Монстры разыгрывают нашу ярость. Они действуют в соответствии со своими худшими импульсами, которые нравятся определенной части нас. Их за это наказывают, а мы наслаждались зрелищем их освобождения.

Увечье — это значок, который невозможно снять и который отличает нас от всех остальных. Боль важна для связи — физический ужас, который еще крепче привязывает нас ко всем, кто принимал участие. Интен

Я говорил, что она красивая? Я был неправ. Красота — слишком ручное понятие; он вызывает только лица в журналах. Прекрасное красноречие, успокаивающая симметрия; ничто из этого не описывает лицо этой

Создавайте свои собственные миры. Создавайте свои собственные законы. Создавайте свои собственные творения, свои собственные звездные системы. Не чувствуйте себя ответственным ни перед кем, или как б

Память, пророчество и фантазия — Прошлое, будущее и Мечтательный миг между ними — Все в одной стране, Живущие одним бессмертным днем. Знать это и есть Мудрость. Использовать его — это искусство.

Я хочу, чтобы меня запомнили как человека, который использовал свое воображение как способ путешествовать за пределы себя, за пределы плоти и крови, за пределы, возможно, даже самой жизни, чтобы откр

Мы слишком сами по себе. Боимся отпустить то, что мы есть, в случае, если мы ничто, и держимся так крепко, что теряем все остальное.

У меня даже не было жизни, которую я мог бы назвать своей, а ты готов вписать меня в великий замысел. Ну, я не думаю, что хочу идти. Я хочу быть своим собственным дизайном.

Плоть не могла сохранить свое очарование, а глаза — свой блеск. Они скоро сойдут на нет. Но монстры вечны.

Вот список ужасных вещей, Челюсти акулы, крылья стервятника, Бешеный укус псов войны, Голос того, кто ушел раньше, Но больше всего взгляд зеркала, Который отсчитывает нам наши сочтенные дни.

Она не хотела ничего из того, что он мог ей предложить, кроме, пожалуй, его отсутствия.

Пусть безумцы найдут мудрость в своем безумии для здравомыслящих, и пусть разумные будут благодарны.

Она открыла дверь... и теперь она шла с демонами. И в конце своего путешествия она отомстит... Боль сделала из нее садистку.

...У нее был тот тип прагматизма, который сделал ее первой заваривающей чай после Армагеддона.

Тьма всегда играла свою роль. Без него как бы мы узнали, что ходим во свете? Только когда его амбиции становятся слишком грандиозными, его нужно противопоставить, дисциплинировать, иногда — если необ

Я большой фанатик собак. Моя собственная собака умерла некоторое время назад, и я очень близко к этому отношусь, когда что-то умирает — это серьезное оскорбление.

Картины Фрэнсиса Бэкона на мой взгляд очень красивы. Картины Босха или Гойи на мой взгляд очень красивы. Я также стоял перед теми же самыми картинами с людьми, которые говорили: «Давайте как можно ск

В лучшем случае вы можете сдержать смерть, вы можете притвориться, что ее нет; но полностью отрицать это — болезнь. И я думаю, что фантастика ужасов — это один из способов подойти к этим проблемам и,

Возможно, более мудрый глаз, чем ее, смог бы прочесть завтрашний день по сегодняшним звездам, но где же в этом веселье? Лучше было не знать. Лучше жить здесь и сейчас, в этот светлый, смеющийся миг,

Я поэт, — сказал молодой человек, — и моя работа — помнить печаль вещей.

Слова сексуальнее плоти.

У нас есть большие города для посещения: Нью-Йорк и Вашингтон, Париж и Лондон; а еще дальше на восток, и старше любого из них, легендарный город Самарканд, чьи полуразрушенные дворцы и мечети все еще

Рано или поздно даже самый честолюбивый обжора должен отползти и искать утешения в блевотине.

И со временем будет так, как будто люди никогда не приходили в этот совершенный уголок мира — никогда не называли его раем на земле, никогда не грабили его своими фабриками грез; и в золотой тишине д

Ты научишься, дорогая. Любовь может быть лучшим в жизни. И это может быть худшим. Абсолютно худший.

Шалость кивнул. — Это правда, — признал он. — Вы в компании восьми воров мирового класса, — сказал он не без легкой гордости. — Мы не святые. Но тогда, — сказал До-До, — кто? он думал об этом. «Кроме

Вы должны быть осторожны с добротой. Глупые люди обычно принимают это за слабость.

Я никогда не работал там, где было бы трудно быть геем. Кроме того, то, что ты гей, совершенно не имеет отношения к твоей жизни.

Мои ноги убивают меня». «Я знал кое-кого, у кого были такие ноги. Они будут ходить по нему. Его звали Арчи Кашанян. Он просыпался со следами на груди, на лице. Это была его смерть, наконец.