Гуф в суде: «Я не грабил, а пытался вернуть своё»
15.01.2026 02:10:44
Июль 2025 года, Купертино. В коридорах Apple Park царит атмосфера тихой катастрофы. Руомин Панг, глава команды больших языковых моделей, только что ушёл в Meta за компенсационный пакет стоимостью более двухсот миллионов долларов. За ним последовал Том Гантер, один из самых опытных инженеров команды. Потом Марк Ли. Другие сотрудники сообщают коллегам, что планируют покинуть компанию в ближайшее время.
Команда Apple Foundation Models — сто человек, которые создавали технологию, лежащую в основе Apple Intelligence — рассыпается на глазах. Mark Zuckerberg предлагает инженерам от десяти до сорока миллионов долларов в год. Apple платит вдвое меньше, а иногда и того меньше. Моральный дух падает. Руководство обсуждает возможность использования моделей OpenAI или Anthropic вместо собственных разработок, что звучит как приговор для команды.
И посреди этого хаоса стоит Дафна Луонг — старший директор по машинному обучению и искусственному интеллекту Apple, заместитель вице-президента по ИИ Джона Джаннандреа. Спокойная. Тихая. Невозмутимая. Именно тот человек, на которого смотрят сто инженеров, ожидая ответа на вопрос: что дальше?
Фамилия Луонг — вьетнамская. В конце девяностых годов, когда Дафна работала в Tellme Networks — одном из самых талантливых стартапов Кремниевой долины той эпохи — её описывали словами, которые повторялись снова и снова: «спокойная», «тихая», «невероятная».
Один из основателей Tellme вспоминал: «Дафна была суперзвездой среди команды звёзд. Её спокойная, тихая манера скрывала то, насколько потрясающим инженером, менеджером и архитектором она была. Я бы нанял её снова без колебаний и рекомендую для любой технической роли».
Другой коллега добавлял: «Дафна знает, как строить и вести команды высокопроизводительной разработки ПО. Она вдохновляет лояльность и уважение своей приверженностью созданию отличных продуктов, наставничеству и расширению возможностей своих команд. Она креативный, прагматичный решатель проблем, который фокусируется на вещах, которые действительно важны. На Дафну можно положиться: она "говорит как есть", направляет решения фактами и анализом, исследует варианты и рекомендует, а затем реализует лучший план действий».
«Спокойная манера, которая скрывает невероятные способности» — это станет её визитной карточкой на протяжении всей карьеры. В индустрии, где громкие имена и яркие личности получают всё внимание, Дафна Луонг работала в тени, решая проблемы, которые другие даже не замечали.
Конец девяностых. Доткомовский бум. Стартапы собирают сотни миллионов от венчурных фондов на обещаниях, которые звучат как научная фантастика. Tellme Networks была одним из таких стартапов — но с одним отличием: они действительно строили работающую технологию.
Идея была проста и революционна: «dial tone 2.0». Вы берёте телефон — любой телефон — и используете голос для доступа к информации, совершения покупок, выполнения задач. Никаких кнопок, никаких меню, только естественный разговор. Kleiner Perkins, Jim Barksdale и другие инвесторы вложили сотни миллионов долларов.
Дафна Луонг была старшим инженером в этой компании. Она работала над платформенными сервисами — той незаметной инфраструктурой, которая позволяет голосовым приложениям масштабироваться, оставаться стабильными, обрабатывать миллионы звонков. Не самая гламурная работа, но критически важная.
Когда в 2001 году пузырь лопнул, Tellme, как и многие другие, столкнулась с реальностью. Пришлось увольнять людей, сокращать расходы, менять стратегию. Основателя Майка Маккью вынудили уступить место профессиональному CEO. Но компания выжила. Они сфокусировались на автоматизации голосовых систем для клиентского сервиса — не так романтично, как «dial tone 2.0», но прибыльно.
В 2007 году Microsoft купила Tellme за сумму между восемьюстами миллионами и миллиардом долларов. Дафна Луонг перешла в Microsoft вместе с командой.
В Microsoft Луонг возглавила направление Platform Services Engineering для голосовых сетей Tellme. Это был переход от стартапового хаоса к корпоративным процессам, от команды в несколько десятков человек к гиганту с тысячами инженеров.
Она стала Principal Development Manager — одна из высших технических позиций в иерархии Microsoft. Но при этом сохранила то, что отличало её в Tellme: способность фокусироваться на сути, игнорировать шум, доводить проекты до конца.
