Тим Аллен, анекдоты

Про собак.Я вообще зверей не люблю. Своей собаки у меня никогда не было. У меня вдетстве случались астматические приступы, и врачи сказали, что можетбыть аллергия на шерсть животных. Родители, конечно, перепугались иотдали даже аквариум с рыбками, хотя какая там у рыбок шерсть? Одноназвание.С Ленкой мы четыре года проучились на соседних курсах, а познакомилисьтолько за день до моей защиты. Три дня бродили по московским паркам ицеловались под каждым деревом, а на четвертый она позвала меня сночевкой на дачу. Решительный шаг, особенно если учесть, что до меня унее никого не было. У меня до нее тоже. Смешно, наверное: здоровыйбугай, диплом в кармане, усы как у Чапаева – и девственник. Сейчас такихуникумов один Вассерман на всю страну, а тогда было – в каждойстуденческой группе.На вокзале обнаружилось, что едем мы не одни, а в компании мелкогочерного пуделя. Арто – представила его Ленка. Знакомиться со мной Артоне пожелал, гавкнул и отвернулся. Я, честно говоря, тоже не пылалбратской любовью. В вагоне он встал на задние лапы вдоль Ленкиной ноги ибыстро-быстро задергался, тыкаясь низом живота ей в лодыжку. Ленка никакна его выходку не реагировала, и только заметив мой удивленный взгляд,смущенно пояснила:–У кобелей это бывает время от времени. Собачники говорят не обращатьвнимания, пройдет.Пока шли мимо чужих участков к даче, Арто громко облаивал старушек нагрядках.– Здравствуй, Леночка, – приветливо улыбались старушки. – Как же тывыросла.И внимательно оглядывали меня из-под очков.Пройдя свозь строй из по крайней мере пятидесяти соседок, мы наконецподнялись в Ленкину комнатку в мансарде, и окружающий мир пересталсуществовать. Не стану описывать наши действия в подробностях, хотя досих пор помню каждое ее движение, каждый вздох, каждый миллиметр еекожи. Скажу только, что ласкали мы друг друга основательно и абсолютноне стесняясь, но никак не могли перейти к самому главному. Несколько разпытались, но я не решался причинить ей боль; кроме того, узкий и высокийтопчан не давал занять удобную позу.Наконец мы решили, что сейчас или никогда. Ленка расположилась натопчане, я встал перед ней на пол. Тщательно совместили модули,приготовились, затаили дыхание... И тут я с леденящим ужасом ощутил, какмою ногу обхватывает что-то мерзкое, мохнатое и несомненно живое.Проклятый пес, о котором я начисто успел забыть, решил присоединитьсятретьим. Я пнул неизвестную тварь ногой, и тут же на моей ягодице слязгом сомкнулись челюсти. От боли я инстинктивно рванулся вперед, Ленкаойкнула, и в мире стало на двух девственников меньше.Волнующий миг первой близости был безнадежно испорчен. Я орал и дрыгалногами, пудель висел на мне, как заправский бульдог, а Ленка, корчасьодновременно от боли и смеха, пыталась разжать ему зубы. О сексепришлось забыть. Самой интимной лаской в ближайшие сутки сталосмазывание моей задницы йодом с последующим дутьем на рану, а самойяркой эмоцией – периодически накатывавшие на нас приступы хохота. Хотяесли кто-то вам скажет, что совместный смех сближает хуже совместногосекса, плюньте в его тоскливую рожу.Через год с чем-то мы расписались (между прочим, как раз 13 октября,день в день 25 лет назад). Мои родители, узнав об Артошке, всталинасмерть: никаких собак в одном доме с их сыном не будет, девайте кудахотите, а если так позарез надо о ком-то заботиться, заводите ребенка. Яих поддержал: мы с пуделем оставались врагами, он отчаянно ревновалЛенку и поднимал лай всякий раз, когда я пытался к ней прикоснуться.Арто отдали каким-то дальним знакомым. Там он вскоре и умер, хотя былеше не старой собакой, десяти лет не исполнилось. Очень не сразу яосознал, какое это было несчастье для Ленки и на какую жертву она пошларади семейного благополучия.А лет через семь нашу любовную лодку крепко садануло о быт. Быт тогдабыл аховский. Как раз отпустили цены, а мою зарплату отпустить почему-тозабыли. Объявили рыночный курс доллара, и я с удивлением обнаружил, чтозарабатываю семь баксов в месяц. В предыдущий год, когда цены еще сиделина привязи, но продукты из магазинов уже разбежались, мне от щедротпрофсоюза отломились два мешка макаронных рожков и мешок гречки. Тем ипитались: день гречка, день рожки, по выходным варничкес. Варничкес –это такое блюдо еврейской кухни. Рожки с гречкой. Дочки были маленькие иболели в противофазе: только одна перестанет кашлять, у другой опятьсопли до пупа. В доме прогнили трубы, из сливного отверстия в ваннехлестала какая-то дрянь. Друзья целыми самолетами валили за рубеж, Ленкаехать категорически отказывалась, и это тоже не добавляло мира в семье.А на работе напротив меня сидела такая аппетитная барышня! Свеженькая,румяная, без Ленкиных кругов под глазами. И слова какие умные знает:экспрессия, парадигма, дискурс. А Ленка, небось, уже Сартра от Кундерыне отличит, с ней разве поговоришь о высоком? И живет барышня далеко, нукак не проводить ее домой, а вдруг хулиганы пристанут. Ленкадогадывалась, конечно, отчего у меня так участились вечерние совещания,но прямо об этом не говорила. Вот только ссорились мы все чаще и по всеболее ничтожным поводам.