Lil Durk оправдан по делу о заказном убийстве в Лос-Анджелесе, но остаётся под стражей
13.09.2026 01:09:03
В 1943 году в скромной лаборатории американского университета произошло чудо, которое изменило ход истории человечества. Молодой аспирант склонился над чашкой Петри с обычной землей и увидел то, что искали врачи всего мира на протяжении веков — лекарство от туберкулеза, "белой смерти", которая убивала больше людей, чем все войны вместе взятые. Но за этим открытием стояла не случайность, а тридцать лет кропотливой работы украинского эмигранта, который верил, что спасение человечества лежит буквально под ногами — в черноземе, среди миллиардов невидимых микроорганизмов, ведущих свою тайную войну на жизнь и смерть. Это история о том, как бедный еврейский мальчик из забытого местечка Российской империи стал одним из величайших благодетелей человечества, подарив миру эру антибиотиков и спасение от болезней, которые тысячелетиями казались неизлечимыми.
Стокгольм, 10 декабря 1952 года. Концертный зал.
64-летний мужчина с седыми волосами и глубоко посаженными глазами поднимается на сцену, чтобы получить самую престижную награду в медицине. Его руки — руки человека, который всю жизнь работал с микроскопом и чашками Петри, — слегка дрожат от волнения. Представитель Каролинского института произносит слова, которые эхом разнесутся по всему миру:
«В отличие от открытия пенициллина профессором Александром Флемингом, которое было в значительной степени обусловлено случаем, получение стрептомицина стало результатом длительного, систематического и неутомимого труда большой группы ученых».
Зельман Абрахам Ваксман получает Нобелевскую премию по физиологии и медицине за открытие стрептомицина — первого эффективного лекарства против туберкулеза. В этот момент он думает о далекой украинской деревне, где начался его путь к славе. О черноземе, который научил его искать жизнь в земле. О том, как судьба превратила бедного еврейского мальчика в одного из величайших благодетелей человечества.
Новая Прилука, Киевская губерния, Российская империя, 1888 год.
22 июля 1888 года в небольшом еврейском местечке Новая Прилука, в двадцати милях от Винницы, родился мальчик, которого назвали Зельман. Это было не то имя, которое записали в документах — там значилось древнееврейское имя Шломо, в честь царя Соломона. Но за годы русское произношение исказило его до «Зольман», а позже, в Америке, он станет Зельманом.
Его отец, Яков Ваксман, был набожным человеком, который зарабатывал на жизнь, сдавая в аренду небольшие дома в соседних деревнях. Мать, Фрейда Лондон, была женщиной образованной — редкость для того времени и места. Она знала идиш, умела читать на иврите и говорила по-украински. Эти знания пригодились ей, когда мужа призвали в армию, и она была вынуждена самостоятельно вести небольшую торговлю галантереей.
Дом Ваксманов находился в черноземной степи, где летом колосились пшеница, рожь, ячмень и овес, а зимой бескрайние поля покрывал снег. Эта земля была невероятно плодородной — чернозем давал урожай год за годом без истощения. Маленький Зельман не знал тогда, что эта земля под ногами станет ключом к его будущим открытиям.
Формирующим влиянием на мальчика стала его мать и ее семья. Когда Зельману было девять лет, семью постигла трагедия — умерла его младшая сестра Мириам. Девочка заболела дифтерией, и хотя из Киева выслали антитоксин, он прибыл слишком поздно. Эта смерть навсегда врезалась в память мальчика и, возможно, определила его будущий интерес к борьбе с болезнями.
Получить образование еврейскому мальчику в царской России было непросто. Религиозные квоты не позволяли поступить в гимназии — единственные учебные заведения, где можно было получить среднее образование. Но существовал другой путь: любой, кто мог выдержать месячные конкурсные экзамены, получал аттестат, приравненный к гимназическому.
Зельман начал учиться в хедере — частной религиозной школе, где изучал Тору и Талмуд. К семи годам он уже читал священные тексты на иврите, а к девяти мог цитировать наизусть целые главы Библии. Но со временем его интересы расширились — он зачитывался Жюлем Верном, а повзрослев, увлекся Достоевским, Ибсеном, Шекспиром и Толстым.
