Людибиографии, истории, факты, фотографии

             
Фотография Бениамин Бриль (photo Beniamin Bril)
   

Имя:

Бениамин Бриль

Name:

Beniamin Bril

Гражданство: Россия

Биография

юрист

Старейший адвокат Санкт-Петербурга, ветеран Великой Отечественной. Награжден двумя орденами Красной звезды и двумя орденами Отечественной войны. В 1999 году удостоен высокой профессиональной награды - золотой медали имени Федора Плевако.

VK Facebook Mailru Odnoklassniki Twitter Twitter Twitter Print

21.11.2004

Отец мечтал видеть своего сына горным инженером, сам же Бениамин успешно выступал на математических олимпиадах, но, тем не менее, за компанию с приятелем поступил в ленинградский юридический институт - было это в 1938 году. Через месяц после начала Великой Отечественной к студенту 3-го курса и члену комсомольского бюро института подошел на перемене рыжеватый, маленького роста человек и спросил: "Хотел бы ты служить в разведке?"

фотография Бениамин Бриль
фотография Бениамин Бриль

Кто тогда этого не хотел?... С этого дня Бениамин Бриль прошел ускоренный курс спец подготовки и 8 сентября 1941 года получил направление в 125 дивизию 55-ой армии. Всю блокаду Б.В.Бриль - в осажденном фашистами Ленинграде. Победу встретил вдалеке от родного города, но когда в 1946 году предложили работу в одной из прибалтийских республик - отказался и попросился домой.

Реклама:

Так в Ленинградской городской коллегии адвокатов в октябре 1946 года появился стажер. С той поры и по сей день, вот уже 56-й год, адвокат Б.В.Бриль - на защите Закона.

Адвокатские истории Бениамина Бриля

Вначале сорвал шапку с мальчика

...Был я тогда начинающим адвокатом и все больше занимался защитой по назначению суда. Но вот однажды заходит ко мне капитан второго ранга, симпатичный, статный офицер и рассказывает, что его единственный сын доставляет ему массу забот и огорчений. За его последнюю выходку - он на катке сорвал с головы мальчика меховую шапку - против него возбудили уголовное дело.

- И правильно возбудили, сказал я, ибо он совершил грабеж.

Итак, Славе Г. тогда было 15 лет. На вид нежный мальчик, при разговоре со взрослыми смущается и краснеет, из интеллигентной ленинградской семьи. Но чем больше мы общались с ним, тем более я убеждался, что паренек он не простой, по психологии чистый Альхен из "12 стульев" - он просто не мог не красть... Не помню, в каком суде слушалось это дело, но закончилось оно для моего несовершеннолетнего клиента удачно и я позабыл о нем...

Прошло 8 лет. В начале 1968 года пришлось взять на себя защиту одного гражданина из Одессы. Фамилия у него была запоминающаяся - Вдовец. Обвиняли его в запрещенной частнопредпринимательской деятельности.

Что же произошло? К Вдовцу, который был известен в Одессе как человек, занимающийся крупными посредническими делами, подошел незнакомый ему человек и попросил его пристроить "интересный товар".

- Что за товар? - спросил Вдовец.

Незнакомец протянул ему коробку, в которой лежало несколько десятков шестиконечных звезд-щитов Давида. Были они изготовлены не из золота и серебра, а из цветного металла. А цветмет тогда был запрещен для производства изделий, ибо проходил как стратегический материал.

- И сколько у вас такого товара? - спросил Вдовец.

- Хватит на любой спрос, ответил продавец. - Но я здесь никого не знаю, а это, как вы понимаете, товар для синагоги, и вы должны помочь мне встретиться с главным раввином Одессы или, на крайний случай, с его помощником.

Вдовец согласился. Они обсудили комиссионные и на следующий день состоялась встреча продавца со служкой из синагоги...

- Сколько стоит этот товар?

- Это будет зависеть от количества.

- А откуда этот товар у вас?

- Это вас не касается. Если вам товар нужен, значит вы возьмете. Нет - так нет... Они договорились о цене и количестве. Встречу назначили на завтра, оговорили, что сделка купли-продажи должна состояться в присутствии Вдовца.

