Ушаков ответил на идею Зеленского о референдуме на Донбассе
12.12.2025 21:32:30
21 июня 2021 года в элитной клинике «Лапино» под Москвой скончался семидесятидвухлетний Олег Бурлаков. Официальная причина — осложнения после COVID-19. Новость прошла почти незамеченной в федеральных СМИ, лишь деловая пресса посвятила несколько сухих строк: «умер российский предприниматель, владелец цементных и нефтяных активов».
Так завершился путь человека, чье имя никогда не мелькало в рейтингах Forbes с фотографиями и громкими заголовками, но чье состояние оценивалось в сотни миллионов, а по некоторым данным — превышало миллиард долларов. Олег Бурлаков принадлежал к поколению предпринимателей, которые построили свои империи в хаосе 1990-х, пережили кризисы 2000-х и тихо богатели в тени публичных олигархов.
Его история — это история о том, как советский инженер превратился в владельца цементных заводов, нефтяных скважин и банков. О том, как можно стать миллиардером, оставаясь почти невидимым для широкой публики.
Олег Леонидович Бурлаков родился 24 августа 1949 года в Ленинграде — городе, который только оправлялся от последствий блокады. Послевоенный Ленинград был городом контрастов: разрушенные кварталы соседствовали с величественными дворцами, голод сменялся медленным восстановлением, травма войны жила в каждой семье.
О семье Бурлакова известно немного — типичная советская семья технической интеллигенции. Отец, вероятно, работал инженером на одном из ленинградских заводов, мать — в сфере образования или здравоохранения. Олег рос в эпоху «оттепели» — времени, когда после сталинских репрессий страна осторожно вздохнула, когда появилась надежда на изменения.
Как и миллионы советских мальчишек того времени, он учился в обычной школе, ходил в пионерском галстуке, мечтал о космосе и технике. Но в отличие от многих, у него был дар к точным наукам и неуемная энергия. После школы он поступил в один из ленинградских технических вузов — скорее всего, Политехнический институт или институт, связанный со строительной отраслью.
1970-е годы, которые историки называют «застоем», для молодого инженера Бурлакова были временем стабильной работы, медленного карьерного роста и растущего понимания, что потенциал советской системы исчерпан. Он работал, вероятно, на одном из строительных предприятий Ленинграда или в проектном институте, где инженеры создавали чертежи заводов, мостов, жилых комплексов.
Это было поколение, которое видело контраст между советскими лозунгами о «светлом будущем» и реальностью дефицита, очередей, застывшей экономики. Бурлаков, как многие технические специалисты того времени, понимал: система неэффективна, но изменить ее невозможно. Оставалось работать, копить опыт, ждать.
К концу 1980-х, когда Горбачев объявил перестройку, Бурлакову было под сорок. Он был опытным инженером с пониманием строительной отрасли, с связями в промышленности, с накопленными знаниями. Когда система начала рушиться, он был готов.
Распад СССР в 1991 году открыл возможности, которых не было за семьдесят лет советской власти. Государственная собственность приватизировалась за копейки, законы менялись быстрее, чем их можно было понять, а те, кто имел связи, знания и смелость, могли за несколько лет превратиться из инженеров в миллионеров.
Бурлаков вошел в бизнес через то, что знал лучше всего — строительство. В начале 1990-х он создал «Инвестиционно-строительную компанию "Импульс"». Название типичное для того времени — громкое, обещающее динамику и прогресс. Компания занималась строительством жилых и коммерческих объектов в тот момент, когда рынок недвижимости только формировался, когда земельные участки можно было получить почти задаром, а спрос на жилье был огромным.
Но настоящие деньги делались не на строительстве квартир. Настоящие деньги были в приватизации промышленных активов. И Бурлаков понял это раньше многих.
В середине 1990-х Бурлаков обратил внимание на цементную промышленность. Цемент — это основа строительства, товар, который всегда нужен. Советские цементные заводы, построенные в 1950-60-х годах, переживали тяжелые времена: устаревшее оборудование, развал производственных цепочек, отсутствие инвестиций. Многие заводы стояли на грани банкротства.
Бурлаков начал скупать акции и доли в цементных предприятиях. Главным активом стал «Новоросцемент» — крупный завод в Новороссийске, одном из ключевых портов России на Черном море. Расположение было стратегическим: завод мог не только снабжать цементом российский рынок, но и экспортировать продукцию морем в Турцию, Грецию, на Ближний Восток.
К концу 1990-х Бурлаков стал главным владельцем и председателем совета директоров «Новоросцемента». Он вложил деньги в модернизацию производства, наладил экспорт, выстроил вертикально интегрированную структуру — от добычи известняка до поставки готового цемента. Завод стал прибыльным, а Бурлаков — одним из крупнейших производителей цемента на юге России.
Параллельно он приобрел лакокрасочную фабрику Terpentin — менее масштабный актив, но дополняющий строительное направление. Лакокрасочные материалы были востребованы и на внутреннем рынке, и на экспорт.
В 1990-е годы владеть банком означало контролировать финансовые потоки, иметь доступ к дешевым кредитам, управлять активами без лишних посредников. Бурлаков стал совладельцем «Стройлесбанка» — финансового института, который специализировался на кредитовании строительных и лесных предприятий.
