельными можно назвать лишь людей, готовых сделаться ими при иной форме правления, где никто не одушевлен сильной любовью к общественному благу и потому никто

Хорошее воспитание способно умножить число выдающихся людей в данной нации, а из остальных граждан сделать людей здравомыслящих и умных. Этих выгод хорошего воспитания достаточно, чтобы побудить изуча

Умный человек никогда не бывает простым гражданином, но всегда настоящим государственным мужем.

Тот, кто глубоко исследует свою душу, так часто ловит себя на ошибках, что поневоле становится скромным. Он уже не гордится своей просвещенностью, он не считает себя выше других.

Тонкость так же необходима уму, как изящество телу.