На утро на место сделки пришел только Вдовец и служка из синагоги. Продавец, видимо, поосторожничал. И как оказалось, не зря - через несколько минут оперативная группа Украинского управления КГБ, организовавшая засаду, арестовала Вдовца и служку. Последний, как выяснилось, являлся сексотом, и был отпущен. Вдовцу же предъявили обвинение в том, что он, будучи гражданином неустановленной (!?) державы, пытался вести пропаганду сионизма, и в этих целях доставил в Одессу транспорт шестиконечных звезд и намеревался распространять их на территории Советского Союза.

Вдовца "разрабатывали" по всем правилам - он должен был выдать явки, пароли, разветвленную агентурную сеть, наличие радиопередатчиков. Но Вдовец упорно стоял на своем и не уставал повторять, что товар этот предлагался синагоге незнакомым ему человеком. Он подробно описал его, и по составленному фотороботу в одной из гостиниц Одессы портье узнала приезжего из Ленинграда. Вычислить продавца "щитов Давида" для чекистов оказалось делом техники, и он был арестован. Вот почему моего подзащитного этапировали в Ленинград.

Что же оказалось? Группа предприимчивых молодых людей, почувствовав рост еврейского самосознания в СССР, решила использовать конъюнктуру: изготовили пресс-формы, достали цветной металл, и в подвале загородного дома, и ни где-нибудь, а в Разливе, наладили производство "Щитов Давида". Затем возникла проблема реализации. В Ленинграде они побоялись это делать, решено было пробную партию отвезти в Одессу. Изготовлял шестиконечные звезды... Слава Г.

Защищал его известнейший ленинградский адвокат Владимир Иванович Введенский. Тогда за подобный запрещенный промысел мера наказания была 2 года лишения свободы. Славе и его товарищам дали по минимуму, а моего Вдовца, под аплодисменты его одесских родственников, освободили из-под стражи в зале суда.

Судьи резонно посчитали, что он не участвовал в процессе производства "щитов Давида", а лишь неудачно пособничал.

Но переломной в этом уголовном деле явилась экспертиза, которую по требованию чекистов провели на кафедре истории ленинградского университета. Выяснялся вопрос:

- Носят ли евреи нательные знаки, символизирующие принадлежность к иудейской религии?

Два месяца было затрачено на экспертизу. Оказалось, что если православные носят нательный крест как принадлежность к христианству, то евреи не носят "Щит Давида". Только небольшая часть верующих горских евреев - таты - вырубают из золота холодного проката шестиконечные звезды и носят их.

Вывод из экспертизы был сделан однозначный: производство шестиконечных звезд нельзя оценивать как "распространение сионизма в СССР". Славу Г. и его предприимчивых подельников осудили не по политическим статьям, а за рутинное для того времени "незаконное предпринимательство". Так Слава Г. попал в тюрьму в первый раз.

...Прошло несколько лет. И вот ко мне пришел отец Славы, теперь уже капитан первого ранга. И с порога заявил:

- Славка мой доигрался, Бениамин Владимирович! Теперь дело посерьезнее "щитов Давида"...

И капитан рассказал мне следующее: - Мой отец и славкин дед - один из самых уважаемых священников на Псковщине. Отец Владимир года три назад похоронил супругу - мою мать, и последние годы у него в доме жила монашенка Аннушка. Человек она была батюшке преданный, и скрашивала старость отца, которому было далеко за восемьдесят.

И вот пришла телеграмма от Аннушки, в которой она сообщала, что отец Владимир при смерти. Срочно оформив отпуск и взяв с собой сына, мы поспешили к отцу, застав его в тяжелейшем состоянии.

В одну из минут просветления случилось так, что мы остались с отцом наедине. Он попросил, чтобы я достал из-под кровати чемодан и посмотрел на то, что в нем находится. Когда открыл, внутренне ахнул: он весь по крышку был наполнен пачками денег, золотыми монетами царской чеканки, золотой утварью.

- Я ухожу, дорогие мои. Все это для тебя и Славы, но, прошу, не обидьте Аннушку, дашь ей вот это, это и это... Не сомневаюсь, сынок, что ты выполнишь мою последнюю волю...

