хорошо сидеть где-нибудь на публике в 2:30 дня, не отрывая плоть от костей.

Некоторые из моих стихов указывают на то, что я пишу, живя один после разрыва с женщиной, а у меня было много разрывов с женщинами. Мне чаще нужно уединение, когда я не пишу, чем когда я пишу.

Дело было только в новом голосе. Никто больше не слушал старый голос. Старые голоса стали частью самого себя, как ноготь.

Человеческая раса всегда вызывала у меня отвращение. по существу, что делало их отвратительными, так это болезнь семейных отношений, которая включала в себя брак, обмен властью и помощью, какой район

становится все труднее найти места для охоты, места, где можно спрятаться, а также домашних канареек и золотых рыбок, вы это заметили?

Не все думали, что они могут стать дантистами или автомеханиками, но все знали, что они могут стать писателями.

Я пишу как функцию. Без него я бы заболел и умер. Это такая же часть человека, как печень или кишечник, и он столь же гламурен.

Мне никто не нравился в этой школе. Думаю, они это знали. Думаю, поэтому они меня не любили. Мне не нравилось, как они ходили, выглядели или разговаривали, но мне не нравились ни мать, ни отец. У мен

love iz a big fat turkey and every day iz thanksgiving

Люди просто не знают, как написать простую легкую строчку. Им трудно; это все равно, что пытаться удержать эрекцию во время утопления - не многие могут это сделать.

Никогда не пишите роман, если он не причиняет вам боль, как если бы вышла горячая какашка.

Милое дитя, я сделал с тобой только то, что сделал с тобой воробей; Я стар, когда модно быть молодым; Я плачу, когда модно смеяться. Я ненавидел тебя, когда для любви требовалось меньше мужества.

... умереть на кухонном полу в 7 часов утра, пока другие люди жарят яичницу, не так уж и тяжело, если только это не случится с тобой.

Я хочу, однако, дать ей понять, что все ночи, проведенные рядом с ней, даже бесполезные ссоры были чем-то прекрасным, и те тяжелые слова, которые я когда-либо боялся сказать, теперь могут быть произн

Что? Вы осмелились бы пить сразу после того, как вышли из тюрьмы за пьянство? Именно тогда вам больше всего нужно выпить.

Я никогда не был одинок. Я люблю себя. Я лучшее развлечение, которое у меня есть. Давайте пить больше вина!

Когда я был молод, я все время был в депрессии. Но самоубийство больше не казалось мне возможным в моей жизни. В моем возрасте было очень мало того, что можно было убить. Хорошо быть старым, что бы о

ничто не может спасти вас, кроме письма. это предохраняет стены от разрушения.

писать о писательском кризисе лучше, чем не писать вообще

Я не спал ночью на улице. Конечно, на улицах спало много хороших людей. Они не были дураками, они просто не вписывались в необходимый механизм момента. И эти потребности постоянно менялись.

Нечего оплакивать смерть больше, чем оплакивать рост цветка. Страшна не смерть, а жизнь, которую люди проживают или не проживают до самой смерти. Они не чтят свою жизнь... их умы полны хлопка. Они пр

молодой или старый, хороший или плохой, я не думаю, что что-то умирает так медленно и так же тяжело, как писатель.

моя пьяная душа печальнее всех мертвых новогодних елок мира.

Иногда человек не знает, что делать с вещами, а иногда лучше лежать неподвижно и стараться вообще ни о чем не думать.

Дамы обычно выбирают самого большого чертова дурака, которого только могут найти; Вот почему человеческая раса находится там, где она находится сегодня: мы вырастили умных и стойких Казанов, полных в

Эта незавершенность — все, что у нас есть.

Мы рождены такими В эти тщательно безумные войны В вид разбитых фабричных окон пустоты В бары, где люди больше не разговаривают друг с другом В кулачные бои, которые заканчиваются перестрелками и пон

Бэнион задавался вопросом, что хуже: быть изнасилованным инопланетянами или два часа сидеть с Чарльзом Айвзом.

Я никогда не понимал общество. я понимаю, что это каким-то образом работает и функционирует как реальность, и что ее реальности необходимы, чтобы уберечь нас от худших реальностей. но все, что я чувс