В ноябре 2009 года Дафна получила первую награду Women's Inspiration Award от Silicon Valley Women@Microsoft. В описании говорилось: она работала в пяти стартапах за карьеру, она мать троих детей, она сочетает страсть к технологиям с интересом к искусству, музыке и женскому здоровью.
Утром, до работы, она преподавала музыку через программу Music for Minors — до ста детей в неделю. Была волонтёром-учителем искусства для учеников K-6 классов в местных школах. Тренировала команды FIRST Lego для соревнований. Вела семинары по коммуникационному лидерству для старшеклассников.
Это портрет человека, который не просто строит карьеру, но и пытается оставить след в сообществе. В индустрии, где многие инженеры живут только работой, Дафна находила время для детей, искусства, образования.
В какой-то момент Microsoft решила выделить бизнес Tellme IVR (Interactive Voice Response — интерактивные голосовые системы) в отдельную компанию [24]7.ai. Дафна Луонг возглавила этот процесс.
Спин-офф — это как обратный стартап. Вы берёте кусок большой корпорации и превращаете его в самостоятельный бизнес. Нужно разделить системы, команды, контракты, клиентов. Нужно создать новую культуру, новые процессы, новую стратегию. И всё это — не разрушая то, что уже работает.
Её глобальная команда отвечала за переход. Это был опыт управления в масштабе, который позже пригодится в Google и Apple. Когда у вас сотни инженеров в разных часовых поясах, разных культурах, с разными ожиданиями — управление становится искусством дипломатии не меньше, чем техническим навыком.
Где-то между Microsoft и Apple был Google. Дафна Луонг стала директором по инженерии в Google, где руководила усилиями в области понимания естественного языка (Natural Language Understanding) и human computation — способов, которыми люди и машины могут работать вместе для решения задач.
Но главной её ответственностью стала Nest — компания умных домашних устройств, которую Google купила в 2014 году за 3,2 миллиарда долларов. Луонг отвечала за IoT-облачную платформу, безопасность, электронную коммерцию, энергетические сервисы и программу Work with Nest, которая позволяла сторонним устройствам интегрироваться с экосистемой Nest.
Nest был не просто термостатом. Это была попытка Google войти в дом — физически, буквально. Камеры, датчики дыма, дверные замки, система отопления — всё подключенное, всё собирающее данные, всё управляемое через приложение.
Но для этого нужна была инфраструктура: облако, которое обрабатывает миллионы устройств; безопасность, которая не позволяет хакерам взломать ваш дом; интеграция с другими сервисами; электронная коммерция для продажи подписок и дополнительных услуг.
Луонг строила эту инфраструктуру. Снова — не самая заметная работа, но критически важная. Если пользовательский интерфейс Nest — это фасад дома, то облачная платформа — это фундамент, электропроводка, водопровод. Без неё ничего не работает.
Параллельно она руководила исследованиями в области ИИ в Google. Понимание естественного языка, машинное обучение, способы заставить машины понимать, что на самом деле хочет сказать человек, когда он формулирует запрос неидеально. Эта работа станет основой для того, что она будет делать в Apple.
Точная дата перехода Дафны Луонг в Apple неизвестна, но к середине 2020-х годов она уже была там — в качестве старшего директора по машинному обучению и ИИ, заместителя Джона Джаннандреа.
Джаннандреа пришёл в Apple из Google в 2018 году с миссией превратить компанию в лидера искусственного интеллекта. Но Apple отставала. Siri была посредственной по сравнению с Google Assistant и Alexa. Компания не имела больших языковых моделей, которые могли бы конкурировать с GPT. Культура секретности мешала нанимать лучших исследователей, которые хотели публиковать статьи и делиться открытиями.
Луонг возглавила обучение и разработку моделей ИИ компании. Под её руководством работала команда Apple Foundation Models (AFM) — примерно сто инженеров, которые создавали большие языковые модели для Apple Intelligence.
Эти модели должны были стать мозгом новой Siri. Они должны были обрабатывать email, генерировать резюме веб-статей, создавать Genmoji (персонализированные эмодзи), управлять Priority Notifications (приоритетными уведомлениями). Они должны были работать локально на устройствах Apple — требование, которое делало задачу в десять раз сложнее, чем для конкурентов, использующих облачные серверы.
Десятого июня 2024 года Apple представила Apple Intelligence на WWDC. Это был момент, когда годы работы команды AFM наконец увидели свет. Но реакция была сдержанной. Критики говорили: Apple опоздала. Функции недостаточно впечатляющие. Siri всё ещё хуже, чем ChatGPT.
