Рубио объяснил, почему предпочел Сирию украинскому вопросу в Мюнхене
17.02.2026 20:19:00
2015 год. Заседание совета директоров BenevolentAI — одной из самых амбициозных компаний в области применения искусственного интеллекта для разработки лекарств. За столом сидят инвесторы, технологические гении, специалисты по машинному обучению. И одна женщина, чей путь в науке начался задолго до того, как словосочетание «искусственный интеллект» стало мейнстримом. Энн Жаклин Хантер, известная как Джеки, — учёный с тридцатилетним опытом в фармацевтике, человек, который понимает и язык молекул, и язык бизнеса. Её присутствие в совете — не дань моде на разнообразие, а признание того факта: будущее медицины находится на пересечении биологии и технологий. И мало кто способен навести мосты между этими мирами лучше, чем она.
Точная дата рождения Джеки Хантер не разглашается публично — в Великобритании учёные старшего поколения часто хранят приватность. Но её карьера началась в 1980-е годы, время, когда женщина в науке, особенно в высших эшелонах фармацевтической индустрии, была редкостью, почти исключением.
Хантер получила образование в области биохимии и фармакологии в одном из британских университетов. Это было время, когда молекулярная биология переживала революцию — расшифровка структуры ДНК открыла новые горизонты, генетическая инженерия из фантастики превращалась в реальность, фармацевтика начинала переход от случайных открытий к рациональному дизайну лекарств.
Молодая Джеки влюбилась в фармакологию — науку о том, как химические вещества взаимодействуют с живыми организмами. Это была область, где чистая наука встречалась с практической пользой, где открытие в лаборатории могло превратиться в лекарство, спасающее жизни. Романтика науки соединялась с конкретным результатом.
После защиты докторской диссертации Хантер столкнулась с реальностью академического мира. Женщину-учёного часто не воспринимали всерьёз. На конференциях её принимали за ассистентку профессора. В лабораториях коллеги-мужчины удивлялись, когда она высказывала экспертное мнение. Это не было злонамеренной дискриминацией — просто укоренившийся стереотип: настоящий учёный выглядит иначе.
Но Джеки не сдавалась. Она работала больше других, публиковала качественные исследования, участвовала в международных проектах. Постепенно профессионализм брал своё — коллеги начали видеть в ней не «женщину в науке», а просто отличного учёного.
Основная часть карьеры Джеки Хантер прошла в GlaxoSmithKline (GSK) — одной из крупнейших фармацевтических компаний мира. Она присоединилась к компании (тогда ещё Glaxo) в конце 1980-х и проработала там около тридцати лет, пройдя путь от исследователя до высшего руководства.
В GSK Хантер специализировалась на нейронауках и психиатрии — областях, где создание новых лекарств особенно сложно. Мозг — самая загадочная часть человеческого организма, и воздействие на него химическими веществами требует не только знаний, но и интуиции, умения видеть паттерны там, где другие видят хаос.
Она руководила исследовательскими проектами по разработке препаратов для лечения депрессии, тревожных расстройств, болезни Альцгеймера, шизофрении. Это была сложная работа — большинство потенциальных лекарств не проходят клинические испытания, годы исследований оказываются потраченными впустую. Но каждое успешное лекарство — это тысячи, а иногда миллионы спасённых или улучшенных жизней.
К началу 2000-х Хантер стала одной из ключевых фигур в исследовательском подразделении GSK. Её назначили на позицию Senior Vice President и Head of Neurosciences — она отвечала за всё направление исследований в области нейронаук, управляла сотнями учёных, бюджетами в сотни миллионов фунтов.
В этой роли Джеки показала себя не только как учёный, но и как стратег и менеджер. Она понимала: фармацевтический бизнес — это баланс между научной смелостью и коммерческим прагматизмом. Нужно рисковать, пробовать новое, но при этом контролировать риски, правильно распределять ресурсы, вовремя останавливать бесперспективные проекты.
Коллеги отмечали её способность объяснять сложные научные концепции простым языком. На совещаниях с инвесторами и топ-менеджментом она могла за пятнадцать минут объяснить, почему стоит инвестировать в разработку нового механизма действия препарата, какие риски, какие перспективы. Это редкий талант — большинство учёных либо не умеют говорить на языке бизнеса, либо не хотят.
К концу 2000-х фармацевтическая индустрия столкнулась с серьёзным кризисом. Затраты на разработку новых лекарств росли экспоненциально, а количество одобренных препаратов снижалось. Особенно остро проблема стояла в нейронауках — после нескольких громких провалов в клинических испытаниях многие компании начали сворачивать исследования в этой области.