Но случилось чудо! Через несколько дней после этого разговора отец Владимир стал поправляться, ходить, а потом и начал вести службу в церкви. Мы были счастливы и спустя неделю вернулись в Ленинград.

Но вот через два месяца после последней встречи с отцом приходит телеграмма, что отец мой умер. Вместе с сыном едем на Псковщину и хороним отца. На другой день спрашиваю у Аннушки, где отцовский чемодан?

- Какой чемодан? - переспрашивает монахиня.

- Потертый, фибровый, который лежал у отца под кроватью...

- Не знаю я никакого чемодана, - стояла Аннушка на своем.

Горе после смерти отца не оставило мне сил для выяснения, куда же делся чемодан, и мы с сыном уехали...

Вот что произошло дальше. Славка, которому тогда уже было за тридцать, встречался с некими Виноградовым и Майоровым. Первый занимался подделкой документов, а другой был вором-рецидивистом. Во время обсуждения очередной аферы, Славка презрительно назвал план компании "мелочью" и похвастал, что знает о возможности заработать "на всю оставшуюся жизнь".

Выслушав рассказ Славки о чемодане отца Владимира, Виноградов и Майоров решили "тряхнуть" Аннушку, ни минуты не сомневаясь в том, что все богатство осталось у нее. План был разработан дерзкий и простой по исполнению: наводка Славкина, исполнение Майорова и Виноградова. Воры достали форму работников милиции и решили под видом обыска провести "экспроприацию" у Аннушки драгоценностей отца Владимира.

Три дня пролежали в засаде на лесной опушке два ленинградских "опера", изучая распорядок дня монашки, чья изба стояла на окраине села. На четвертый день вечером Майоров и Виноградов в форме офицеров милиции предъявили монахине ордер на обыск...

Что произошло в этой избе за те два дня и ночи, стало известно на суде из показаний Майорова и Виноградова. Вначале, проведя первый обыск, милиционеры составили протокол. Но мрачноватая и дерзкая на язык старуха отказалась с ними говорить, чем очень рассердила незваных гостей. В перерывах между поисками чемодана они пытали Аннушку, проломили ей в двух местах голову. Я был в этой избе - такого тщательного "обыска" мне не доводилось видеть: были разворочены стены, сорваны обои, перекопаны два подвала. Монахиня молчала двое суток, и, так и ничего ни сказав, умерла...

Не солоно хлебавши Майоров и Виноградов вернулись в Ленинград и, встретившись со Славкой, заявили ему:

- Ты нас прости, Слава, но за такую наводку мы должны тебя "замочить".

И тертый-перетертый в тюрьмах Славка понял, что эти ребята не шутят, и жизни его пришел конец. Тогда-то он пошел с повинной в Большой дом - так издавна в городе называют здание в начале Литейного проспекта, специально выстроенное в тридцатые годы для милицейского и чекистского главков. Это были пятидесятые годы и зверское убийство монашки потрясло Псковщину. Не только псковская и ленинградская, но и московская милиции безрезультатно вели поиск убийц, так что показания Славки явились для органов неожиданным подарком. На другой день Майоров и Виноградов были арестованы.

На судебной стадии событий я подключился к защите С. Г. Дело слушалось в Псковском областном суде. Судья Копенкина была настроена решительно. Главное, что предстояло выяснить суду - кто конкретно убил Аннушку, тогда это было непременным условием для применения "расстрельной" статьи, а убийцы валили один на другого... Моя правовая позиция была ясна: мой подзащитный был наводчиком, и при разработке плана не было ни слова об убийстве. Переодевшись в милицейскую форму Виноградов и Майоров должны были мошенническим путем изъять у Аннушки добро. И когда они сообщили С.Г., что убили монашенку, он пошел и заявил в милицию.

Судья Копенкина разрешила все сомнения, приговорив и Майорова и Виноградова к расстрелу. Моему подзащитному судья пожаловала за соучастие в убийстве 10 лет лишения свободы.

Все три адвоката обжаловали приговор и решение Верховного суда РСФСР было иным. Майорову и Виноградову заменили расстрел 15 годами лишения свободы, а С.Г. суд переквалифицировал соучастие в убийстве на соучастие в ограблении и снизил наказание до 6 лет.

