Людибиографии, истории, факты, фотографии

Алексей Венедиктов

   /   

Aleksey Venediktov

   /
             
Фотография Алексей Венедиктов (photo Aleksey Venediktov)
   

День рождения: 18.12.1955 года
Возраст: 62 года
Место рождения: Москва, Россия

Гражданство: Россия

Медведева президентом первым назвал я

Главный редактор радиостанции 'Эхо Москвы', президент телекомпании 'Эхо-ТВ'

Когда собрался к главному редактору «Эха Москвы» Алексею Венедиктову, сын задал вопрос: «И о чем вы будете разговаривать?» – «Ну как, – отвечаю. – 20 лет все-таки «Эху»! Спрошу про изменения за это время: с ним, с радио, со страной».

VK Facebook Mailru Odnoklassniki Twitter Twitter Twitter Print

28.08.2010

«Эхо» не раз могли грохнуть

– Не знаю, как за двадцать, но за пять лет, Алексей Алексеевич, что я не был в этом кабинете, изменения бросаются в глаза. Раньше у вас на стенах календарей с голыми женщинами не наблюдалось…

Реклама:

– Так это ж знаменитый календарь Pirelli, за которым гоняются все коллекционеры мира! И он у меня за спиной. Это пусть посетители смущаются. А я смотрю, – кивает на телевизор перед собой, – серьезный телеканал. Написано же в «Обитаемом острове» у Аркадия и Бориса Натановичей: «Посетителю должно быть неудобно». Так я сразу получаю преимущество.

Алексей Венедиктов фотография
Алексей Венедиктов фотография

– Да, симпатичная. Все мы любим красивых голых женщин, но не каждый осмелится… Хотя, конечно, у главного редактора «Эха Москвы» были и посмелее поступки: тот же 91-й год, ГКЧП!

– Ну, тогда главным редактором был не я – Сергей Корзун.

– Но вы уже работали здесь?

– Практически с первого дня.

– Любопытно, что многие рождение станции связывают именно с ГКЧП.

Лучшие дня


Алиса Фрейндлих: Тайна всеобщей любимицы
Посетило:93
Алиса Фрейндлих
'Вся моя жизнь - сплошная ошибка'
Посетило:80
Георгий Жженов
Один из создателей 'Doors'
Посетило:71
Джим Моррисон

– Это третье рождение. На самом деле радиостанция заработала 22 августа 1990 года. Настоящая история «Эха», история с большой буквы – это, конечно, январь 1991 года, события в Вильнюсе. А третье рождение, безусловно, – август того же 91-го, когда нас отключили. Кстати, это был последний указ ГКЧП: отключить на хрен «Эхо Москвы»! Тем все и закончилось для них. 22 августа мы уже праздновали не только победу над ГКЧП, но и годовщину.

– «Эхо» чуть ли не единственная редакция, которая каждый день рождения отмечает публично. На 20-летие будет нечто особенное?

– Нет. Для нас это всегда повод встретиться с друзьями, выпить. Мы к этому относимся совсем без пафоса. Ну, 20… Вообще, нас столько раз за это время могли грохнуть: закрыть или выгнать всех, оставив только бренд. Как случилось с иными. Где сейчас «Московские новости»? Где «Столица»?

– Если б могли, то, наверное, грохнули бы?

– Могли! Михаил Сергеевич Горбачев мне рассказывал, что в сентябре 90-го, т.е. нам месяц, ему на Совбезе СССР докладывали, что вот появилась вражеская радиостанция буквально около Кремля; что было дано поручение выяснить, как она возникла. Надо понимать, что в то время закрыть станцию – проще, чем два пальца… Могли в любой момент. И продолжают мочь.

– Сейчас, наверное, цивильнее действовать другими методами? «Сити-ФМ», «Вести-ФМ», «КП-ФМ»…

– Я могу добавить: «Коммерсант-ФМ», «Говорит Москва», «Маяк», который был сначала «Маяк-24» – да много всяких! Но какая разница, какими методами? А конкуренция – это же хорошо; она не очень честная бывает, но в принципе конкуренция – благо. Они должны, эти вот наши братья если не по разуму, то по эфиру, хватать нас за пятки, чтобы мы быстрее бежали. Конечно, хотелось бы быть монополистом, чтобы не 55 радиостанций в Москве, а 1 и называлась она «Эхо Москвы». Но на самом деле конкуренты заставляют крутиться-вертеться и уменьшать самодовольство, которое, конечно, наросло за эти 20 лет. Хотя и обидно: программы крадут, названия имитируют, людей переманивают – те уходят.

