Людибиографии, истории, факты, фотографии

Михаил Ширвиндт

   /   

Mihail Shirvint

   /
             
Фотография Михаил Ширвиндт (photo Mihail Shirvint)
   

День рождения: 14.08.1958 года
Возраст: 59 лет
Место рождения: Москва, Россия

Михаил Ширвиндт интересные факты

Российский телеведущий, теле- и кинопродюсер.

  • «Где мой сыр?»

    Александр Ширвиндт исполнял роль повесы, который всю ночь водил сына своей старой любовницы по злачным местам. В пути герои теряют друг друга, и герой Ширвиндта возвращается домой один. Узнав об этом, пожилая дама набрасывается на него со страшными обвинениями. Заканчиваться ее монолог должен был словами: «Где мой сын?» Но актриса оговорилась и произнесла: «Где мой сыр?» В зале — тишина. Ширвиндт, поглядел на нее с ухмылкой и невозмутимо ответил: «Я его съел!»
  • МММ

    В моей жизни самая страшная игра — это МММ. Я вложил туда все, что накопили я и моя жена за всю жизнь, и еще одолжил большую сумму на работе. Я решился на это, потому что друзья мне сказали, что пока играть можно. Говорили, что еще месяцев шесть это все продержится, а уж три — точно. Я не был Леней Голубковым, понимал, что пирамида рухнет, но рискнул и был наказан. Обрушение произошло в тот день, когда я собирался забрать деньги. В то жаркое лето я попал в реанимацию с двухсторонним крупозным воспалением легких. Профессор показывал меня студентам и говорил, что у меня воспаление легких бомжа, который зимой надрался и заснул на асфальте. Все те акции у меня до сих пор хранятся.
  • Реклама:
  • Попался - отвечай.

    КОГДА я начал вести на телевидении программу «Лотто-миллион», то испытал на себе то, что называется «проснулся знаменитым». Программу так раскручивали, что первую передачу посмотрели все. У славы были свои преимущества. При встрече с гаишником на слово: «Штраф», я отвечал: «Ладно, я, так и быть, тебе три номера скажу из следующего тиража (а там шесть номеров надо было угадать). Только — никому, а то выигрыш будет маленьким». Некоторые просили: «Четвертый скажи», — на что я твердо отвечал: «Не могу, на четвертый подписку давал.» Если бы об этом узнали устроители игры, меня бы просто пристрелили в подворотне. И так народ не верил во все эти игры. Кончилась эта затея трагически — меня остановил мент, который уже купился на эту историю, и честно, как дурак, заполнил вариантов сто с этими цифрами. Ну, вот тут уж было все: и штраф, и прокол. У меня не было никаких претензий. Попался — значит, надо отвечать за авантюру. Я на его месте поступил бы точно так же.
  • Таможня дает добро!

    Конечно, обмундирование себе мы тоже старались добыть за границей. На одни суточные трудно было что-то купить, и потому все тащили с собой что-то на продажу и обмен: насосы, утюги, электротехнику. Однажды перед поездкой в Венгрию ко мне подошел Сеня Альтов, который писал пьесы для театра Райкина. Его сестра была замужем за венгром, и он хотел послать со мной и Леней Тимцуником два маленьких цветных телевизора на продажу. Сказал мне, что у Володи Винокура схвачена таможня, поэтому все будет нормально. Я согласился. Сеня привез к поезду две хозяйственные сумки, которые даже не закрывались. В купе сумка никуда не влезала, и я поставил ее под столик. По мере приближения к границе все стали спрашивать друг у друга: «А куда ты спрятал насосы?» — «А ты?» И меня начало потихонечку колотить. На каком-то перроне на Украине к нам подошла тетка из другого вагона и попросила: «Извините, пожалуйста, вы не могли бы мне утюг провезти? Вы же все равно телевизоры везете.» В ответ мы сказали что-то типа: «Пошла вон.» Когда поезд остановился на границе, я сказал Тимцунику: «Значит так, когда нас свинтят, не будем топить Альтова. Давай говорить, что это телевизоры Винокура». Заходят пограничники и спрашивают: «Кто здесь Ширвиндт?» Я, готовый уже ко всему, говорю: «Я». Он: «Кто второй?» Я: «Никого.» Он: «Телевизор ты везешь?» Я в ответ: «Да», — глупо отнекиваться, вот же он стоит. И он еще раз: «Так, второй кто?» — «Как там его: Тампуник, Цумпаник?» Леня входит к нам в купе — пришел сдаваться. Все сидят, как мыши, — понимают, что шутки кончились и наступила расплата. Нас повели в здание вокзала. Открывают дверь в какой-то кабинет, а там… Накрыта поляна, сидят человек пять таможенников, а во главе стола… Винокур, или его двойник, ну, в крайнем случае, — родной брат. Так и оказалось, он был начальником этой таможни. Говорит: «Заходите, Вова сказал, чтобы вас встретили.» И я понял, что у Винокура действительно схвачена таможня. Нас поили, кормили контрабандной икрой, словом, всем, что было конфисковано. Вдруг слышим какой-то шум, гам, входит Костя Райкин с перекошенным лицом. Видит все это безобразие, и у него лицо от бешенства перекашивается в другую сторону, потому что он ведь шел спасать нас, а мы уже пьяные.
  • Исчезло все как в сказке

