Skip to main content

Звезда упала

Случается, что более всего
мне хочется, чтоб не случалось ничего.
Вот полнолуньем доверху полна
над побережьем дышит тишина.
Пускай она оберегает нас
и в этот, и в бегущий следом час.
Да только в мире никакая нить
не может все навеки закрепить.
И с неба – видишь? – валится звезда
птенцом, который выпал из гнезда.

Память о теплушке

Нас по дорогам той войны
везли машины.
Нас увозил от тишины
их бег мышиный.
И фронт их тряс по сотням трасс,
как погремушки,
но я еще в тот грозный час
застал теплушки.
Открыты двери с двух сторон,
и – беспристрастно
через сердца, через вагон
сквозит пространство.
Сквозят отлогие поля,
равнин изломы,
на грубых нарах шевеля
клоки соломы.
Сквозят, играя с лозняком,
степные реки…
Я тем волшебным сквозняком
пронзен навеки!

Колокола сквозь листья

На взгорье звонница была
(земля глуха, лесиста),
и долетали до села,
где ты жила, где ты росла,
колокола, колокола
сквозь листья.
Среди глубокой тишины
мелькала шубка лисья,
и были явственно слышны
колокола сквозь листья.
Тогда, наверное, была
лесная даль сквозистей,
но все слышны колокола,
сквозь горы, где дожди и мгла,
сквозь жизнь, что между нас легла,
сквозь листья.

Старый парк

Уставленный наядами
и ликами харит
за бронзовой оградою
он чахнет и хандрит.

Здесь давностью бироновой
полно дыханье хвой,
дупло запломбировано
на липе вековой.

Фонтанчик быль старинную
ещё плетёт, журча, –
он – струйкой стеариновой
оплывшая свеча.

Мы смотрим на обители
надтреснутых дубов
с заносчивостью жителей
космических годов.

Сидим, от солнца скрытые;
и лишь павлиний глаз,
поблескивая крыльями,
с цветка глядит на нас.

Не выдержавший искуса,
из-под зелёных век
следит за нами искоса
давно прошедший век.

Вечерний свет

Осенний день, темнея над долиной,
лучом ласкает женщину; а ей
ещё обмазать надо хату глиной,
дров наколоть и накормить детей,

и за водой пойти дорогой длинной,
сойти к ручью по выступам камней…
Достойно, богатыршею былинной
несёт она поклажу трудных дней.

Она несёт на коромысле воду,
и в такт шагам поскрипывают вёдра,
вечерний свет течёт по веткам ив…

Такой, глядишь, и мирозданье впору!
Она идёт устало в гору, в гору,
на плечи небо звёздное взвалив.

Ветки

В деревьях – музыки избыток,
певучесть в линиях немых.
Мы ни фальшивых, ни избитых
мелодий не увидим в них.

Не буки скрещивают руки,
не вязы связывают кров –
то над землёю виснут звуки
изгибом веток и стволов.

Не раз их сдержанная сила
меня на крыльях возносила,
без них я мёртвого мертвей.

И в долгий час труда и в роздых
я переполнен весь, как воздух,
беззвучной музыкой ветвей.

Север

Рыбак от берега отчалил,
расстался с северной звездой.
Теперь лишь ветер в криках чаек
меж ним и ею – как связной.

Рыбак бесстрашен и отчаян,
но в этот раз простор сквозной
его от счастья отлучает
и жжёт горючею слезой.

Звезда занозой обернулась.
Звезда ушла. Не обернулась…

А в море, у скалистых груд,
в три косяка проходит палтус,
и ровным ветром дышит парус,
округлый, как девичья грудь.

Фантастический сонет

Я чувствовал давно, что кто-то свыше
за мною наблюдает. И не раз
меня пугал неотвратимый глаз
повсюду, даже под родною крышей.

И я однажды явственно услышал
прикосновенье чьих-то рук... Угас
во мне поток сознанья... Тише, тише
стучало сердце... Таял сил запас...

Но с лёгкостью для нас непостижимой
в меня вошло волшебною пружиной
изобретенье инопланетян.

Они, не тратя и минуты лишней,
перевели на вечность стрелку жизни,
и я вскочил, бессмертьем осиян!

