Время сужается или расширяется в зависимости от того, как мы к нему подходим. Оно меняется в зависимости от широты человека, от его сердца.

Убивайте немцев, где бы вы их ни встретили! Каждый немец — наш моральный враг. Не щади ни женщин, ни детей, ни стариков! Убейте всех немцев - уничтожьте их!

Мы будем убивать. Если ты не убил хотя бы одного немца в день, ты потерял этот день... Не считай дней; не считать мили. Считайте только количество убитых вами немцев.

Мне кажется, что роман очень жив как форма. Безусловно, каждая эпоха имеет свои формы, и современный роман не может быть похож на роман XIX века. В этой области все эксперименты оправданы, и лучше ко

Человек склонен больше увлекаться искусством своего времени не потому, что оно более совершенное, а потому, что оно органически связано с ним.

Это в равной степени забота писателя, который несет ответственность перед своими читателями за все книги, написанные до него, а также за те, которые будут написаны после него.

Не считай дней, не считай верст. Считайте только убитых вами немцев. Убить немца - это молитва твоей старой матери. Убить немца — об этом умоляют вас ваши дети. Убей немца - это крик твоей русской зе

Мы знаем, что искусство связано с землей, с ее солью, с ее запахом, что вне национальной культуры нет искусства. Космополитизм - мир, в котором вещи теряют свой цвет и форму, а слова теряют свое знач

Нет ничего прекраснее свободы слова.

К сожалению, молодые российские художники сегодня находятся в сложном положении. Живопись, как и все другие искусства, опирается на непрерывность опыта. Более всего молодым художникам и скульпторам н

Можно всю землю покрыть асфальтом, но рано или поздно прорвется зеленая трава.

Знания опережают развитие характера, и молодежь сегодня получает образование, а не воспитание.

Разные бывают люди: одни вылеплены из воска, другие высечены из камня; это вопрос не убеждений, а природы, и часто человек выбирает путь, мало соответствующий материалу, из которого он сделан.

Часто под маской спора о старых и новых формах в искусстве спорят об искусстве и о подделки под него.

Часто критики облаивают авторов на полустанке, о которых они, продвигаясь вперёд, уже давно забыли.

Существует только две разновидности людей: одни созданы по образу и подобию Божию, другие считаются людьми лишь потому, что ходят на двух ногах.

Стоит писателю сказать нечто за пятьдесят лет или хотя бы за день до того, как это становится общеизвестной истиной, на него все обрушиваются.

Средства всегда отражаются на цели, возвышают или деформируют её.

Солидарность с преследуемыми - азбука человечности.

Скептики и циники плохие борцы. Скептик просидит всю жизнь с горькой усмешкой где-нибудь в нейтральном закутке, а циник будет писать именно то, что устраивает самых придирчивых критиков.

Роман пережитый, продуманный, но не описанный способен извести писателя.

Простота - это синтез, а не лепет.

Приниженность и спесь обычно настолько роднятся, что бывает трудно определить, где начинается одно и кончается другое.

После поэта остаются книги, после художника - полотна, после государственного деятеля - страницы истории. А после человека? Разве что память, немного света и тепла.

Под лаком пропадает глубина красок.

Партия, обладающая властью, всегда притягивает к себе разных проходимцев.

Память похожа на фары машины, которые освещают ночью то дерево, то сторожку, то человека.

Оценки и мнения пятидесятилетнего человека напоминают разношенную обувь.

Нужно уметь отделить современность от злободневности, дух новаторства от тех или иных новинок, которые четверть века спустя кажутся старомодными.