В 1907 году, в возрасте девятнадцати лет, Зельман впервые попытался сдать экзамен на аттестат зрелости. Но его постигла неудача — экзаменатор по географии, обнаружив, что юноша не знает названия реки, протекающей через Берлин (Шпрее), отказался задавать дальнейшие вопросы и поставил почти нулевую оценку. Неудача по одному предмету означала полный провал.
Но Зельман не сдался. В 1909 году он наконец получил аттестат. В том же году произошло еще одно важное событие — умерла его мать. С ее смертью исчезли последние связи, удерживавшие молодого человека в России.
Филадельфия, 2 ноября 1910 года.
Двадцатидвухлетний Зельман Ваксман сошел с корабля в Филадельфии в компании своего друга детства Пейси Митника. У них было несколько вариантов — Швейцария, Южная Америка или Соединенные Штаты. Выбор пал на Америку, где жили родственники.
Зельман отправился в Нью-Джерси, на ферму своего двоюродного брата Менделя Корнблатта, бывшего переплетчика, который научил его основам научного земледелия. Этот опыт оказался бесценным — работа с почвой заложила основы для будущих научных интересов.
Весной 1911 года Зельман выиграл государственную стипендию и поступил в Рутгерский сельскохозяйственный колледж. Ключевую роль в его выборе сыграл доктор Джекоб Липман, заведующий кафедрой бактериологии, такой же русский эмигрант. Липман сразу разглядел талант молодого студента и направил его интересы в сторону почвенной микробиологии — области, которая тогда была почти неизученной.
В 1915 году Зельман получил степень бакалавра наук по сельскому хозяйству, а в 1916 году — магистра. В том же году он стал натурализованным гражданином США и женился на Деборе Митник (которую ласково называли Бобили), девушке из той же украинской деревни, которая приехала в Америку раньше него.
Для получения докторской степени Зельман отправился в Калифорнийский университет в Беркли, где в 1918 году защитил диссертацию по биохимии. Во время учебы он подрабатывал в медицинской компании «Каттер Лабораториз», что заложило основы его будущего сотрудничества с промышленностью.
Вернувшись в Рутгерс в 1918 году, Ваксман начал работать преподавателем почвенной микробиологии в колледже и микробиологом на сельскохозяйственной опытной станции. Он попросил называть его именно микробиологом, а не бактериологом, поскольку интересовался не только бактериями, но и грибами, и актиномицетами.
В 1919 году у супругов Ваксман родился единственный сын — Байрон Халстед Ваксман, названный в честь одного из наставников отца в Рутгерсе. Байрон позже стал выдающимся иммунологом и профессором медицинской школы Йельского университета.
В 1920-е годы Ваксман сосредоточился на изучении почвенных микроорганизмов. Он исследовал разложение растительных и животных остатков, образование гумуса, роль бактерий в окислении серы. В 1922 году он выделил Thiobacillus thiooxidans — бактерию, окисляющую серу, что считал своим важнейшим открытием до начала работы над антибиотиками.
В 1930 году Ваксман получил звание профессора почвенной микробиологии. К этому времени он уже был признанным специалистом в своей области. В 1931 году он основал лабораторию морской микробиологии в Океанографическом институте в Вудс-Хол, штат Массачусетс.
Его книга «Принципы почвенной микробиологии» (1927) стала настоящим научным бестселлером и заложила основы новой дисциплины. Ваксман изучал, как микроорганизмы разлагают органические вещества, как они взаимодействуют друг с другом, какую роль играют в плодородии почвы.
В 1932 году произошло событие, которое кардинально изменило направление исследований Ваксмана. Американская национальная ассоциация по борьбе с туберкулезом обратилась к нему с просьбой изучить, почему туберкулезная палочка (палочка Коха) быстро погибает в почве.
Ученые давно замечали странную закономерность: когда больные туберкулезом умирали и их хоронили, или когда их мокрота попадала в землю, бактерии-возбудители быстро исчезали. Возникал вопрос: не содержит ли почва микроорганизмы, способные уничтожать болезнетворные бактерии?