    Потом я несколько раз менял «Жигули». И всегда они доставались мне по блату. Я семь лет работал в «Сатириконе», и все семь лет стоял вторым в очереди на приобретение машины. За семь лет очередь не сдвинулась ни на шаг. Я так вторым и остался. Наконец замаячила перестройка, наступил 1987 год. И вдруг кто-то говорит: «Вроде бы в исполкомах через торговые отделы распределяют машины». Я приезжаю в наш районный исполком от театра и заявляю: «Машину хочу. Вы занимаетесь тут чем-то или нет? Где машины?» А мне: «А вам какую?» Я ору на них: «Какая разница, какую? Мне машина нужна». Меня еще раз переспрашивают: «Какую?» Я говорю: «Жигули». Мне: «Шестерка» вас устроит?» — «Да, меня все что угодно устроит!» А мне отвечают: «Да что вы кипятитесь? Вам сколько нужно?» Вот этот вопрос меня окончательно поверг в шок. Он добавляет: «Вы же для театра?» Я в растерянности: «Да.» — «Ну и сколько?» Я еще в шоке: «Когда вам нужно дать ответ?» — «Чем быстрее, тем лучше, потому что сейчас машины есть». Договорились, что завтра я дам ответ. Прибегаю в театр и вешаю объявление: «Желающие приобрести автомобиль «Жигули» шестой модели, обращайтесь к Ширвиндту.» На меня все смотрели, как на больного. Обратился ко мне… один человек. На следующий день я пришел в исполком со списком из двух фамилий. Через три дня мы купили две машины по себестоимости — за восемь тысяч рублей, а на четвертый день торжественно приехали в театр. На пятый день в списке было около 700 фамилий. На шестой день я пришел в этот исполком, и на меня вдруг посмотрели, как на сумасшедшего: «Какой торговый отдел?» — «Да я вот тут машину купил.» — «Какую машину?!» Исчезло все, как в сказке. Это были мои последние «Жигули». Хорошая была машина.
  • Шутка

    И все же наличие даже такой машины доставляло мне великое удовольствие. Я был одним из немногих студентов, приезжавших в институт на машине. Мой однокурсник купил себе «Запорожец» — горбатый, маленький. Однажды он припарковался так, что просто уперся мне сзади в бампер. Специально, чтобы я выехать не мог. Я вижу, что перед институтом сидят и курят первокурсники. Я говорю: «Ребята, помогите оттащить.» И мы, человек семь, как пушинку, взяли эту машину и отставили в сторону. Она оказалась невероятно легкой. Рядом шло строительство, и я предложил: «А давайте занесем ее на третий этаж стройки.» Все воодушевились, прибежало еще человек десять. И мы в одну секунду сделали это. Я, к сожалению, не мог дождаться эффекта, а он, рассказывали, был потрясающий. Приятель метался по двору. Первокурсники молчали. Он понимал, что ее не угнали, что это мои проделки, но не мог понять, где она. И лишь минут через сорок ему кто-то сказал: «Ты наверх не пробовал смотреть?» Он увидел свою машину, мигающую огоньками (мы включили габариты), на третьем этаже. И самое смешное, что студентам, которые с легкостью и удовольствием занесли ее наверх, тащить ее вниз совершенно не хотелось. Поэтому это ему стоило довольно большого количества бутылок пива.
  • Утиль