Свою защиту я построил на том, что обвинения С.Г. в соучастии в убийстве монашенки, как и приговор, лишавший его свободы на 10 лет, чрезмерны. Я постарался убедить Верховный суд России в том, что мой подзащитный по сути был ординарным наводчиком, делая особый акцент на том, что, когда разрабатывался план ограбления Аннушки, то в нем преобладали элементы мошенничества, но ни слова не было об убийстве. В кассационной жалобе, доказывая роль Славки, я педалировал тот факт, что стоило моему подзащитному узнать об убийстве монашки, как он незамедлительно заявил об этом правоохранительным органам. Верховный суд РСФСР учел мои доводы, как и доводы защитников Майорова и Виноградова, умело воспользовавшихся тем, что ни следствие, ни областной суд так и не смогли установить, кто же конкретно убил Аннушку...

С той поры я больше не встречал С.Г., но думается мне, что вряд ли он когда-либо станет честным человеком - криминальный менталитет редко изживается...

На железные доказательства - стальной приговор

На фронте я подружился с Игорем Маковским, отпрыском знаменитой петербургской профессорской семьи. Я был следователем, а он - опером в отделе контрразведки 42-ой армии. И вот, спустя много лет после войны, ко мне, на Литейный, 50, в юридическую консультацию пришел расстроенный Игорь Маковский и рассказал, что его тесть привлечен к суду, но он человек честный. Узнав, что я стал адвокатом, он попросил меня, фронтового товарища, помочь его тестю.

В семидесятые годы было громкое по тем временам уголовное дело "Ланитомаша", по которому проходило 38 фигурантов. "Ланитомаш" - так называлось специальное научно-техническое бюро, выполнявшее заказы государственных и общественных организаций на разработку различной технической документации.

Возглавлял его специалист высокого класса, талантливый инженер Парнес - инвалид 1-ой группы, ноги парализованы, передвигался на коляске. И тем не менее, это был жизнелюб и остроумный собеседник. Во время процесса было очевидно, что судья Левицкий испытывал явное удовольствие от общения с главой "Ланитомаша". Их реплики во время допросов, разговоры в суде, комментарии - образец состязательности сторон в процессе.

Фамилия моего подзащитного была Ярнецкий. Человек лет шестидесяти, с чеканным профилем римского патриция, интеллигент в лучшем понимании этого слова. Обвинялся он в том, что, являясь сотрудником "Ланитомаша", заключил с администрацией Кировского и Ижорского заводов договоры на изготовление инструкций по технике безопасности для всех видов профессий. Но, как утверждало следствие, мой подзащитный эту работу не выполнял, а пользуясь тем, что в прошлом был техническим инспектором - инструкции эти выкрал. За свою работу по договорам Ярнецкий получил большую по тем временам сумму...

Сотрудники "Ланитомаша" обвиялись в том, что присваивали себе часть сумм от выполняемых ими заказов. Большинство подсудимых во главе с Парнесом и его заместителем Кузьминым находились под стражей. Ярнецкий - на свободе.

Парнеса доставляли в самый большой зал Ленинградского горсуда - 48-ой - на носилках, и он сидя отвечал на вопросы - так решил судья.

"Поверьте хотя бы вы мне, Бениамин Владимирович, - говорил Ярнецкий. - Да, я по договору выполнял эту работу, и правда, что я не писал этих инструкций заново. Все эти инструкции я, будучи техническим инспектором, разработал лично. Было это лет 10 назад. Спросите всех крупнейших инженеров той поры, и они подтвердят, что автор этих инструкций - Ярнецкий! На следствии я показывал, что никого не эксплуатировал и использовал свой труд. Я только обновил ряд инструкций, учитывая технический прогресс за эти годы".

Процесс шел долго... И вот пришел день, когда мне, молодому адвокату, предстояло выступить в переполненном зале. Речь свою я закончил такими словами:

- Таковы железные доказательства невиновности моего подзащитного!

Объявили перерыв. Судья Левицкий, проходя мимо меня, обронил: - На железные доказательства, товарищ адвокат, мы ответим стальным приговором!

