Мистер Бист бросает вызов банкам: как король YouTube заманивает подростков в мобильные финансы
10.02.2026 17:42:00
Зал Государственной Думы затих. 1 ноября 1916 года. За окнами — третий год мировой войны, в стране нарастает недовольство, на фронте — неудачи. С трибуны поднимается человек в очках, невысокий, сухощавый, с аккуратной бородкой. Павел Николаевич Милюков, профессор истории, лидер партии кадетов. Его голос звучит спокойно, почти академично, но каждая фраза — как удар хлыста.
Он перечисляет провалы правительства, говорит о коррупции, о неподготовленности к войне. И после каждого обвинения задаёт один и тот же вопрос, ставший крылатым: «Что это — глупость или измена?» Депутаты-черносотенцы кричат, обвиняя его во лжи. Левые выкрикивают в ответ: «Измена!»
Милюков ещё не знает, что его речь станет детонатором. Через три с половиной месяца династия Романовых падёт, а сам он окажется министром иностранных дел в правительстве, просуществовавшем всего восемь месяцев. Но это будет потом. А сейчас — момент наивысшего политического триумфа человека, который всю жизнь хотел только одного: чтобы Россия шла по европейскому пути развития, с конституцией, парламентом и верховенством закона.
Павел Николаевич Милюков родился 27 января 1859 года в Москве, в семье, где архитектурный талант передавался из поколения в поколение. Отец — Николай Павлович Милюков — был архитектором, преподавал в Московском училище живописи. Младший брат Алексей тоже стал архитектором. Но Павел выбрал иной путь.
В гимназии он увлёкся античной литературой и философией, но главное — историей. Уже в седьмом классе написал сочинение на серьёзную тему: «О влиянии земледелия на развитие цивилизаций». Учителя были поражены глубиной мысли семнадцатилетнего юноши.
Но была и другая Москва — не книжная. В 1876 году произошёл случай, врезавшийся Милюкову в память на всю жизнь. Мясники с Охотного ряда избили студентов. Семнадцатилетний гимназист не мог понять: откуда такая пропасть между образованным обществом и народом? Павел написал письмо самому Фёдору Достоевскому с мучившим вопросом. Писатель ответил — этот факт говорит многое о раннем интересе юного Милюкова к судьбам России.
В 1877 году он с серебряной медалью окончил Первую московскую гимназию. Летом, во время Русско-турецкой войны, успел побывать добровольцем в Закавказье — работал казначеем войскового хозяйства, затем уполномоченным московского санитарного отряда. Осенью поступил на историко-филологический факультет Московского университета.
Здесь его учителями стали два выдающихся историка — Василий Ключевский и Павел Виноградов. Но уже в 1881 году за участие в студенческой сходке Милюков был исключён из университета. Правда, через год восстановлен. В 1882 году он окончил университет и был оставлен на кафедре русской истории для подготовки к профессорскому званию.
В 1892 году Милюков защитил магистерскую диссертацию «Государственное хозяйство России в первой четверти XVIII столетия и реформа Петра Великого». Работа была новаторской: молодой учёный показал, что петровские реформы не были единоличным творением гениального монарха, а стали результатом внутренней логики развития России, подготовленным ходом времени процессом.
Многие члены учёного совета предлагали сразу присудить ему докторскую степень — настолько высок был уровень исследования. Но против выступил сам Василий Ключевский. Почему учитель не поддержал блестящего ученика? Версий несколько: одни говорят о профессиональной ревности, другие — о несовпадении взглядов на историю. Как бы то ни было, отношения между ними были испорчены навсегда.
С 1886 года Милюков преподавал в Московском университете, читал курсы по историографии, исторической географии, истории колонизации России. Его лекции «Главные течения русской исторической мысли» собирали полные аудитории. Студенты восхищались его энциклопедическими познаниями и умением видеть большие исторические закономерности.
Но академическая карьера внезапно оборвалась. В 1895 году Милюкова отстранили от преподавания за его либеральные взгляды и связи с оппозиционными кругами. Затем последовала ссылка в Рязань. Власти оформили это как «высылку» на два года.
Парадоксально, но именно отстранение от университета открыло Милюкову новые горизонты. В 1897 году его пригласили заведовать кафедрой всеобщей истории в Софийском высшем училище. Болгария встретила русского учёного с радушием. Он читал лекции по славяноведению и всемирной истории, работал в архивах.
