Большинство вдумчивых американцев сегодня, кажется, забыли, как сильно их собственные и непосредственные предшественники, Эмерсон, Хоторн и Уитмен, все еще были озабочены сущностью вещей.

Жизнь делается слишком легкой. Моральные устои человечества слабеют под смягчающим влиянием роскоши.

Невозможно стремиться к героической жизни. Звание героя даруют выжившие павшим, которые сами ничего не знают о героизме.

История ничего не может предсказать, кроме того, что великие перемены в человеческих отношениях никогда не произойдут в той форме, в которой их ожидали.

Суеверие, претендующее на научность, создает гораздо большую путаницу в мыслях, чем суеверие, которое ограничивается простыми народными обычаями.

Вторая основная черта культуры состоит в том, что вся культура имеет элемент устремления.

Каждая эпоха стремится к более прекрасному миру. Чем глубже отчаяние и депрессия из-за сбивающего с толку настоящего, тем интенсивнее эта тоска.

Мы также не можем сами воздвигнуть протекционистскую плотину против неолиберального мирового рынка. Однако мы можем попытаться вместе с нашими европейскими партнерами максимально сохранить социальный

Находится ли цель на небе или на земле, в мудрости или в богатстве, неотъемлемым условием ее стремления и достижения всегда являются безопасность и порядок.

Отказ от примата понимания означает отказ и от норм суждения, а значит, и от всех этических норм.

В Европе искусство в значительной степени заняло место религии. В Америке это кажется скорее наукой.

Культура должна иметь своей конечной целью метафизическое, иначе она перестанет быть культурой.

Систематический философско-практический антиинтеллектуализм, который мы наблюдаем, представляется чем-то действительно новым в истории человеческой культуры.

Восприимчивость среднего современного человека к изобразительному внушению позволяет рекламе использовать его ограниченную способность суждения.

Вы живете недолго... и мертвы долго.

История создает понятность прежде всего осмысленным расположением фактов и лишь в очень ограниченном смысле путем установления строгих причинно-следственных связей.

Игра — это уникальный адаптивный акт, не подчиненный какому-либо другому адаптивному акту, но обладающий особой функцией в человеческом опыте.

Игра старше культуры, ибо культура, как бы она ни была определена неадекватно, всегда предполагает человеческое общество, а животные не ждали, пока человек научит их игре.

Что общего у изучения истории и художественного творчества, так это способ формирования образов.

Без метафоры обращение с такими общими понятиями, как культура и цивилизация, становится невозможным, а понятие болезни и беспорядка является очевидным в данном случае. Разве сам кризис не является п

Не претендуя на превосходство интеллектуального понимания над зрительным, все же приходится признать, что кино оставляет неиспользованными ряд эстетически-интеллектуальных средств восприятия, что не

Люди принимают представление, в которое преднамеренно включаются элементы желания и фантазии, но которое тем не менее претендует на то, чтобы изображать «прошлое» и служить путеводной нитью для жизни

Для того чтобы начать анализ, в уме уже должен быть синтез.

Лозунг предлагает противовес общему рассеянию мысли, удерживая ее в единственном, предельно сжатом и незабываемом выражении, которое обычно вдохновляет людей на немедленные действия. Он упраздняет ре

Вы можете отрицать, если хотите, почти все абстракции: справедливость, красоту, истину, добро, ум, Бога. Можно отрицать серьезность, но не играть.

Педагоги осознают, что они могут достичь молодежи, только используя бандитский дух и направляя его, а не работая против него.

Если серьезное утверждение определяется как заявление, которое может быть сделано в терминах бодрствующей жизни, поэзия никогда не поднимется до уровня серьезности. Оно лежит за пределами серьезности

Искусство наблюдения стало просто умением быстро воспринимать и понимать постоянно меняющиеся зрительные образы. Молодое поколение в удивительной степени усвоило это кинематографическое восприятие.

Физическая природа лежит у наших ног, скованная сотней цепей. Что можно сказать о контроле над человеческой природой? Не указывайте на триумфы психиатрии, социальных служб или борьбы с преступностью.