Мой народ не понимает меня; о правительстве и вовсе умолчу.

Если религия это опиум, то атеизм - газовая камера.

Мой интеллект кажется мне искусственным.

Я превосхожу его уже тем, что совершенно его не понимаю.

Что делать, если фортуна складывает губы бантиком?

Отделив себя от своей совести, я с облегчением обнаружил, что она может вести независимое существование.

Если бы не прямой Божественный запрет, атеисты бы не выдержали насмешек верующих.

Обаяние преимущественно служит злу, иногда - добру и никогда - справедливости.

Ангелы сатанеют, а дьявол как-то не так радуется.

Наработанная карма - это твои неприятности. Следовательно, отработанная карма это неприятности, причиненные тобой окружающим.

Зависть - это единственное звено, соединяющее меня с внешним миром.

Мой внутренний мир похож на карстовую пещеру, где сталагмиты - мои мысли об обществе, сталактиты - его обо мне.А сталагнаты?Это их дети!)))Маленькие симпатичные чумазые мыслишечки?)))Ага!!

Мои высшее и низшее «я» тянут одеяло самообмана в разные стороны. Непонятно, как оно до сих пор целое.

Мир, несомненно, существует объективно - иначе бы он не был столь ко мне безразличен.

Мои розовые очки работают в обе стороны: мир видит меня гораздо лучше, чем я есть.

Я здравомыслен, но не равнодушен, люблю, но не эмоционален… видимо, я умер.

Чахлым побегам Смирения не задушить баобаба моих Вожделений.

Оттого, что у тебя родина мачеха, на чужбине не легче.

У арфы его души слишком высокий строй, чтобы сострадать кому бы то ни было.

Интересно, что крокодил моей Агрессии никогда не кусает бегемота Лени.

У меня такое мироощущение, что лучше бы его вовсе не было.

Я всю жизнь разгадываю ее кроссворд, и он мне совершенно не интересен.

Чем я занят? Порчу своим знакомым жизнь, ибо не вижу других путей сделать свое существование экзистенциальным.

Мое низшее «я» на мякине не проведешь.

В своем подсознании обнаружил чужое. Экое свинство.

Меня трясет на ухабах моих мелких несовершенств.

Должен с огорчением констатировать, что брезгливость во мне сильнее человеколюбия.

Стоит во мне проклюнуться цыпленку Свободы, как его тут же пожирает свинья Безалаберности.

Так и существую: на работу иду как в тюрьму, домой - как на каторгу, и к тому же все время боюсь, как бы эти метафоры не материализовались.