АКАЕВ ВЕРИТ, ЧТО ВЕРНЕТСЯ

Обосновавшийся после свергнувшей его мартовской революции в Москве экс-президент Киргизии Аскар Акаев категорически отвергает свою причастность к недавним беспорядкам у себя на родине. В своем интервью нашему корреспонденту президент-изгнанник дает жесткие оценки процессам, происходящим в Киргизии, и действиям новых властей республики.

+– Аскар Акаевич, Генпрокуратура Киргизии не исключает вашей причастности к беспорядкам, имевшим место 18 июня в Бишкеке. На этой неделе в Москву даже прибывает группа киргизских следователей, чтобы допросить вас и членов вашей семьи. Как прокомментируете подобные намерения? - Это не более чем инсинуации. Категорически заявляю, что ни я, ни члены моей семьи не имеем никакого отношения к захвату в Бишкеке Дома правительства. Нынешняя киргизская власть заявляет, что руководство действиями толпы сторонников снятого с предвыборной гонки кандидата в президенты Урмата Барыктобасова осуществлялось из соседнего Казахстана. Но я то и члены моей семьи находимся в России! Причем здесь Акаев? Что касается возможности моего допроса, то с учетом сказанного не вижу в этом никакой необходимости.

+– С момента вашего вынужденного отъезда из Киргизии в Москву прошло уже два с половиной месяца. Как живется президенту-изгнаннику? – Если бы я сказал, что живется хорошо и дышится легко, то явно покривил бы душой. Время после мартовских событий было во многом заполнено размышлениями о причинах происшедшего. Тут есть о чем подумать. Что касается Москвы, то тут у меня на всех уровнях немало друзей. Они понимают мое положение и оказывают хорошую поддержку. Позитивом в моем нынешнем положении стала возможность активно поработать над продолжением книги «Переходная экономика глазами физика». Надеюсь наконец-то эту работу завершить.

+– Сейчас, когда страсти вроде бы улеглись, можете ли вы, отбросив эмоции, дать объективную оценку тому, что произошло в Киргизии в марте? – Мой принципиальный вывод остался прежним. В Киргизии произошел государственный переворот, в котором тесно сплелись и внутренние, и внешние факторы. Я не испытываю сожалений, что в противостоянии перевороту не применил силу и оружие, хотя после андижанских событий в соседнем Узбекистане меня в этом чуть ли не обвиняют. Кровь моих соотечественников не пролилась. Совесть моя чиста. Организаторы переворота стремятся облагородить свои деяния революционной риторикой. Но скоро горячие угли остынут и дым от пожара рассеется. Правда выступит во всей ее остроте. Понимание глубинной сути событий, происшедших в Грузии, Украине и Киргизии, является критически важным для прогнозирования политических процессов на постсоветском пространстве. В стороне от этой работы я не останусь.

+– Среди людей, которые вообще-то и вынудили вас покинуть родину, немало тех, с кем вы проработали не один год, а некоторым даже открыли путь в большую политику. Выходит, вас предали? Или это – реализация давних, но скрываемых до поры до времени карьеристских планов? – Верно и то и другое. Добавляются причины сугубо меркантильного, корыстного характера. В России есть поговорка: «Не делай добра – не получишь зла». Она идет от реальной жизни. Но я не сторонник подобных сетований.

+– Киргизия готовится к внеочередным президентским выборам. Ваш прогноз: какой будет предвыборная борьба? Не ждет ли страну новый, еще более серьезный взрыв? – Главные перипетии предвыборных баталий скрыты от посторонних глаз. Но борьба в Киргизии сейчас идет острейшая, потому что ставки сделаны слишком высокие. Что касается социального взрыва, то это дело не сегодняшнего дня. Новые претенденты на власть сладкоречивы. Многое сулят при понимании неисполнимости обещаний. Реалии появятся позже. Социальные взрывы – это всегда большая беда. Мне не хотелось бы новой беды для своего народа.

