Мир - трагедия, сочинённая превосходным поэтом. Бог, создавший эту трагедию, предназначил каждого из нас сыграть в ней определённую роль. Если ему угодно, чтобы ты был нищим, монархом или хромым, стар

Тот или иной народ в то или иное время может управляться только одним определённым образом; государственный строй подгоняется к народу, как платье подгоняется к фигуре человека.

Будущее - удобный приют для наших мечтаний.

Случай есть не что иное, как Господний промысел на земле.

Каждое слово книги есть таинственный перст, колеблющий наши нервные волокна, как струны арфы, и пробуждающий звуки в нашей душе. Руке музыканта нет надобности быть опытной и вдохновенной. Звук, которы

Каждый раз, когда правители народа начинают любить справедливость, это стоило жизни множеству людей.

Когда люди перестанут побеждать друг друга, они научатся, наконец, побеждать самих себя.

Истинная плата за то, что ты свершил доброе дело, в нём самом; ничем иным нельзя достойно воздать за добродетель. Предоставим грубым душам боязнь кары и надежду на вознаграждение, и будем любить добро

В жизни нет ничего прекраснее страстей, а страсти, между тем, - нелепы. Самая прекрасная из них - самая неразумная: любовь. Разве у Ромео и Джульетты есть хоть капля здравого смысла в голове? Но они д

У прекрасных душ божественное снисхождение смешивается с самым яростным пристрастием.

Мы называем именами "пространство", "время", "материя" то, чего мы не знаем, те препятствия, о которые разбивается наше познание. Мы знаем лишь единственную реальность - мысль.

Книги представляются мне ценными не тем, что они содержат, но тем, что вкладывают в них читатели. Лучшие книги те, которые доставляют наибольший материал для мысли.

Новеллы имеют значительно менее читателей, чем романы, по той простой причине, что лишь тонкие натуры умеют оценить прекрасную новеллу, тогда как жадные потребители пожирают без разбора хорошие, посре

Зло есть зло не для мира изначальной гармонии, которого ему не разрушить, а для дурного человека, который совершает зло.

Время - это канва для обширных замыслов.

В мире все великие дела всегда совершали безумцы.

Чтобы дать жизни величие и полноту, надо вдохнуть в неё прошлое и будущее. Надо творить произведения искусства в честь памяти умерших и размышлять о тех, кто должен родиться. Таким образом мы примем у

Тяжело, не будучи великим мудрецом, смотреть на то, как жизнь идёт дальше, захлестывая тебя своим потоком. Поэту, сенатору и сапожнику одинаково трудно признать, что не он - конечная цель мироздания и

В языке прекрасная и желанная простота - только видимость и основана она исключительно на упорядоченности и высочайшей экономии всех речевых элементов.

Цивилизация - это учёное варварство.

Из всех иллюзий, слава - самая нелепая и самая гибельная.

Жизнь сама по себе есть катастрофа. Жизнь нации, как и жизнь индивида, есть непрерывное разрушение, ряд последовательных крушений, безграничное распространение несчастий и преступлений. Жить - значит

Основой воинского устава является вера в загробную жизнь.

Непонимание иногда позволяет завоевать весь мир. Будь Наполеон столь же мудрым, как Спиноза, он бы написал четыре тома трактатов, сидя на чердаке.

В общении людей всегда нужна некоторая степень лицемерия, чтобы смотреть в лицо друг другу без отвращения и ужаса.

Нравственность вовсе не связана с наукой. Кто полагает улучшить человеческую природу путём распространения знаний, - плохой наблюдатель, не видящий того, что знания разрушают предрассудки, - основу нр

Высокомерие к лицу философам и учёным; в художниках оно только поза. Поэт обращается к чувству, а чувство есть нечто более распространённое, чем ум.

Наши страсти - это мы.

Женщины внушают любовь, хотя и безрассудно любить их.