– До сих пор держите обиду на Сергея Доренко?

– Знаете ли, обида в делах царства – дешевый товар. Но, конечно, обижен на многих. И на Сергея. Хотя понятно, куда он ушел, зачем и кто его позвал.

– Куда, все знают: «Русская служба новостей». Зачем? Он же очень талантливый, по мне, так просто гений.

– Один из самых талантливых в электронной сфере, это да.

– А кто позвал? Владислав Сурков? Хотите, выключу диктофон?

– Нет, не надо. Давайте я расскажу факты, а дальше – кто за чьей спиной стоит, сказать трудно. Итак, приходит ко мне (это было вскоре после грузинской войны, за три дня до встречи главных редакторов с Путиным) Сережа и говорит: «Лёш, вот мне предложили возглавить радиостанцию». У нас же честные отношения – а что тут такого? Я: «Хорошо, Сережа, а кто тебе предложил?» – «Сурков». Я не поверил: «Подожди секундочку». И при нем набираю номер. Соединили с Сурковым. «Владислав Юрьевич, я у вас сотрудников не сманивал, почему же вы сманиваете моих?» Сурков мне говорит: «Ты через три дня будешь у начальника, вот и задай ему вопрос». Всё! Я, естественно, вопрос не задал… Но это выбор Сережи, и я не знаю его ограничений… И таковы факты.

– И у него же получилось делать радио!

– Конечно! А как у него могло не получиться?! У меня что, были сомнения? Правда, с другой стороны, «Эхо Москвы» он пока и утром не бьет. Но Сергей действительно очень талантливый. Будем соревноваться.

За «рындой» потеряли суть

– Возвращаясь к разговору о том, как что менялось. «Эхо», мне кажется, становится все более предсказуемым. Да, вы по-прежнему всем даете высказаться без табу и т.д. Но я, как слушатель, знаю априори, что скажет тот или иной ведущий, что скажет обозреватель, гости. Нет неожиданности, теряется интерес.

– Первое, что все-таки вам признать придется: за последние 5 лет наша аудитория в Москве выросла на 27 процентов! Покажите мне фирму, которая дает такой большой прирост…

– «Собеседник».

– Поздравляю. т.е. «Эхо» не неинтересное. Второе: мир становится информационно другим – очень много людей начинают искать новости в Интернете, аудитория меняется. Соответственно мы делаем ставку не только на новости, как раньше, но и на мнения, дискуссию. Если раньше наш формат был news and talk (новости и обсуждение. – М.Д.), то сейчас у нас news–opinion–discussion (новости–мнения–дискуссия). Мы поменяли формат. А предсказуемость? Да, люди одни и те же, но события-то другие! «Эхо» становится разнообразнее, и в среднем нас слушают 292 минуты в день… Второе место по стране после «Радио России».

– Почему мне еще всегда было интересно слушать вас – прежде всего персонально: у вас, Алексей Алексеевич, всегда были тесные отношения с властью. Не в том смысле, что вы вещали под их диктовку, но всегда были на зависть информированы. Вы о добровольной отставке Ельцина узнали за полгода до нее. Но не поверили: решили, что «Эхо» хотят использовать. И не дали информацию в эфир. Спустя 5 лет, совсем недавно, все обсуждали письмо блоггера top-lap, прозванного «рындой», на которое ответил сам Вэ Вэ Путин. Письмо это Владимир Владимирович получил через вас. Известно, что премьеры просто так на письма не отвечают. Значит…