Затем — Америка. В 1903–1905 годах Милюков читал лекции в университетах США о русской истории и политическом устройстве России. В Чикагском университете, в Бостоне, в других городах американская публика открывала для себя Россию через призму анализа этого блестящего лектора. Он говорил о необходимости конституционных реформ, о том, что Россия — европейская страна, идущая своим путём к свободе.
Параллельно Милюков работал над своим главным историческим трудом — «Очерками по истории русской культуры». Первый том вышел в 1896 году. В этой монументальной работе он показал огромную роль государства в формировании русского общества, доказывал, что Россия, несмотря на свои особенности, всегда шла европейским путём развития.
Но всё больше его затягивала не наука, а политика.
Революция 1905 года застала Милюкова за границей. Он немедленно вернулся в Россию, понимая: наступает момент, когда историк может стать творцом истории. В октябре 1905 года он стал одним из основателей Конституционно-демократической партии — партии кадетов, или партии народной свободы.
Кадеты заняли нишу между революционерами и консерваторами. Они выступали за конституционную монархию, парламент, гражданские свободы, всеобщее избирательное право. Милюков быстро стал признанным лидером партии, её главным идеологом и стратегом.
В 1906 году он был избран в первую Государственную Думу, но она просуществовала лишь 72 дня. Вторая Дума — тоже недолго. Милюков стал редактором центрального органа партии — газеты «Речь», которая превратилась в одну из самых влиятельных газет России.
В третьей и четвёртой Думах он был лидером кадетской фракции. Его дипломатический талант, умение находить компромиссы, энциклопедические знания делали его одной из ключевых фигур российского парламентаризма.
В 1906 году произошла любопытная встреча. Пётр Столыпин, только что назначенный председателем Совета министров, пригласил Милюкова на свою дачу для переговоров о возможном участии кадетов в правительстве. Камнем преткновения стал вопрос: кто будет назначать министра внутренних дел — император или Дума?
Столыпин с иронией спрашивал: понимает ли Милюков, что министр внутренних дел — это шеф жандармов? Не окажется ли такая работа «непривычной» для интеллигентов? Милюков решительно отвечал, что кадетское правительство твёрдо очертит границы свободы для революционных партий. Переговоры провалились — ни одна из сторон не хотела уступать принципиальных позиций.
Когда в августе 1914 года началась Первая мировая война, Милюков без колебаний занял патриотическую позицию. Он выступал за «войну до победного конца», считая, что поражение будет катастрофой для России и приведёт её к распаду. В 1909 году, выступая в Лондоне на обеде у лорд-мэра, он произнёс фразу, ставшую его кредо: «Пока в России существует законодательная палата, русская оппозиция останется оппозицией Его Величества, а не Его Величеству».
Он искренне верил в победу и считал, что Россия должна получить свою долю плодов победы — контроль над проливами, укрепление позиций на Балканах. Но война затягивалась, на фронте множились неудачи, в тылу нарастал кризис.
И вот — тот самый день, 1 ноября 1916 года. Милюков произносит свою знаменитую речь. Он перечисляет факты преступной халатности и коррупции должностных лиц, говорит о неподготовленности к войне. Называет имена: Манасевич-Мануйлов, Распутин, Питирим, Штюрмер. И задаёт свой роковой вопрос, позаимствовав его у военного министра Шуваева, который, отвечая на обвинения в шпионаже, сказал: «Я, может быть, дурак, но я — не изменник!»
Речь была запрещена цензурой, но стала распространяться в списках, причём с добавлениями, которых не было в оригинале, — в том числе с прямыми обвинениями императрицы Александры Фёдоровны в шпионаже. Эффект был колоссальным. Фраза «Глупость или измена?» повторялась повсюду — в думских кулуарах, в салонах, в офицерских собраниях.
Современники по-разному оценивали эту речь. Одни видели в ней гражданское мужество, другие — безответственную игру с огнём. Сам Милюков позже писал в воспоминаниях, что сознавал риск, но считал необходимым не отступать, ибо «наступал решительный час». Он не ожидал такого общественного резонанса.
Историки до сих пор спорят: была ли эта речь осознанной попыткой подготовить революцию или просто политической атакой на неэффективное правительство? Милюков всегда настаивал на втором. Но факт остаётся фактом: его выступление стало одним из спусковых крючков событий, которые через три месяца смели монархию.
Февральская революция 1917 года застала Милюкова в Петрограде. 27 февраля (по старому стилю) он был избран членом Временного комитета Государственной думы. 2 марта, в день отречения Николая II, стал министром иностранных дел Временного правительства.