Ваксман понял, что наткнулся на явление микробного антагонизма — способности одних микроорганизмов подавлять рост других. Он предположил, что некоторые почвенные бактерии могут вырабатывать вещества, убивающие патогенные микроорганизмы.
В конце 1930-х годов Ваксман разработал систематическую программу поиска антимикробных веществ. В течение четырех лет он и его коллеги исследовали около десяти тысяч различных почвенных микроорганизмов, ища те, которые могли бы воздействовать на болезнетворные бактерии.
В 1940 году ученые выделили актиномицин — первое антибактериальное вещество из почвенных микроорганизмов. Но оно оказалось слишком токсичным для человека. Однако это была важная веха — было доказано, что почвенные бактерии могут производить лекарства.
Именно тогда Ваксман предложил термин «антибиотик» для обозначения веществ, которые один микроорганизм вырабатывает для борьбы с другим. До этого использовали термин «антибиоз», но Ваксман считал, что нужно слово, которое подчеркивало бы практическое применение этих веществ.
В 1942 году команда Ваксмана открыла стрептотрицин — антибиотик, эффективный против туберкулезной палочки. Но и он имел серьезные побочные эффекты, делавшие его непригодным для широкого применения.
19 октября 1943 года, около двух часов дня, в лаборатории Ваксмана произошло событие, которое изменило историю медицины. Его аспирант Альберт Шац работал с культурой Streptomyces griseus — актиномицетом, который Ваксман изучал еще со студенческих лет.
«Это случилось 19 октября 1943 года около двух часов дня, когда я понял, что был открыт новый антибиотик», — писал позже Шац. Вещество, которое он выделил, оказалось эффективным не только против туберкулезной палочки, но и против возбудителей чумы, бруцеллеза и туляремии.
Стрептомицин был вторым в истории антибиотиком (после пенициллина), но первым, эффективным против туберкулеза. Это было революционное открытие — туберкулез на протяжении веков был одним из главных убийц человечества, «белой смертью», которая косила целые семьи.
После открытия стрептомицина началась кропотливая работа по его очистке и испытаниям. Ваксман понимал, что от качества очистки зависела жизнь людей. Он разработал методы получения чистого стрептомицина и технологию его массового производства в глубинной культуре.
В 1946 году, после нескольких лет тестирования, стрептомицин начал широко применяться для лечения туберкулеза. Впервые в истории появилось эффективное лекарство против этой страшной болезни. Стрептомицин был особенно ценен тем, что действовал на бактерии, устойчивые к сульфаниламидам и пенициллину.
Успех стрептомицина побудил других ученых к поиску новых антибиотиков. Лаборатория Ваксмана продолжала работать — в 1948 году был открыт неомицин, также нашедший широкое применение в медицине.
Однако триумф омрачил серьезный конфликт. Альберт Шац, который непосредственно выделил стрептомицин, требовал признания своего вклада и доли в патентных доходах. Ваксман настаивал на том, что заслуга принадлежит ему как руководителю исследований.
Конфликт дошел до суда. В итоге стороны пришли к досудебному соглашению: Шац получил финансовую компенсацию и признание статуса со-открывателя стрептомицина. Однако отношения между учителем и учеником были безнадежно испорчены.
Когда в 1952 году Ваксман получил Нобелевскую премию, Шац остался за бортом. Нобелевский комитет решил, что он был всего лишь лаборантом, работавшим под руководством ученого. Это решение до сих пор вызывает споры в научном сообществе.
Используя половину доходов от патентов на стрептомицин, Ваксман в 1951 году создал Фонд микробиологии имени Ваксмана. На эти деньги был построен Институт микробиологии Ваксмана в Рутгерском университете, который стал одним из ведущих центров по изучению антибиотиков.
Первым президентом фонда был сам Ваксман, а после его смерти эту должность занял его сын Байрон, который руководил фондом с 1970 по 2000 год.
Ваксман получил множество наград и почетных званий. Он был членом Национальной академии наук США, почетным доктором университетов Льежа, Афин, Павии, Мадрида, Страсбурга, Иерусалима и многих других. В 1950 году он был награжден орденом Почетного легиона Франции.