+– В президенты намерены баллотироваться семь кандидатов. Вопрос первый: кто из них может реально претендовать на победу? И второй: этот человек, став президентом, сможет решить главную задачу – обеспечить мир в Киргизии, улучшить жизнь простого народа? – Всю «колоду» кандидатов я хорошо знаю. Знаю и то, что исход выборов предрешен. Однако в рамках политкорректности не хотел бы углубляться в эту проблему. Новый президент унаследует страну, которая уже преодолела самые тяжкие испытания перехода от авторитаризма к демократии. Но после мартовского переворота многие проблемы решать будет еще труднее.

+– Новая власть повела жесткую атаку на бывших руководителей Киргизии, в том числе и на вас. Намерены ли вы в какой-то форме общаться с республиканской Генпрокуратурой, которая настаивает на вашем допросе? – Это ошибочное представление, что атаки на меня начались только с приходом новой власти. Подобная кампания велась оппозиционными СМИ в течение ряда лет. Так что почва была унавожена. Будучи либералом и демократом, я предпочитал эти нападки терпеть. Наверное, зря. Старая оппозиционная забава по безнаказанному шельмованию президента теперь превратилась в целенаправленную государственную политику. Все происходящее в этой области показывает, что мартовские события были далеко не стихийными. Не сумев устранить меня физически, организаторы переворота взяли курс на моральную дискредитацию бывшего президента. А ведь финансовые и материальные претензии в глазах общества являются наиболее сильнодействующими. Они и поставлены во главу угла. У меня нет предмета для общения с Генпрокуратурой. Пока что построения так называемой комиссии Усенова рассыпаются, как карточный домик. В криминальный список комиссии по принципу «куча мала» свалена вся экономика страны. Заявления Генпрокуратуры о вызове меня на допрос – это просто предвыборный политический трюк.

+– Как расцениваете официальную выдачу ордеров на арест вашего зятя Адиля, а теперь, как выясняется, и бывшего премьера Танаева? – Оценка единственная: это облыжная, политически мотивированная предвыборная попытка бросить тень на меня. Заметьте, речь идет об обвинительных заключениях априори. Все это не имеет ничего общего с правосудием. Предпринимательская практика в переходных условиях имеет множество особенностей и осуществляется в условиях несовершенства законодательства. Деловая жизнь России и других стран СНГ дает тому множество примеров. Неужели тысячи и тысячи предпринимателей должны из-за этого пройти через лагеря и этапы?

+– В Бишкеке утверждают, что все прежнее высшее руководство Киргизии причастно к коррупции, называются умопомрачительные суммы финансовых махинаций. Действительно ли масштабы злоупотреблений были настолько велики? Лично вы что-либо об этих фактах знали или все это – попытка новой власти отыграться на прежнем руководстве? – Громкая шумиха о коррупции, гигантских финансовых махинациях носит откровенно подстрекательский характер. Любой разумный человек видит, что приводимые данные относятся к сфере фантастики. Цифры, которые называются, теоретически возможны только для нефтегазодобывающих стран. В развернутой кампании вижу прежде всего стремление новых властей подстраховаться в преддверии своих неизбежных будущих экономических провалов. Заранее ищут «козла отпущения». Знал ли я, как президент, об имеющихся злоупотреблениях в республике? Да, знал, открыто об этом говорил и делал все возможное для их предотвращения. Это явление подобно грибковому заболеванию. Лечение требует времени, а его не хватило.

+– Пройдет время, ситуация так или иначе уляжется. Не думаете ли вы о возвращении домой? Какой должна стать Киргизия, чтобы это стало возможным? – Ситуация, конечно, уляжется, но, к сожалению, тяжелой ценой для страны и народа. «Акаевские времена» гражданского мира и стабильности уходят в прошлое. Им на смену пришла атмосфера неуверенности и страха. Меня крайне обеспокоили, например, сведения о том, что исход русских из республики в последнее время возрос в 4 раза. Похоже, что не придут внешние инвестиции, над привлечением которых я настойчиво работал. А в родную Киргизию я, конечно, вернусь. Единственное условие – обеспечить мне, как экс-президенту, положенные по Конституции и закону гарантии безопасности.

Дополнительные фотографии

Аскар Акаев - фотография из архивов сайта

Посмотреть фото