В 2010 году GSK объявила о закрытии нескольких исследовательских центров и сокращении инвестиций в разработку препаратов для лечения заболеваний мозга. Для Хантер это было болезненное решение — она посвятила десятилетия этому направлению. Но она понимала логику — традиционная модель разработки лекарств больше не работала, нужны были новые подходы.
Именно тогда Джеки начала интересоваться новыми методологиями — системной биологией, биоинформатикой, компьютерным моделированием. Она видела: будущее за интеграцией больших данных, машинного обучения и традиционной фармакологии. Но в консервативных структурах крупной фармкомпании внедрять радикальные новшества было сложно.
В 2010 году Джеки Хантер приняла предложение возглавить Biotechnology and Biological Sciences Research Council (BBSRC) — один из семи исследовательских советов Великобритании, отвечающий за финансирование исследований в области биотехнологий и наук о жизни.
Это было неожиданное решение. Из крупной корпорации с её ресурсами и инфраструктурой — в государственную организацию с бюрократией и ограниченным бюджетом. Но для Хантер это был шанс влиять на науку на национальном уровне, определять приоритеты, поддерживать молодых исследователей, развивать перспективные направления.
На посту генерального директора BBSRC (Chief Executive) Хантер проработала пять лет, с 2010 по 2015 год. Это было время бюджетных ограничений — правительство Великобритании после финансового кризиса 2008 года сокращало расходы, в том числе на науку. Джеки приходилось быть не только учёным и администратором, но и лоббистом — убеждать политиков, что инвестиции в науку окупятся экономическим ростом.
Под её руководством BBSRC сфокусировался на нескольких стратегических направлениях: синтетическая биология, биоэнергетика, продовольственная безопасность, старение населения. Хантер понимала: в условиях ограниченных ресурсов нужно концентрироваться на областях, где у Великобритании есть научное преимущество и где результаты принесут максимальную пользу обществу.
Она активно продвигала междисциплинарные исследования, сотрудничество между академией и индустрией, открытость науки. При ней были запущены программы поддержки молодых учёных, особенно женщин и представителей меньшинств — Джеки на собственном опыте знала, как трудно пробиваться в науке, когда ты не вписываешься в стереотип.
В 2015 году, покинув BBSRC, Хантер получила предложение, которое идеально соответствовало её видению будущего фармацевтики. BenevolentAI — британский стартап, основанный предпринимателем Кеном Маллини и учёными, работавшими над применением искусственного интеллекта для открытия новых лекарств.
Идея была амбициозной: создать AI-платформу, которая анализирует огромные массивы научных данных — опубликованные исследования, клинические испытания, геномные базы, патенты — и выявляет скрытые связи между болезнями, генами, белками, химическими соединениями. По сути, заставить компьютер делать то, что обычно требует годов работы сотен исследователей.
Хантер увидела в этом решение проблемы, с которой столкнулась в GSK: традиционная модель drug discovery устарела, нужен был радикально новый подход. Она согласилась войти в совет директоров BenevolentAI, где её экспертиза в фармакологии и опыт управления крупными исследовательскими проектами стали бесценными.
Её роль — быть мостом между миром технологий и миром медицины. Программисты и специалисты по машинному обучению понимают алгоритмы, но не всегда понимают биологию. Джеки помогает переводить биомедицинские задачи на язык, понятный AI-системам, и, наоборот, интерпретировать результаты работы AI для учёных и регуляторов.
BenevolentAI за годы работы добилась впечатляющих результатов. Компания идентифицировала несколько потенциальных лекарственных кандидатов, некоторые из которых прошли в клинические испытания. Во время пандемии ковида их AI-система за считанные дни предложила существующий препарат (baricitinib) как потенциальное лечение, и это предположение подтвердилось в испытаниях.
Параллельно с работой в BenevolentAI Хантер занимает позиции приглашённого профессора в двух престижных лондонских медицинских школах — St George's, University of London и Imperial College London.
Это не почётные синекуры. Джеки активно работает с аспирантами, читает лекции, участвует в диссертационных советах. Для неё важно оставаться в контакте с академической средой, видеть, чем живут молодые исследователи, какие вопросы их волнуют.
Студенты ценят её лекции — она рассказывает не абстрактную теорию, а делится реальным опытом разработки лекарств. Объясняет, почему 90% потенциальных препаратов не доходят до аптек, какие ошибки совершаются на разных этапах, как принимаются решения о продолжении или прекращении проектов стоимостью в миллионы фунтов.
Особенно она подчёркивает важность трансляционной науки — перехода от фундаментальных открытий к практическим применениям. «Красивая статья в Nature — это замечательно, — говорит она студентам. — Но лекарство, которое лечит болезнь, — это то, что меняет жизни. Не забывайте, зачем мы занимаемся наукой».
