Каждому приятно получить подтверждение своих глубоких убеждений; удовлетворённость такого рода — одна из самых желанных для человека.

Осуществлённые грёзы воочию всегда оказываются мельче, зауряднее.

Всякие партийные идеи — ерунда. Главное — традиции свободы.

В уродливой реальности красота подвергается обструкции.

Это было похоже на птицу из редчайшего небесного металла или на серебристое вино, струящееся по космическому кораблю, гравитация — теперь все это чепуха.

Были я, то есть Алекс, и три моих приятеля, то есть Пит, Джорджи и Дим, Дим был очень тупым, и мы сидели в молочном баре Корова, придумывая, что делать с вечером.

Каждый человек убивает то, что любит.

Аура теократической смертной казни за супружескую измену все еще витает в Америке, даже за пределами Новой Англии, и многократный развод, который для европейца выглядит как серийная полигамия, являет

Бессмертие имеет смысл только тогда, когда индивидуальную душу можно представить себе как сливающуюся с великим коллективным месивом святости. Если мы что-то и возьмем с собой на тот свет, то не то,

Потом, братья, оно пришло. О, блаженство, блаженство и рай. Я лежу весь нагой к потолку, мой гулливер на ладьях на подушке, глазки закрыты, распахнуты от блаженства, пуская поток прекрасных звуков. О

С этой истиной можно обращаться либо греховно, либо с пользой; греховно, как когда к нему обращаются только для удовлетворения любопытства и для поддержания простого бесплодного спекулятивного спора.

Но, братья, это кусание ногтей на ногах из-за того, что является ПРИЧИНОЙ зла, превращает меня в прекрасного смеющегося мальчишку. Они не вникают в то, что является причиной ДОБРА, так почему в друго

Это был чудесный вечер, и теперь, чтобы придать ему идеальное завершение, мне нужно было немного Людвига Вана.

На следующее утро я проснулся в о-о-о-о-о-о, братья мои, и, поскольку я все еще чувствовал себя измотанным, измотанным, измученным и разбитым, а мои глаза были склеены настоящим ужастиком снотворным,

Хорошо, хорошо, хорошо, хорошо, хорошо, хорошо. Чему я обязан чрезвычайной радостью этого неожиданного визита?

Благословенное дерево и благословенные птицы, которых нельзя было ни спасти, ни проклясть.

Ну, ну, ну, ну. Если это не толстый, вонючий козел Билли-Бой в яде. Как ты, пухлая бутылка дешевого вонючего масла для чипсов? Подойди и возьми один в ярблах, если у тебя есть ярблы, ты, евнух, желе.

Это будет ваша собственная пытка, — серьезно сказал он. — Я надеюсь, что это замучает вас до безумия.

Я не пишу от страха. Я пишу из-за сильного желания встретить смерть на ее вечных условиях, потому что дело в том, что если вы напишете хотя бы страницу прозы, даже плохой прозы, она вечна.

За любой книгой стоят все другие написанные книги.

Персонаж, чтобы восприниматься как нечто большее, чем шахматная фигура, должен не знать будущего, неуверен в прошлом и совсем не уверен в том, что он должен делать.

По мере того, как мы становимся старше, воспоминания о молодости становятся ярче, а воспоминания о зрелости и старости тускнеют и путаются.

Поскольку все мы солипсисты и все умираем, мир умирает вместе с нами. Только очень незначительная литература нацелена на апокалипсис.

Но где я сейчас, о братья мои, все это в моей странной стуке, куда вы не можете пойти. Завтрашний день похож на сладкие цветы, и вращающуюся вихревую землю, и звезды, и старую Луну там, наверху. ...

Вы не говорите: «Я сделал это!» Вы приходите, с каким-то ужасным отчаянием, чтобы понять, что это будет делать.

Романисты, пожалуй, последние люди в мире, которым доверяют мнение. Природа романа в том, что в нем нет мнений, а только диалектика противоположных взглядов, некоторые из которых, все они, могут быть

Быть хорошим может быть нехорошо, малыш 6655321. Быть хорошим может быть ужасно. И когда я говорю это вам, я понимаю, как противоречиво это звучит. Я знаю, что у меня будет много бессонных ночей из-з

Блокбастеры покупаются как мебель. Непрочитанный, он сохраняет свою ценность. Почитай, похоже деньги на ветер. Коварно американцы знают, что в книгах есть человек, и им нужен человек, а не книга.

Это великое искусство, нам говорили об этом великие ученые мужи нашего времени. И, следовательно, зачем нам учиться? Нет ничего более восхитительного, чем услышать: «Тебе не нужно учиться, мой мальчи