Чрезмерное усердие больше портит, чем улучшает.

Ораторы, говорящие сидя, если даже речь их обладает в значительной степени такими же достоинствами, что и речь говорящих стоя, одним тем, что они сидят, ослабляют и принижают свою речь. А у тех, кто ч

И радость утешение - в науках.

История не должна переступать пределов истины, и для честных поступков достаточно одной истины.

История пишется для установления строгой истины.

Как в человеке, так и в государстве тяжелее всего болезнь, начинающаяся с головы.

Книги надо не прочитывать, но читать и перечитывать.

Кротость особенно похвальна тогда, когда причина гнева вполне справедлива.

Лицемерная любовь хуже ненависти.

Лучше ничем не заниматься, чем заниматься ничем.

Лучше сказать лишнее, чем не сказать необходимого.

Людей охватила такая страсть к наживе, что, по-видимому, они больше находятся под властью своего имущества, чем сами владеют им.

Люди по своей природе любознательны; и ничем не прикрашенное знакомство с фактами прельщает даже тех, кто с удовольствием слушает болтливые небылицы.

Люди, преданные наслаждениям, живут будто одним днем: кончилось сегодня - и нет причины жить.

Можно мириться с беспорядочной сумятицей в жизни юноши; старикам к лицу спокойная упорядоченная жизнь: напрягать свои силы поздно, добиваться почестей стыдно.

Молвы боятся многие, совести кое-кто.

Молодость и средний возраст мы должны посвятить родине, старость - себе.

Мудрые люди говорят, что хорошо и почтенно идти по стопам предков, если, конечно, они шли прямым путем.

Неблагодарное дело - услуга, если за нее требуют благодарность.

Неизменным и великим утешением в смерти людей, скончавшихся от болезни, служит ее неотвратимость.

Беда часто делает людей остроумными.

Важно не звание человека, а его дело.

Величайшая радость в жизни человека - быть любимым, но не мешьшая - самому любить.

Все, однако, можно если не победить, то смягчить искусством и старанием.

В какие узкие пределы втиснута жизнь множества людей!

Всякая хорошая книга тем лучше, чем она больше.

Гремит, сверкает и приводит в смятение не речь увечная и обкорнанная, а возвышенная, льющаяся широким великолепным потоком.

Для большинства в длинном рассуждении есть нечто внушительное, весомое; меч входит в тело не от удара, а более от нажима: так и слово в душу.

Для печали есть предел, для страха - нет.