Для человека, двадцать лет выступавшего за конституцию и парламентаризм, это был триумф. Но триумф оказался горьким. Россия была на грани хаоса. Армия разлагалась, в деревнях начались земельные захваты, рабочие требовали восьмичасового рабочего дня, националисты на окраинах — автономии.
А Милюков упорно настаивал на продолжении войны до победы. Он искренне верил, что поражение будет концом России. 18 апреля он отправил союзникам по Антанте ноту, в которой заверял, что революция не ослабила решимости России довести войну до конца.
Когда 20 апреля нота была опубликована, Петроград взорвался. Солдаты и рабочие вышли на улицы с лозунгами «Долой Милюкова!», «Долой войну!». Начался так называемый апрельский кризис. Несколько полков окружили Мариинский дворец, где заседало правительство. Были раненые и убитые в столкновениях между сторонниками и противниками правительства.
2 мая, не выдержав давления, Милюков подал в отставку. Вместе с ним ушёл военный министр Александр Гучков. Так закончилась политическая карьера человека, который хотел довести Россию до конституционной монархии европейского образца.
Позже он писал горько: ноту обсуждал весь кабинет министров, даже Керенский её одобрил, хотя потом отрицал это. Но ответственность легла на министра иностранных дел.
После Октябрьской революции Милюков уехал из Петрограда в Москву, затем — на Дон, в Новочеркасск. Там он участвовал в формировании Добровольческой армии под началом генерала Михаила Алексеева. Но его надежды на победу Белого движения быстро таяли. Осенью 1918 года он покинул Россию, выехав через Румынию во Францию, затем в Англию.
В Лондоне вместе с соратником Владимиром Набоковым (отцом будущего писателя) он издавал журнал The New Russia — на английском языке, для западной аудитории. Но между ними возникли идеологические разногласия. Милюков эволюционировал влево, Набоков занял более консервативные позиции.
В 1921 году Милюков переехал в Париж и стал главным редактором газеты «Последние новости». Это была самая влиятельная газета русской эмиграции. Тираж доходил до 35 тысяч экземпляров — цифра, сопоставимая с французскими изданиями. На страницах газеты печатались Иван Бунин, Алексей Ремизов, Борис Зайцев, Марк Алданов, Владимир Набоков, Зинаида Гиппиус, Марина Цветаева.
Милюков вернулся к научной работе. Он переработал и дополнил «Очерки по истории русской культуры» — юбилейное издание вышло в 1936 году, через сорок лет после первого тома. Написал «Историю второй русской революции», двухтомную работу «Россия на переломе», посвящённую Гражданской войне.
В июне 1921 года он вышел из партии кадетов и вместе с Максимом Винавером образовал Парижскую демократическую группу, позже преобразованную в «Республиканско-демократическое объединение». Его «новая тактика» предполагала отказ от вооружённой борьбы с советской властью и лозунг «Советы без большевиков». Это вызвало раскол среди кадетской эмиграции. Многие обвиняли его в предательстве белого дела.
28 марта 1922 года Милюков приехал в Берлин из Парижа с лекцией «Америка и восстановление России». Зал Берлинской филармонии был переполнен — около 1200 человек. Несмотря на политические разногласия, его давний соратник Владимир Набоков писал в газете «Руль», что идеологическая полемика не мешает приветствовать визит «одного из крупнейших и авторитетнейших русских деятелей».
Милюков закончил лекцию и собирался покинуть трибуну, когда из зала выскочил человек с криком: «Мы отомстим за убийство государя!» Это был Пётр Шабельский-Борк, офицер-монархист. За ним — второй террорист, Сергей Таборицкий. Они открыли огонь.
Владимир Набоков и Август Каминка бросились к стрелявшим. Набоков успел выбить пистолет из рук одного из нападавших, но был смертельно ранен вторым. В него попали три пули. Он умер на месте, закрыв собой Милюкова.
Милюков остался жив. Было ранено ещё девять человек. Террористов задержали.
Судебный процесс прошёл в июле 1922 года. Выяснилось, что Шабельский-Борк и Таборицкий планировали убийство ещё в 1916 году, после той самой речи в Думе. Они считали Милюкова виновным в революции, в гибели царской семьи, в крахе России. Оба признались, что незадолго до покушения приняли большую дозу наркотиков.