– Рассказываю. Грандиозная удача «Эха Москвы»! Я великий главный редактор в этой истории! 1 августа, это было воскресенье, среди прочих редакторы переслали мне ссылку на вот этого top-lap’а. Я обратил внимание на нее потому, что он написал там очень важные вещи, которые за матерной формой и пресловутой «рындой» потом никто не заметил. А он сказал: дайте мне налоговые льготы, и мы нашей народной дружиной сами будем тушить пожары. Чистая Калифорния! Это именно так, как делается в Америке. Утром следующего дня я совершенно формально, через сайт правительства переправил это письмо Путину. При этом подстраховался, честно: позвонил в департамент пресс-секретаря Пескова. Через два дня вечером получаю ответ. По правде говоря, подумал, что это какой-то розыгрыш: Путин не переписывается ни с блоггерами, ни с главными редакторами. Звоню уже самому пресс-секретарю: «Дмитрий Сергеевич, знаете, я тут получил что-то – по-моему, розыгрыш». Он говорит: «Не-е-ет, я передал. Он сам написал ответ. Более того, он кое-кому прочитал это». – «Так что, могу публиковать?» – «Ну, это на твое усмотрение». Всё! Мы опубликовали. Рассчитывал, что разыграется дискуссия про «Калифорнию». Но люди предпочли обсуждать форму, «рынду», говорить, что этого блоггера не существует. Мы вынуждены были привести его в эфир, хотя на самом деле какая разница? Важна тема! Тема, которая не обсуждалась. Ладно, не заметил Путин, не заметили политики – самое обидное, не заметили люди, которые это обсуждали. Правда, обратил внимание Шойгу, надо отдать ему должное.

– Коллеги, думаю, все равно не верят.

– Это их трудности. С другой стороны, а что бы изменилось, если бы об этом написал не «рында», а Доренко или Быков?

– По сути ничего, но в данном случае премьер, ответив человеку из блогосферы, человеку из Интернета, показал, насколько легко он играет на поле, занятом президентом.

– И?

– Это как бы их внутренняя борьба за рейтинг…

– Мне это смешно. Точно знаю, что никакой борьбы между ними на выборах не будет, на выборы пойдет лишь один.

Путин стал таким политическим животным

– Вот и определяются, кто, устраивают праймериз такой…

– Да вы что, смеетесь?

– Смотрите, один тушит пожары, опять рулит самолетом, другой устраивает публичный разнос за разбазаривание госсредств на закупках медоборудования…

– Не надо детского сада. Они сядут и выкатят совсем другие аргументы, которые не имеют никакого отношения к тому, что происходит в стране.

– А зачем тогда напрягаться?

– А Путину нравится. Я вас уверяю. Он реально стал таким политическим животным, настоящим политиком. Чем профессиональный политик отличается от непрофессионального? Он превращает в собственный пиар всё: трагедию, комедию, интермедию. Я смотрю, как Обама бродит по Мексиканскому заливу и гладит перемазанных нефтью лебедей, блин!.. Что это такое? Смотрю, как Саркози едет на похороны убитого жандарма в глухую деревню… Так что все эти самолеты – пиар по отношению не к Медведеву, а к публике. Он очень хочет, чтобы его любили. Конечно, когда на него матом наехали тетки под Нижним Новгородом, Владимиру Владимировичу было очень неприятно. Путин же любит, чтобы его любили!.. Никакого праймериз, я вас умоляю. Вот вы вспоминали про уход Ельцина; напомню еще, что первым Медведева как будущего президента назвал я.

– Сам хотел вам напомнить: за два с половиной года до выборов‑2008. Поэтому позвольте полюбопытствовать, Алексей Алексеевич: вы еще не определились, кто у нас будет следующим президентом?

– Не определился… Если серьезно, они говорят правду, на самом деле. Медведев и Путин. Им никто не верит, а они говорят правду. Думаю, на сегодняшний день решение не принято. Они, повторюсь, принимать его будут во многом исходя из отношенческих вещей. По отношению друг к другу они соблюдают все правила – я сам был свидетелем, как Путин уважительно, даже по мелким вопросам, которые входят в компетенцию президента, говорил: узнайте у Дмитрия Анатольевича… Очень уважительно. Думаю, что так же уважительно они примут и это решение. Посмотрим. А если Путин пойдет на президентский срок, то Медведев станет либо премьер-министром, либо возглавит некий объединенный верховный конституционный высший арбитражный суд, такой а-ля верховный суд США.

– Это была бы гораздо более интересная история, чем премьер-министр. Может, у нас появилась бы независимая судебная власть?