Я, честно говоря, пал духом, ибо решил, что судья считает мои железные доказательства ничтожными и раздавит их стальным приговором...

Оглашается приговор. Звучат ужасные цифры - 25, 20, 18, 15 лет лишения свободы. Парнесу, несмотря на его инвалидность, суд определил 25 лет заключения. Ярнецкий стоял рядом со мной и не спускал испуганного взгляда с конвоя, который сразу же брал осужденных под стражу. И вот звучит фамилия моего подзащитного - оправдан! Я вижу, что Ярнецкий не может понять приговора. Крупные капли пота стекают по его лицу...

Кроме того, суд полностью удовлетворил гражданский иск прокуратуры о возмещении подсудимыми ущерба государству в сумме 650 тысяч рублей. По действующим правилам, при исполнении приговора выписываются исполнительные листы. В ту пору в городском суде работала заведующей канцелярией Августа Ильинична Баушева, гроза всех прокуроров и адвокатов. О ее пунктуальности и знании дела ходили легенды! Но и на старуху бывает проруха: Баушева положила в дело исполнительные листы и... забыла их отослать. Дело ушло в архив, и ни одной копейки не было перечислено в государственную казну. Когда Августа Ильинична умерла и на ее должность заступила новая работница, то через 12 (!) лет она нашла в этом уголовном деле пачку исполнительных листов. И тогда было назначено судебное заседание с целью произвести взыскания. В суд вызвали тех, кто еще отбывал свой срок наказания, и тех, кто его уже отбыл...

В своих возражениях на требование прокуратуры я, защищаясь от иска, сослался на нормы уголовного и гражданского права, согласно которым срок давности исключает возможность такого взыскания. Но судья постановила взыскать, спустя 12 лет, деньги со всех.

На это определение я принес жалобу в Верховный суд РСФСР. Слушание дела было назначено в Москве, и вел его опытнейший юрист Федор Иванович Калакин, впоследствии член Верховного суда СССР.

Он внимательно выслушал меня. Я сказал, что закон исключает случаи такого взыскания, и даже несмотря на то, что государство не может нести убытки в результате ошибки сотрудника суда, закон обязателен для всех. Ссылаясь на закон, я утверждал, что решение является неправильным.

Выступил помощник прокурора РСФСР и изложил свою позицию. Калакин жестко перебил его: - Вот защитник сослался на закон. Прошу и вас сослаться на закон, по которому суд может произвести взыскание спустя 12 лет.

Прокурор: - Я такого закона вам указать не могу. Но я стою на страже интересов государства!

- Позвольте мне сделать замечание, говорю я.

- Какое еще замечание, - поморщился Калакин, - все предельно ясно. Ну ладно, говорите...

- Неужели, граждане судьи, мы будем разменивать на рубли и копейки принципы нашего советского права?!

Калакин: - Поскольку адвокат нас так озадачил, суд срочно удаляется на совещание...

Прошло не более пяти минут, появляется Калакин и объявляет: - Иск прокуратуры удовлетворить! И вдруг добавляет: - Адвокат Бриль, подойдите...

Наклонившись ко мне, Калакин доверительно, слегка приглушив голос, сказал: - Неужели вы могли подумать, что мы эти деньги отдадим "ланитомашевцам" и не вернем государству?

Увы, как юрист Калакин прекрасно понимал мою правоту, а как служитель тогдашней юстиции иначе не мог поступить... Этот Станиславский от юриспруденции ярко разыграл спектакль на заседании Верховного суда. При всех выставил в дурацком свете помощника прокурора РСФСР, но иск его удовлетворил, мне же, молодому ленинградскому защитнику, показал всю степень цинизма своего понимания закона.

Generic placeholder image
Лев Корсунский
Люблю исследовать биографии интересных людей




Ваш комментарий (*):
Я не робот...

Лучшие недели


Любимая дочь Александра Серова
Посетило:1025
Мишель Серова
Василий Ерошенко
Посетило:5345
Василий Ерошенко
Магдалена Мельцаж
Посетило:10889
Магдалена Мельцаж

Добавьте свою новость

Здесь
history