Ваксман был не только выдающимся ученым, но и плодовитым автором. Он написал более 400 научных статей, 28 книг и 14 научных брошюр. Его автобиография «Моя жизнь с микробами» (1954) стала бестселлером и дала читателям представление о том, как делаются великие открытия.
В семейной жизни Ваксман был счастлив. Его брак с Деборой продлился всю жизнь — они были вместе 57 лет, до ее смерти в 1974 году. Дебора была талантливой певицей и художницей, она поддерживала мужа во всех его начинаниях.
Их сын Байрон пошел по стопам отца, став выдающимся ученым. Он специализировался на изучении рассеянного склероза и работал в Гарвардской медицинской школе, а затем в Йельском университете.
В 1958 году Ваксман ушел с поста директора Института микробиологии, но продолжал работать как почетный профессор. У него была своя лаборатория, где он занимался исследованиями рака и продолжал писать.
Летом он работал в своей лаборатории в Вудс-Хол, где изучал морскую микробиологию. Это место стало для него вторым домом — именно там он чувствовал себя наиболее творчески активным.
Ваксман продолжал путешествовать, читать лекции, получать награды. В 1968 году Национальная академия наук США учредила премию имени Зельмана Ваксмана в области микробиологии, которая присуждается каждые два года за выдающиеся достижения в этой области.
16 августа 1973 года Зельман Ваксман скончался в возрасте 85 лет в больнице Вудс-Хол. Он был похоронен на кладбище Вудс-Хол в Массачусетсе. На его надгробии выгравированы слова на иврите и английском языке из книги пророка Исайи: «Да отверзется земля и принесет спасение» (Исайя 45:8).
Эта надпись символически отражает всю жизнь Ваксмана — человека, который действительно извлек спасение из земли, найдя в почвенных микроорганизмах лекарства от смертельных болезней.
Открытие стрептомицина спасло миллионы жизней. До его появления туберкулез был практически неизлечимой болезнью. Теперь «белая смерть» перестала быть приговором. Работы Ваксмана заложили основы современной антибиотикотерапии и привели к созданию целой индустрии по поиску и производству антибиотиков.
Жизнь Зельмана Ваксмана — это история о том, как любопытство, упорство и систематический подход могут изменить мир. Мальчик из украинской деревни, который играл в черноземе, стал ученым, спасшим миллионы жизней.
Его открытие было не случайным, в отличие от открытия пенициллина Флемингом. Это был результат десятилетий изучения почвенных микроорганизмов, понимания их взаимодействия, систематического поиска нужных веществ.
Ваксман показал, что природа — неиссякаемый источник лекарств. Его подход — изучение продуктов жизнедеятельности микроорганизмов — стал основой современной фармацевтической промышленности. Большинство современных антибиотиков были найдены именно таким способом.
Сегодня, в эпоху устойчивости к антибиотикам, когда старые лекарства теряют эффективность, подходы Ваксмана вновь становятся актуальными. Ученые всего мира продолжают искать новые антибиотики в почве, в морских организмах, в самых неожиданных местах.
История Зельмана Ваксмана — это напоминание о том, что наука не знает границ и национальностей. Украинский еврей, ставший американским ученым, подарил миру лекарство, которое спасло людей всех национальностей и вероисповеданий.
Его жизнь показывает, что иммиграция может быть благом не только для самого иммигранта, но и для всего человечества. Америка дала Ваксману возможность учиться и работать, а он отплатил открытиями, которые принесли пользу всему миру.
В конце концов, Зельман Ваксман сделал то, о чем мечтал всю жизнь — он заставил землю отдать свои секреты на благо человечества. Его наследие живет в каждом человеке, спасенном антибиотиками, в каждой лаборатории, где ищут новые лекарства, в каждом ученом, который верит, что природа может дать ответы на самые сложные вопросы медицины.
Фото из открытых источников
Посмотреть фото
| Родился: | 22.07.1888 (85) |
| Место: | Новая Прилука (RE) |
| Умер: | 16.08.1973 |
| Место: | Хайаннис (US) |
| Фотографии | 4 |