– Ага, помечтайте-помеч­тайте.

У сына крыша нечиненная – типа корова недоеная

– Иначе как, Алексей? Вот я хотел поговорить про то, как изменилась страна за 20 лет – мало времени, не успеем, – но главное-то не изменилось. Демократические институты не созданы, страна патерналистская, все упования – на царя-батюшку. Одновременно мздоимство процветает, воровство не считается зазорным. При этом даже у честных, инициативных, предприимчивых нет уверенности в собственной безопасности, в том, что завтра не придут и не заберут: твое или тебя. Элита свое будущее с Россией не связывает… Ладно, долгий разговор… Скажите, вот вы хотели бы, чтобы ваш сын учился, жил и работал здесь? Ему ведь 10 лет уже.

– Да, путинский призыв. Знаете, почему? Это смешная история. Путин в предвыборную свою кампанию, в феврале, сказал, что у нас плохо с демографией. А в ноябре родился Алексей.

– А за второго денег дают!

– Я пока с этим-то не справляюсь. Он же тоже Венедиктов! С таким же характером. Несколько дней тому назад сидит на даче, жена рассказывает, и говорит: «Мам, кажется, мне пора встретиться с Медведевым». Жена соответственно падает со стула: «Зачем?!» – «У нас с ним есть много тем, которые надо обсудить». – «Ты уверен?» – «Да, мам, я уверен. Теперь надо папе сказать, чтобы он попросил мне встречу с Медведевым организовать. Он же встречается с папой, почему бы и со мной не встретиться?» А через 5 минут: «Ты знаешь, мам, наверное, пока не надо. Это же голову придется мыть, костюм надевать». Когда рассказал историю Тимаковой (пресс-секретарь президента. – М.Д.), она уверила, что два Венедиктова для Медведева это слишком. Точно, у него характер тот еще! Вот сейчас пытался эвакуировать его во время смога, уговаривал уехать в Кронштадт, а он говорит: «Пап, куда? Крыша еще не починена, подожди». Сидит на крыше с топором, 10-летний, и чинит ее вместе с дедушкой своим. И никуда не поехал. Упрямый, даже упёртый. Вежливый, но при этом, вот если он уверен в чем-то, совратить невозможно ни за какое мороженое, ни за какой «Макдоналдс». Жена отмечает: вы оба какие-то неподкупные, из-за того у нас все проблемы. Т.е. купить его, грубо говоря, нельзя. Думаю, так и дальше будет. Поэтому, возвращаясь к вашему вопросу, сам решит, где жить… Догадываюсь, как. Мы же ездим. Мы были в Лондоне, в Париже, пару лет подряд я его отправлял на две недели в Грецию. Спрашивал: «Хочешь здесь жить?» – «Нет, пап, это же каникулы. У меня там друзья, крыша недоделанная» – корова недоеная типа… В этом смысле он банальный. И это очень хорошо. Конечно, для меня он единственный, самый лучший, но я прекрасно понимаю, что он абсолютно нормальный.

– Но вы сами, вы себе говорите: хочу, чтобы он жил в России?

– Да. Я хочу, чтобы он жил в моей стране.

– «Лучше, чем я»?

– Лучше, чем я, это абсолютно точно. Не хочу, чтобы он жил в период революций. Но чтобы он жил и делал то, что ему интересно. При этом я хочу, чтобы его свободу никто не ограничивал – свободу мысли, во всяком случае. Когда меня спрашивают: а вот если он… Я буду рядом. А вот если… Я буду рядом. Это мой ребенок, это моя страна. До тех пор, пока нет физической угрозы существованию семьи, мы будем здесь.

Generic placeholder image
Мечислав Дмуховский
Люблю исследовать биографии интересных людей




Ваш комментарий (*):
Я не робот...

Лучшие недели


Что может быть прекраснее замка из песка?
Посетило:323
Эд Джарретт
Дмитрий Обретецкий
Посетило:7364
Дмитрий Обретецкий
Маркиз де Сад: Воспевая секс-свободы и насилие
Посетило:356
Маркиз Де Сад

Добавьте свою новость

Здесь
Администрация проекта admin @ peoples.ru
history