В начале 2025 года что-то сломалось. Джон Джаннандреа, глава всего направления ИИ в Apple, был фактически отстранён. У него забрали Siri, робототехнику, фреймворки Core ML и App Intents. Новыми ответственными за Siri стали Крейг Федериги (глава инженерии ПО) и Майк Рокуэлл (создатель Apple Vision Pro).
Это был сигнал: что-то не так. Apple Intelligence не оправдала ожиданий. Siri всё ещё не дотягивала до конкурентов. Руководство начало обсуждать радикальный шаг: использовать модели от OpenAI (ChatGPT) или Anthropic (Claude) вместо собственных разработок.
Для команды AFM это звучало как предательство. Годы работы, миллионы долларов инвестиций — и вдруг руководство говорит: может, лучше купим у кого-то другого?
Bloomberg сообщил, что Apple вела переговоры с Anthropic и OpenAI о создании специальных версий их моделей, которые могли бы работать на облачной инфраструктуре Apple. Это был бы «монументальный разворот» для компании, которая всегда гордилась своими проприетарными технологиями.
Моральный дух команды упал. Инженеры начали уходить. Семь июля 2025 года Meta переманила Руомина Панга — главу команды больших языковых моделей, distinguished engineer, человека, который руководил работой всех ста инженеров. Пакет компенсации: десятки миллионов долларов в год, общая стоимость более двухсот миллионов за несколько лет.
Это был самый значительный уход из рядов ИИ-специалистов Apple с момента начала работы над Apple Intelligence. За Пангом последовал Том Гантер, его главный заместитель. Потом Марк Ли, которого считали первым наймом Панга в Apple. Другие инженеры сообщили коллегам, что планируют уйти в Meta или другие компании в ближайшее время.
Команда AFM теперь подчиняется Дафне Луонг. Именно она — тот человек, кто остался держать всё вместе, когда всё начало разваливаться.
В индустрии, где кризисы решаются громкими заявлениями, реорганизациями и публичными казнями, Дафна Луонг делает то, что делала всегда: спокойно работает. Она оценивает изменения стратегии вместе с Майком Рокуэллом и Крейгом Федериги. Она реорганизует команду AFM под новую структуру, где вместо одного лидера (Панга) будет несколько менеджеров, подчиняющихся Чжифэну Чэню.
Возможные новые менеджеры: Чун Ван, Зируй Ван, Чун-Чэн Чиу, Гуоли Инь. Люди, близкие к команде, знают эти имена. Но для остального мира это просто имена — в отличие от Панга, который был публичным лицом Apple AI.
Apple продолжает разрабатывать новую версию Siri одновременно на двух треках: одна на собственных моделях от команды Луонг, другая — на моделях сторонних компаний. Окончательное решение ещё не принято. Но давление огромное.
Apple обычно платит ИИ-инженерам значительно меньше рыночных ставок — иногда половину или меньше того, что предлагают конкуренты. Meta предлагает инженерам от десяти до сорока миллионов долларов в год. OpenAI и Google — тоже десятки миллионов. Для Apple, компании с триллионной капитализацией, эти суммы — копейки. Но культура компании не позволяет платить так много. Tim Cook считает, что люди должны работать в Apple не ради денег, а ради миссии.
Но когда у тебя семья, ипотека, и Meta предлагает сорок миллионов в год — миссия начинает выглядеть менее убедительно.
В декабре 2025 года ситуация достигла нового уровня драмы. Джон Джаннандреа объявил, что уходит на пенсию в 2026 году. Его заменит Амар Субраманья — человек из Microsoft и Google, но не из Apple. Субраманья будет подчиняться Крейгу Федериги, а не напрямую Тиму Куку, как Джаннандреа.
Это означает: направление ИИ в Apple больше не имеет прямого доступа к CEO. Это означает: проблема серьёзная.
Дафна Луонг остаётся старшим директором по машинному обучению и ИИ. Её команда примерно из ста инженеров (или что от неё осталось после исхода в Meta) продолжает работать над моделями Apple. Но теперь они знают: возможно, их работа никогда не будет использована, если Apple решит купить технологию у OpenAI или Anthropic.
Как удержать людей в такой ситуации? Как сохранить фокус, когда будущее неопределённо? Как продолжать строить, когда не знаешь, будет ли построенное использоваться?
Это вопросы, с которыми Дафна Луонг сталкивается каждый день.
У Дафны Луонг есть степень бакалавра от UC Berkeley. Есть MBA от Columbia Business School и Haas School of Business. Есть более двадцати пяти лет опыта в индустрии. Есть послужной список в пяти стартапах, Microsoft, Google, Apple.