Наконец я допровожался до того, что опоздал к закрытию метро и пришелдомой только под утро. Ленка не спала, сидела на кухне. На этот раз онавысказала все без обиняков, прямым текстом. Это были правильные,полностью заслуженные мной слова, но с каждой прозвучавшей фразой житьдальше вместе становилось все невозможнее. Я слушал и думал только ободном: надо остановить ее, заставить замолчать, не дать произнести тепоследние слова, после которых ничего уже не исправить. И остановил.Самым неправильным из всех неправильных способов – ударив ее по щеке.Ленка замолкла на полуслове. В ее глазах ясно читалось то, что я и саммгновенно понял: непоправимое уже произошло, все кончено. Спасти менямогло только чудо.Я вышел в прихожую и тупо уставился на фотографию за стеклом книжногошкафа. На ней смеющаяся пятнадцатилетняя Ленка, сидя у окна в кухне,гладила лежащий на коленях мохнатый комок, в котором нельзя былоразличить ни морды, ни лап. Вот собака, подумал я. Собака незарабатывает денег, не дает полезных советов, не может починить кран вванной. Все, что она умееет – это любить. Собака не сравнивает хозяйкуни с кем, а просто радуется, когда она рядом, и грустит, когда ее нет. Иза это единственное умение собакам прощают то, что никогда не простят ниодному мужу.Я встал на четвереньки и почапал обратно в кухню. Ленка сидела на тойсамой табуретке у окна, сгорбившись и закрыв глаза, и рукой такделала... У нее была странная привычка, задумавшись, водить ладонью убедра. Сейчас я вдруг разгадал этот жест. Помните, в «Мастере» Пилатспрашивает: как ты узнал, что у меня есть собака? И Иешуа отвечает: тытак водил рукой по воздуху, словно хотел ее погладить. Вот, это оно.Я уткнулся башкой в Ленкины колени и тихо заскулил. Ее рука коснуласьмоих волос (тогда у меня еще были кудри на зависть любому пуделю),вздрогнула и нерешительно их потрепала. Я поднял голову и лизнул ее внос. Ленка наконец открыла глаза; в них мелькнуло разочарование, но икапелька интереса.– Ты чего? – спросила она.– Знаешь, – ответил я, – у кобелей иногда такое бывает. Опытные хозяйкине обращают на это внимания.– Дурак, – сказала Ленка. – Нашел время для кобелизма. И так всерушится. Еще эта врачиха дурацкая. Я ей, видите ли, срываю план попрививкам.– Хочешь, я ее покусаю?– Не надо, тебя посадят на цепь. Пошли спать, горюшко.Я радостно оскалился, вытянул туловище вдоль ее ноги и задергал тазом.– Вот-вот, – очень серьезно подтвердила Ленка. – Сегодня толькопо-собачьи. Без вариантов.И не выдержала, расхохоталась. Боже мой, как я люблю, когда она смеется!Сейчас наши дочки уже взрослые девушки. Они снимают вдвоем крохотнуюквартирку в Манхэттене и мечтают переехать за город и завести собаку. Вквартире нельзя: старшая унаследовала мою аллергию.Филимон, славная история. впечатлён. спасибо.как же достали вонючие животнововоды. То про драных котяхов, то про кабыздохов. Весь ресурс засрали. Уже сделали бы себе сайт про жывотных и срали на ем.чувачок приготовился лишиться девственности и никак не мог решиться. А тут кобель на выручку - цап за попу. Карасик и заскочил куда следоват, гыгы... а еще пчелу в жопу - тоже помогло бы. Бугога. Романтика)))) а када он женке изменять стал, то уж не знал как извертетьсЯ. Вобщем, типичный притяг за уши и высасывание страстей из пальца. А как еще написать потрогательнее?Трогательно! Поверте из моих уст, это редкое слово. Мы с Вами одного поколения и
видимо похожи по духу. Я ВАС ПОНИМАЮ!не приставайте к евреям - они тоже люди и любят как все. А вот большевики были БАААЛЬШИИИИЕ сволочи.... миллионами людей убивать, каково? Но это же все в прошлом... а теперь - где оно это прошлое? Теперь опять цветочки и большая любоффь... потому, блять, и корчит, что на земле политой кровью стихи от убийц неуместныУмная история. Красивая. Растворился в ней от неожиданности. Я прослезился. Автору - низкий поклон. Пишите сюда снова!PS - Чейтатель прав. Хорошо бы ещё, если бы было, кого дома обнять.Да. Мы помним про обезьянку.валить валить с ипаной рашки, что ж жена-то тупила......сваливать с Рашки всеми способам пока ещё есть возможость пока границу не закрылиCamus,
дело в том, что сейчас авторы имеют возможность модерировать обсуждалки. Быдло знает, что его все равно сотрут, и не лезет.

еж,
что-то я не вижу надписи "юденфрай" на морде сайта. И опять же, жидоборцам советую кликнуть на ссылку "2003-2009" и посмотреть, где происходит действие лучшей истории за этото период.ОЙ! ОООЙЙЙ!!!!!
Что же случилось?? Я не верю себе, своим глазам, чувствам и интуиции!!!!!!
Несколько десятков комментариев написано вмиеняемыми культурными интелигентными и объективными респондентами?!?! Что происходит в каментах а ан-ру? Спокойные обсуждения, оценки и (я в шшоке) похвалы автору.
Неожиданный пассаж однако)))))))))))))))))))))))))))))))))))))))))))))
Где же мерзотное быдло со своими "Каклосрачами" и "Падончеством". Ау, завсегдатаи?
Неужели .... (?)Замечательно написано, умно и грамотно, хорошим слогом.

Поделитесь