Эпиграммы на собственные болезни

В мире нет снадобья смеха полезней,
а всё же никто не посмел написать
эпиграммы на собственные болезни.
Лишь я их целебность
решил на себе испытать!

1. Коронарная недостаточность

Королём средь поэтов я так и не стал...
Но и публика неблагодарная...
Вместо ж этой короны, о коей мечтал, – недостаточность коронарная.

2. Прописан декамевит

Жизнь полна урона,
много пережито
от 'Декамерона'
до декамевита.

3. Экстрасистолы

У меня бумажник свистнули...
В результате экстрасистулы.

4. Анализ на протомбин

О, протромбин! О, протромбин,
зачем ты всплыл в моей крови,
и протрубил, и протрубил
конец любви, конец любви?!

5. Пародонтоз

Вижу в каждом дантисте педанта,
адские боли они усмиряют уколами доз,
эх, хорошо было шляться по аду
невозмутимому Данте,
Данте не мучил пародонтоз.

6. Ишиас

Этого не пожелаю врагу:
стул под собой не могу оседлать,
лечь – ещё так сяк...
Вот сесть не могу!
Чем же я буду стихи сочинять?

7. Склероз

Склероз меня ни капли не томит,
в нём никакой не вижу я суровости,
прекрасная болезнь!
Ничто ведь не болит,
но каждый день – сплошные новости!

8. Хондроз

Онегинский век я давно перерос,
отныне томит не хандра, а хондроз.

9. Радикулит

Нога хромает правая, неистово болит,
и с завистью на левую – здоровую – глядит,
глядит, дрожит от гнева:
ей хочется 'налево'!

10. Выздоровление

Я, как всегда, проснулся рано,
и город, солнцем залитой,
движеньями подъёмных кранов
зарядку делает со мной.

Поэзия

Мы слышим звуки, слышим речи,
Но по Вселенной разлита
Сверхчуткая, свехчеловечья
Бетховенская
Глухота.

Пред ней ничто радар на крыше,
пред ней ничто и слух совы, –
она биенье мысли слышит
и прорастание травы.

Гремит безмолвьем зимний вечер,
Снежинка, завершив полёт,
Не тихо падает на плечи,
а – удивительно поёт…

МЫ БЫЛИ ЗВЕЗДАМИ

Мы были звездами. Истоки наши - в них. Все в мире скроено из их горячей ткани. Материя миров в небесных кладовых хранится штуками, рулонами, кусками.
Ничто не может стыть на старом рубеже. Нет смерти. Жизнь горит от звездного накала. Пролился света луч, глядишь - он мысль уже! И молния одна, сверкнув, другою стала!
'В глазах - сиянье звезд. В улыбке - солнца свет' Кто это первый раз сказал? Какой поэт?
И до конца ли он осознавал свой гений?
В сравненьях этих, старых, точно мир,
В поэзии истершихся до дыр, Закон неисчислимых превращений.

История в фотографиях (205)

69

Алла Пугачева и клавишник группы «Рецитал» Игорь Николаев ищут где бы выпить за любовь. 1984 г. Моника Белуччи и Софи Марсо. Люк Эванс, Орландо Блум и Питер Джексон отдыхают на съемочной площадке «Хоб...

История в фотографиях (204)

158

Пенелопа Крус, 1992 г. Путин с дочками и женой, начало 90-ых. Пенелопа Крус, 1992 г. Артисты балета Большого театра за кулисами смотрят матч чемпионата мира Испания-Россия, 2018 год....

История в фотографиях (203)

183

Майкл Джексон, 1978 год. Кристанна Соммер Локен (Kristanna Sommer Løken) — американская актриса и фотомодель. Гидроцикл начала века. Озеро Анген. Франция. 1900-е....

История в фотографиях (202)

195

Джон Бон Джови и Синди Кроуфорд, сентябрь 1994 г. Джин Шримптон, которую нaзывают первой супер-моделью, 1965 год. Пpинцесса Диана пoднимает тpость, упавшую у пoжилой жeнщины в Гoнконге, 1989 гoд....

История в фотографиях (201)

191

Самый первый выпуск "Последний герой", 17 ноября 2001 года. Четыре сестры Романовы, 1906 г. Джейн Мейнсфилд, 50-ые....