Не диво, если кровью слез людское зло грозит всегда:
За мукой мука вслед идет и за бедой спешит беда.
Да что там зло и доброта - не стоит даже речь вести:
Толпа с жестокостью дружна, а 

Напыщенный болван, от визга распалясь,
Поднять способен чернь во имя злого дела:
Когда петух зовет, копая клювом грязь,
Такого нет дерьма, чтоб курица не съела!

Пусть в сад твоей души негодник не заглянет,
Посконный половик не скрасишь и цветком:
Навозный жук, смердя, и розу испоганит,
Нетопырю не виться мотыльком.

Что злато-серебро! От них - лишь порча рук:
Возьмешь - блестит, отложишь - руки в черном.
Но и душе они - погибельный недуг:
Загубишь жизнь пристрастием позорным.

Когда я в тишине лечу души недуги,
Ложится на меня печалей пыльный пласт.
Едва - стряхнуть его - я выйду из лачуги,
Как злобою людской стократ меня обдаст!

Кто сокрушил в себе прибежище гордыни,
Богатства вечности даны тому отныне.
А если гордость и во мне нашла обитель,
Найдется ль для богатств другой хранитель?

Со мной в походе два коня,
Но пеший я ходок:
Что кони в шахматах, они
Поднять не могут ног.
Что в шахматах, за край полей
Им не дано дорог.
Конь черный подо мной - земля,

Из тысячи один поделится с другим,
А большинство - скупцы, и всё себе берут.
Таков обычай есть, и всеми он храним:
Брать у других - легко, давать - нелегкий труд.

Я, жар души в стихи вдохнув, мечтал,
Чтоб мысль мою тем жаром зажигало.
И потушить огонь, что жег мне мысль,
Живой воды, наверно, было б мало.
О, если бы горение души
Всегда о

В диване шах печать мне поручил -
В готовые дела клеймо влеплять.
То означало: гордость заглуши
И ниже всех других в диване сядь.
Но гордость я никак сломить не мог,
И вышло т

Бывает так, что странный в ином сидит задор:
Он по любой причине с людьми вступает в спор.
Такому не перечьте: ни зернышка не даст,
Когда хоть слово скажут ему наперекор.
А сам - с

Не разделяйте трапезу с тираном -
Прилично ли лизать собачье блюдо?
Не доверяйте тайн своих болванам -
Беседовать с ослами тоже худо!

Учтивость привлекательна вдвойне,
Когда ее в привычку взял богатый.
Раскаянье ценней во много раз,
Когда богат и знатен виноватый.
Нет щедрости прекраснее такой,
Когда не ждут

Не позволяй льстецам себя завлечь:
В корысти все негодники едины.
Беседуя, цени не чин, а речь:
Неважно, кто сказал, важны причины.

Как женский лик, сияя вдалеке,
Над миром блещет солнце на восходе.
Здесь дива нет: в арабском языке
Название для солнца - в женском роде.

И в тысяче ответов будь правдив:
Лишь истина одна - для них приют.
Один калям* ста букв ведет извив,
На тысячу баранов - общий кнут.* Калям (араб. ??????? - слово, речь)

Ты благороден, ты умом высок,
В сердцах людей ты будишь мятежи.
Ты бесподобен! В паре кратких строк
Я о тебе сказал четыре лжи!

Болтливым с любопытными не будь:
Не спрячешь тайну, если с уст слетела.
Последний вздох назад уж не вдохнуть,
Когда уйдет дыхание из тела!

Есть выродки, чьи свойства как ни прячь,
В особенности мерзостны и гадки:
Безмозглый шах, скупой богач,
Ученый муж, на деньги падкий.

Не внемлет он словам, как сил ни трать,
А ведь ему ж от лени и неладно:
Те ценности, что лень глупцу сбирать,
Не раздавать - и вовсе не накладно!

Бывает так, что, спеси полн, болван
Заподличает, выбившись в вельможи.
Здесь чуда нет: от власти словно пьян,
Он, все забыв, себя не помнит тоже.

Далекий дым, а не манящий свет
Холодной ночью - поводырь скитанья.
Не так ли, заглушив соблазн, аскет
Находит радость в твердом воздержанье?

Когда холоп отставлен, а без зова
Являет пыл непрошенных хлопот,
Он - словно в жены лезущая снова
Супруга, получившая развод.

За темнотой придет сиянье света,
Ты в это верь и будь неколебим.
Есть в этом мире верная примета:
Над пламенем всегда завесой - дым.

От всех венцов - одна докука нам:
Ведь ум слабеет, сжат со всех сторон.
Венцов не надо нашим головам,
Как и самим султанам - их корон!

Когда богатств души ты уберечь не смог
И, вверив языку, рассыпал их по свету,
Как друга ни проси, чтоб слово он берег,-
Большая ль тайна в том иль тайны вовсе нет
Не странно, если

Хулит моих сородичей народ
За их бездарность. Это - справедливо.
Но и моя «бездарность» всех гнетет:
Мол, я не всё дарю. Вот это - диво!

Уж если об ином молва пошла,
Что только зло и злобу в нем найдешь,
Добра не жди - не сотворил бы зла,
Не сделал зла - уже и тем хорош!

Среди искусств такое есть уменье:
Оплошность скрыть, когда ошибся друг,
И похвалить при всех его раденье,
Или сокрыть отсутствие заслуг.