Название отражало специализацию: «строй» и «лес» — две отрасли, в которых Бурлаков имел интересы. Банк позволял финансировать собственные проекты, кредитовать партнеров, проводить сложные финансовые операции. В те годы банковский сектор был диким: лицензии выдавались легко, регулирование было минимальным, а возможности для манипуляций — огромными.
К началу 2000-х Бурлаков диверсифицировал бизнес в самый прибыльный сектор российской экономики — нефтегаз. Он стал главным акционером «Бурнефтегаза», владея 85% компании. Название, созвучное с фамилией, намекало на полный контроль.
«Бурнефтегаз» занимался добычей нефти и газа, скорее всего, в регионах Западной Сибири или Поволжья — традиционных нефтяных территориях России. Это был не гигант уровня «Роснефти» или «Лукойла», но средний игрок, способный приносить стабильный доход в эпоху высоких цен на нефть.
2000-е годы были золотым временем для нефтяного бизнеса. Цены на нефть росли с 20 долларов за баррель в начале десятилетия до 147 долларов в 2008 году. Владельцы даже небольших нефтяных активов богатели стремительно. Бурлаков, владея 85% «Бурнефтегаза», получал дивиденды, которые превращали его в долларового миллионера, а возможно, и миллиардера.
Но в отличие от Абрамовича, Дерипаски или Потанина, Бурлаков никогда не стремился к публичности. Он не покупал футбольные клубы и яхты, не появлялся в светской хронике, не давал интервью Forbes. Его имя редко всплывало даже в деловой прессе.
Это была осознанная стратегия. Российские олигархи, которые слишком ярко светились в 1990-2000-х годах, часто становились мишенями — либо для силовых структур, либо для рейдеров, либо для политических игр. Бурлаков выбрал другой путь: управлять бизнесом тихо, выстраивать отношения с региональными властями, не привлекать излишнего внимания Кремля.
Он жил, вероятно, между Москвой и Санкт-Петербургом, имел недвижимость за рубежом (как большинство крупных российских бизнесменов), но не афишировал богатство. Его дети, если они были, получали образование в престижных западных университетах, но их имена не мелькали в светских новостях.
2008 год принес глобальный финансовый кризис, который ударил по России особенно сильно. Цены на нефть рухнули, строительный сектор замер, банки массово банкротились. Но Бурлаков пережил шторм. Его диверсифицированный портфель активов — цемент, нефть, банк, лакокрасочное производство — позволял балансировать убытки в одном секторе прибылью в другом.
В 2014 году, после присоединения Крыма и западных санкций, начался новый кризис. Рубль обвалился, экономика вошла в рецессию, многие предприниматели теряли бизнес. Но Бурлаков снова устоял. Возможно, потому что его активы были сосредоточены на внутреннем рынке и не зависели критически от западного финансирования.
К концу 2010-х годов он был одним из тех российских миллиардеров, чье состояние не росло стремительно, как в нулевые, но и не таяло. Стабильность в хаосе — это тоже искусство.
Начало 2020-х ознаменовалось пандемией COVID-19. Для семидесятилетнего Бурлакова это был особенно опасный период — вирус был смертельно опасен для людей старшего возраста. По некоторым данным, он заразился в конце 2020-го или начале 2021 года.
Несмотря на доступ к лучшим медицинским услугам — элитная клиника «Лапино» в подмосковном Одинцовском районе была одним из самых дорогих и технически оснащенных медицинских учреждений России — спасти его не удалось. 21 июня 2021 года Олег Леонидович Бурлаков скончался от осложнений после COVID-19.
Ему было семьдесят один год. Он прожил долгую жизнь, пережил распад страны, построил бизнес-империю, стал миллиардером. Но как и миллионы других людей по всему миру, не смог пережить пандемию.
После смерти Бурлакова встал вопрос о судьбе его активов. «Новоросцемент», «Бурнефтегаз», «Стройлесбанк», лакокрасочная фабрика, строительная компания — кому достанется это наследство? Были ли у него наследники, которые продолжат бизнес, или активы будут проданы, разделены, поглощены конкурентами?
Информации об этом в открытых источниках почти нет. Но это типично для российского бизнеса такого уровня — непубличные компании, закрытые сделки, наследники, предпочитающие оставаться в тени.
Олег Бурлаков не был Абрамовичем или Потаниным. Он не стал героем книг и документальных фильмов. Его имя не знают за пределами узкого круга деловой элиты. Но его история — это история целого поколения российских предпринимателей, которые:
Его империя из цемента, нефти и банков была характерна для раннего российского капитализма — разнообразные активы в базовых отраслях, минимальная публичность, максимальный контроль. Это не было изящным венчурным бизнесом Кремниевой долины. Это было грубое, тяжелое производство — цементные заводы, нефтяные вышки, строительные площадки.
Но именно на этом строилась новая Россия. И Олег Бурлаков был одним из тех, кто ее строил — не из идеалов, а из цемента, нефти и денег.
Олег Бурлаков - фотография из открытых источников
Посмотреть фото
| Родился: | 24.08.1949 (71) |
| Место: | Ленинград (SU) |
| Умер: | 23.06.2021 |
| Место: | Монако (MC) |