    В классе девятом стал самостоятельно водить, а в институте у меня появилась своя машина. К тому времени я уже был полностью самостоятельным, даже женился. И машина шла фактически как приданое. Это была третья модель «Жигули», очень старая. На этой машине я изучил устройство автомобиля. А потом она начала гнить. Изначально она была белого цвета, но об этом сложно было догадаться. Цвет стал желто-гнилым. А тогда гаишники любили, чуть что не так в машине, снимать номера, и потом надо было проходить техосмотр. А в моей машине — чуть ткни ее пальцем — тут же появлялась дырка. Каждое утро я выходил из дома и видел ржавую кучу. Но у меня был баллончик белой нитрокраски для холодильника. И как люди чистят зубы каждое утро, так я каждое утро прямо по грязи красил машину белой краской. К вечеру она отпадала вместе с кусками машины. Но полдня я мог спокойно ездить. Наконец у меня появился друг-гаишник, который выдал мне пачку постановлений о снятии номера. Они лежали у меня в багажнике, и я каждый день выписывал себе снятие номера, пока наконец-то не решился ее продать. Тогда, в начале восьмидесятых, продавать машины было очень удобно. Если ты покупал машину, скажем, за семь тысяч рублей, то через три года мог продать ее за двенадцать. Вот была жизнь! Вокруг машин был жуткий ажиотаж. Я же продавал свою машину через комиссионку, потому что желающих купить ее не было. Магазин оценил ее в три тысячи и снабдил унизительным для меня описанием: «Состояние кузова — катастрофа, резина — невозможная». В графе «Общее состояние машины» они написали оскорбительное и страшное для меня слово — «утиль». В итоге мою бедную машину уценили в три раза, и только тогда ее кто-то купил — не знаю зачем.
  • Приятного аппетита!

    В зоомагазине на Арбате я купил двух цыплят. У цыплят смертность — один из десяти. Я купил двух, не знаю зачем. Они стоили тридцать восемь копеек. Принес их в институт. А у нас в буфете стояла старая заброшенная плита, без верха, то есть такой большой короб. Я их посадил туда, насыпал им крупы, водички налил. И вот парадокс: шли дни, недели, они росли. Больше того, я приходил в буфет, брал сосиску, чай и слышал: «И еще двадцать копеек за цыплят — я дала им макарон, и они пили газировку». Замечательный режиссер Гарик Черняховский дал им имена. Одного назвал Пэрень, а другого — Здесь. Почему? Непонятно. Но тут же весь институт это принял. И они выросли в таких жутких серых жилистых подростков с начинающимися гребешками, начали вылетать из плиты и носились по всему институту. Их все обожали. И вдруг куры исчезли. Их нет день, два. Институт в трауре. На занятии по истории партии вдруг открываются двери и входит зав. кафедрой сценической речи Татьяна Ивановна Запорожец, плотная, крупная женщина, и начинает орать: «Ширвиндт, встань!». Я вскакиваю. И она: «Как ты смел? Я тебе так не оставлю издевательство над этими несчастными животными. Я вынуждена была их забрать, чтобы прекратить это надругательство! Что ты молчишь?» Ну, я и ответил: «А что я могу сказать? Приятного аппетита!» Она побагровела, а все грохнули. Меня после этого чуть снова не выгнали.
  • Лучшие дня


    Откровение лысеющей девушки
    Посетило:142
    Эбби Эндрю
    Чемпион по поеданию жгучего перца
    Посетило:101
    Джейсон МакНэбб
    Легенда российского кинематографа
    Посетило:69
    Никита Михалков




Ваш комментарий (*):
Я не робот...

Лучшие недели


Драматург позднего Викторианского периода
Посетило:494
Оскар Уайльд
Шаги к славе
Посетило:351
Вячеслав Бутусов
Основатель группы «Мумий Тролль»
Посетило:574
Илья Лагутенко

Добавьте свою новость

Здесь
Администрация проекта admin @ peoples.ru