Таборицкого приговорили к 14 годам каторжных работ, Шабельского-Борка — к 12. Но уже через пять лет, в 1927 году, их выпустили на свободу.
Владимир Набоков стал жертвой покушения, предназначенного другому. Его сын, молодой Владимир Набоков, будущий автор «Лолиты», потерял отца, пытаясь осмыслить эту трагедию через всё своё творчество.
1920-1930-е годы Милюков провёл в Париже, работая над газетой, читая лекции в Сорбонне, Колледже социальных наук, Франко-Русском институте. Он был учредителем и председателем Общества русских писателей и журналистов, Клуба русских писателей и учёных, одним из организаторов Русского народного университета.
Его политическая эволюция удивляла многих. Человек, всю жизнь боровшийся с царским самодержавием, в эмиграции постепенно примирялся с мыслью, что Советская Россия — это всё-таки Россия. Он поддерживал имперскую внешнюю политику Сталина. Когда началась советско-финская война 1939-1940 годов, заявил: «Мне жаль финнов, но я за Выборгскую губернию».
В канун Второй мировой войны утверждал: «В случае войны эмиграция должна быть безоговорочно на стороне своей родины». Во время войны был решительным противником Германии. Искренне радовался победе советских войск под Сталинградом.
Для большинства белой эмиграции, мечтавшей о крушении большевистского режима, такая позиция была неприемлемой. Милюкова обвиняли в оппортунизме, в предательстве. Но он оставался верен своему пониманию патриотизма: Россия больше любого режима.
11 июня 1940 года вышел последний, 7015-й номер «Последних новостей». Париж был оккупирован немцами. Милюков уехал на юг Франции, в небольшой городок Экс-ле-Бен в Савойе.
31 марта 1943 года, в возрасте 84 лет, Павел Николаевич Милюков умер. Он не дожил до победы всего два года. До последних дней оставался истинным патриотом своей страны, хотя эта страна отвергла и его либеральные идеалы, и его политический путь.
Он был похоронен на временном участке кладбища в Экс-ле-Бен. Вскоре после окончания войны его старший сын Николай перевёз гроб отца в Париж, в семейный склеп на кладбище Батиньоль, где ранее была похоронена его жена Анна Сергеевна.
Фигура Павла Милюкова остаётся одной из самых противоречивых в русской истории XX века. Для одних он — выдающийся учёный, мужественный либерал, пытавшийся направить Россию по пути конституционных реформ. Для других — безответственный политик, своей речью 1916 года подтолкнувший страну к революционной катастрофе.
Он хотел европейской России — с парламентом, правовым государством, гражданскими свободами. Но история распорядилась иначе. Его речь «Глупость или измена?» действительно стала сигналом к революции, но не к той, о которой он мечтал. Его семьдесят два дня в должности министра иностранных дел показали, что либералам было не по силам удержать власть в стране, раздираемой социальными конфликтами и измученной войной.
Историк Василий Ключевский когда-то не дал своему ученику докторскую степень. Но сам Милюков в итоге стал доктором honore causa Кембриджского университета. Он был признан одним из крупнейших русских историков своего времени. Его «Очерки по истории русской культуры» до сих пор переиздаются и изучаются.
В научной работе Милюков утверждал, что Россия идёт европейским путём развития, пусть и со своими особенностями. В политической деятельности пытался это доказать практически. Не получилось. Но сама попытка была масштабной, искренней и мужественной.
Владимир Набоков-старший, отдавший жизнь, защищая своего политического оппонента, называл Милюкова «одним из самых замечательных русских людей», человеком «огромных, почти неисчерпаемых знаний». Однако добавлял: «Волею судеб Милюков оказался у власти в такое время, когда прежде всего необходима была сильная, неколеблющаяся и не отступающая перед самыми решительными действиями власть».
Может быть, в этом и заключается трагедия Павла Милюкова: блестящий учёный, энциклопедист, человек западной культуры и парламентских дебатов оказался у руля государства в момент, когда требовались не слова, а действия, не компромиссы, а решительность. Он пытался остановить лавину конституционными средствами — и был сметён ею.
Но его идеалы — правовое государство, парламентаризм, гражданские свободы — пережили и его самого, и ту эпоху. И в этом смысле Павел Милюков не проиграл. Он просто жил не в своё время.
Павел Милюков
Посмотреть фото
| Родился: | 27.01.1859 (84) |
| Место: | Москва (RU) |
| Умер: | 31.03.1943 |
| Место: | Экс-ле-Бен (FR) |