Джеки Хантер не позиционирует себя как феминистскую активистку. Она не выступает с громкими заявлениями о дискриминации, не пишет манифестов. Но её карьера сама по себе — мощное заявление.
Она достигла вершин в областях, традиционно доминируемых мужчинами: высший менеджмент в Big Pharma, руководство национальным исследовательским советом, совет директоров технологического стартапа. И сделала это не благодаря квотам или позитивной дискриминации, а благодаря профессионализму и результатам.
При этом Джеки активно поддерживает молодых женщин-учёных. Она выступает ментором, даёт рекомендации, открывает двери. В интервью она часто подчёркивает важность разнообразия в науке — не ради политкорректности, а потому что разные точки зрения ведут к лучшим решениям.
«Когда я начинала карьеру, на многих совещаниях я была единственной женщиной в комнате, — рассказывала она в одном из интервью. — Сейчас ситуация лучше, но всё ещё далека от идеальной. Важно, чтобы молодые женщины видели примеры успешных карьер и понимали: наука — это для всех, кто любит задавать вопросы и искать ответы».
Работа Хантер в BenevolentAI — это не просто очередная строчка в резюме. Это участие в формировании будущего медицины. Искусственный интеллект в healthcare — это не футуристическая фантазия, а реальность, которая разворачивается прямо сейчас.
AI уже помогает диагностировать рак по медицинским изображениям, предсказывать течение болезней, персонализировать лечение. Но применение AI для открытия новых лекарств — это следующий уровень сложности. Здесь нужно не просто распознать паттерн, а предсказать, как молекула будет взаимодействовать с живой системой, какие эффекты окажет, какие побочные действия вызовет.
Джеки Хантер — один из немногих людей, кто обладает и глубокими знаниями в фармакологии, и пониманием потенциала AI. Её роль в BenevolentAI — гарантировать, что технология не оторвётся от биологической реальности, что AI-предсказания проверяются экспериментально, что процесс остаётся научно обоснованным.
Если BenevolentAI и подобные компании добьются успеха — а первые результаты обнадёживают — это может революционизировать фармацевтическую индустрию. Сократить время разработки лекарств с 10-15 лет до нескольких лет. Снизить стоимость с миллиардов до сотен миллионов. Найти лекарства для болезней, которые сейчас считаются неизлечимыми.
И Джеки Хантер будет в числе тех, кто эту революцию сделал возможной.
Точный возраст Джеки Хантер неизвестен, но по карьерным вехам можно предположить, что ей сейчас шестьдесят с чем-то. Возраст, когда многие уходят на пенсию. Но она продолжает работать — в BenevolentAI, в университетах, участвует в научных конференциях, консультирует стартапы.
Её карьера — это пример того, как выглядит жизнь в науке, когда смотришь на долгую дистанцию. Не яркие открытия, меняющие мир за одну ночь, а десятилетия последовательной работы, постепенное накопление знаний, опыта, связей. Переходы между академией, индустрией, государственными структурами. Способность учиться новому в пятьдесят лет — осваивать AI и машинное обучение, когда карьера была построена на традиционной фармакологии.
Хантер не написала бестселлеров, не получила Нобелевскую премию, не стала медийной звездой. Её имя неизвестно широкой публике. Но в профессиональном сообществе — среди фармакологов, биотехнологов, специалистов по drug discovery — её знают и уважают.
Она принадлежит к поколению учёных, которые строили мосты — между фундаментальной наукой и практическими применениями, между академией и бизнесом, между традиционными методами и новыми технологиями. Поколению, которое увидело трансформацию науки из индивидуального занятия в коллективное предприятие, требующее не только интеллекта, но и умения работать в команде, управлять проектами, находить финансирование.
История Джеки Хантер — это напоминание о том, что наука делается не только в лабораториях, но и в переговорных комнатах, на совещаниях с инвесторами, в коридорах власти. И что для продвижения науки нужны люди, способные говорить на разных языках — языке молекул и языке бизнеса, языке исследователей и языке политиков.
И что путь женщины в науке, хотя и стал легче, чем тридцать лет назад, всё ещё требует не только таланта, но и упорства, умения преодолевать барьеры, веры в себя даже когда окружающие сомневаются.
Джеки Хантер продолжает свой путь. И где-то в лабораториях BenevolentAI искусственный интеллект, возможно, прямо сейчас анализирует данные, которые приведут к открытию нового лекарства. Лекарства, которое спасёт жизни, облегчит страдания, даст надежду. И в этом открытии будет частица работы скромной британской учёной, которая всю жизнь верила: наука может изменить мир к лучшему.
Фото с сайта a-star.edu.sg
Посмотреть фото