Она входит в советы директоров AI4ALL и Lacuna Fund — организаций, которые работают над тем, чтобы сделать ИИ более доступным и справедливым. AI4ALL фокусируется на образовании в области ИИ для недопредставленных групп. Lacuna Fund финансирует создание датасетов для развивающихся стран, где данных для обучения моделей катастрофически не хватает.
Это согласуется с тем портретом, который складывается из всех источников: человек, который не просто строит технологии, но думает об их влиянии на общество. Который помнит, что за моделями и алгоритмами стоят люди.
Её фамилия — Луонг — вьетнамская. В индустрии, где лидерские позиции традиционно занимают белые мужчины, азиатская женщина с тихим голосом и спокойной манерой — это аномалия. Исследование Boston Consulting Group показало: азиаты занимают только три процента исполнительных позиций в США. Отчёт Diversity in US Startups 2020 года показал: из шестидесяти восьми миллиардов долларов, инвестированных ведущими венчурными фондами, только семнадцать процентов досталось азиатским основателям.
Дафна Луонг — часть этих трёх процентов. И она не просто занимает позицию — она держит на себе одно из самых критичных направлений в одной из самых ценных компаний мира.
Apple стоит на распутье. Компания, которая всегда гордилась вертикальной интеграцией — контролем над железом, софтом, сервисами — теперь обсуждает возможность отдать самую важную часть будущего сторонним компаниям.
Siri — это не просто голосовой помощник. Это способ взаимодействия пользователей с устройствами. Это то, что отличает iPhone от Android. Если Siri работает на моделях OpenAI или Anthropic, Apple теряет контроль над ключевой частью пользовательского опыта.
С другой стороны, если собственные модели Apple не дотягивают до конкурентов, и компания упорно продолжает их использовать — она рискует потерять пользователей, которые уйдут туда, где ИИ работает лучше.
Дафна Луонг находится в эпицентре этой дилеммы. Её команда создаёт собственные модели. Но её же босс обсуждает переход на сторонние решения. Её инженеры уходят к конкурентам за большими деньгами. Её бюджеты, вероятно, урезаются. Её авторитет подвергается сомнению каждый раз, когда кто-то в руководстве говорит: «А может, лучше использовать ChatGPT?»
Руководить в условиях успеха — легко. Руководить в условиях краха — сложно, но понятно: всё уже потеряно, нечего терять. Но руководить в условиях неопределённости, когда исход может склониться в любую сторону, когда каждое твоё решение может оказаться последним — это совсем другой уровень стресса.
В 2025 году Дафне Луонг около шестидесяти лет. Она прошла через пузырь доткомов и его крах. Через переход от стартапов к корпорациям. Через Google и Microsoft. Через пять стартапов. Она воспитала троих детей, продолжая работать на технических лидерских позициях. Она преподавала музыку ста детям в неделю до работы. Она тренировала команды роботов и вела семинары для подростков.
Если кто-то и может справиться с текущим кризисом в Apple AI, то это она. Не потому, что она гениальный стратег или харизматичный лидер. А потому, что она умеет сохранять спокойствие, когда вокруг всё горит.
«Её спокойная, тихая манера скрывает то, насколько потрясающим инженером, менеджером и архитектором она является» — эти слова, сказанные о ней двадцать пять лет назад в Tellme, всё ещё верны.
Apple не публикует интервью с Дафной Луонг. Она не выступает на конференциях. Она не пишет в Twitter. Она не даёт комментарии прессе. Она работает в тени — как и всегда.
Но именно на ней сейчас держится будущее Apple Intelligence. Именно её команда (или то, что от неё осталось) создаёт модели, которые должны конкурировать с GPT-4, Claude, Gemini. Именно она должна сохранить моральный дух инженеров, которые видят, как их коллеги уходят за десятками миллионов долларов.
Успех или провал этой миссии станет ясен в ближайшие годы. Если Apple удастся создать Siri, которая действительно работает, если собственные модели окажутся достаточно хорошими, если команда останется вместе — Дафна Луонг войдёт в историю как архитектор одной из самых важных трансформаций в Apple.
Если нет — её имя останется сноской в истории о том, как Apple проиграла войну за искусственный интеллект.
Но одно точно: она не будет паниковать. Она будет спокойно, методично, прагматично делать то, что нужно. Фокусироваться на вещах, которые действительно важны. Говорить как есть. Направлять решения фактами и анализом.
Потому что именно так она работала всегда. В Tellme. В Microsoft. В Google. И теперь — в самый критический момент в Apple.
Спокойная. Тихая. Невероятная.
Фото с сайта medium.com
Посмотреть фото
