Людибиографии, истории, факты, фотографии

Михаил Дитерихс

   /   

Mihael Diterihs

   /
             
Фотография Михаил Дитерихс (photo Mihael Diterihs)
   

День рождения: 17.04.1874 года
Возраст: 63 года
Дата смерти: 09.10.1937 года

Гражданство: Россия

Биография

русский генерал и общественный деятель.

Русский генерал и общественный деятель. Один из организаторов Белого движения в Сибири. В июле 1919 командовал Сибирской армией А. В. Колчака, в июле — ноябре 1919 — Восточным фронтом. Лично курировал следствие по убийству Царской Семьи, проводимое следователем Н. А. Соколовым. Отстаивал православно-монархические позиции. Сумел сплотить вокруг себя православных русских людей и провести в 1922 в Приморье Приамурский Земский собор, на котором его участники объявили, что “Верховная Всероссийская власть принадлежит Царскому Дому Романовых”.

VK Facebook Mailru Odnoklassniki Twitter Twitter Twitter Print

17.11.2008

Образование получил в Пажеском корпусе и академии Генерального Штаба в 1900 г. Служил в Туркестане. После участия в русско-японской войне служил в Главном управлении Генерального Штаба. Участник Первой мировой войны, в начале 1915 г. – генерал-квартирмейстер Юго-Западного фронта, под его контролем разрабатываются все основные операции фронта. Генерал-майор с декабря 1915 г. Начальник штаба 3-й армии в Греции, командующий Экспедиционным корпусом в Салониках в 1916 г. Был близок к Алексееву. Начальник штаба особой Петроградской армии при Крымове при походе на Петроград Корнилова. В августе 1917 г. – ему был предложен пост военного министра, отказался от него, с сентября 1917 г. назначен генерал-квартирмейстером Ставки главковерха, а с 3 ноября – начальник штаба Ставки, при захвате ее большевиками ареста избежал. Дитерихс 8 ноября 1917 г. уехав в Киев к семье, вскоре стал начальником штаба Чехословацкого корпуса по предложению самих чехов и словаков (март 1918 – январь 1919 гг.).

Михаил Дитерихс фотография
Михаил Дитерихс фотография

В 1918 г. – один из организаторов успешного выступления Чехословацкого корпуса против Советской власти в конце мая того же года. Командующий Забайкальской группой сил Сибирской группировки Чехословацкого корпуса в районе Иркутск - Чита - Владивосток. Находясь во главе передовых его эшелонов, он в июне 1918 г. взял Владивосток. Продвигаясь в Сибирь, соединился с силами Гайды 11 июля 1918 г. в районе Иркутска. На просьбы Войцеховского и Каппеля прислать подкрепления под Уфу заявил, что сможет прислать 1-е уральские части туда лишь в начале декабря 1918 г. Во время переворота Колчака 18 ноября 1918 г. находился в Уфе. Получил приказ от Колчака: арестовать деятелей КОМУЧа за их подрывную деятельность против установления власти Верховного Правителя, но некоторое время колебался и лишь 26 ноября 1918 г. исполнил приказание и ушел из рядов Чехословацкого корпуса "в отставку", поссорившись с чехами и словаками. Этот эпизод его биографии надолго задержал продвижение Дитерихса к высшим командным постам белых сил на востоке России. Сразу после ухода из Чехословацкого корпуса, просит у Колчака личного разрешения отбыть на Дальний Восток со специальной задачей – доставки туда реликвий Императорской семьи, собранных им на Уральском фронте. В апреле 1919 г. приезжает в Омск в "японофильском поезде", в распоряжение русской белой армии на востоке России, являлся кандидатом № 1 на пост Начальника штаба армии Колчака. Не выбран под предлогом из-за нахождения его на чехословацкой службе. Генерал для поручений при Колчаке.

Реклама:

В 1919 г. некоторое время занимался изучением обстоятельств убийства царской семьи, руководитель комиссии по расследованию с января по июль 1919 г. В июле 1919 г. командовал Сибирской армией Колчака, генерал-лейтенант. Выступал противником проведения Челябинской операции летом 1919 г., считая, что возлагать ее на ослабленные силы одной Западной армии нельзя. 22 июля – 17 ноября 1919 г. – командующий белым Восточным фронтом, одновременно, после ухода Лебедева с поста начальника Штаба, назначается на его место, а также военным министром. Инициатор проведения борьбы против большевиков как религиозной. Благодаря ему созданы добровольческие отряды – дружины Святого Креста и Полумесяца, целиком погибшие в боях против красных. Проводит Тобольскую наступательную операцию августа - сентября 1919 г., после ряда выдающихся успехов (большевики были отброшены за Тобол, понеся большие потери) завершившуюся неудачно во многом из-за преступной медлительности командующего казачьими сибирскими корпусами Иванова-Ринова, отставки которого он вскоре добился. В ноябре 1919 г. отстранен Колчаком от командования Восточным фронтом во многом из-за интриг против него Сахарова в момент, когда для спасения белой армии на востоке России он предлагал оставить заблаговременно Омск и вывезти оттуда все ценности и тыловые части. Вскоре Колчак снова предложил ему этот пост, но Дитерихс поставил условием занятия им его отставку Колчака и отъезд его заграницу. Совершил с остатками армии Колчака Великий Ледовый Поход. Предлагал Колчаку план, согласно которому для сохранения армии надо было отойти за Иртыш. Эмигрировал после отклонения его предложения. Жил в Харбине с конца декабря 1919 по июнь 1922 гг. с перерывами.

До конца лета 1920 г. – Управляющий военного ведомства Забайкалья. В июле - августе 1920 г. направлен Семеновым для переговоров с Приморским коалиционным правительством относительно дальнейшей переброски белых сил в Приморье для устройства их там и реорганизации. Посланцы Семенова сорвали его переговоры с Владивостоком. Семенов считал, что Дитерихс был главным инициатором развернутой в войсках в 1920 г. против него кампании. Из-за интриг в армии Вержбицкого против Лохвицкого решил отстраниться от участия в борьбе в Забайкалье и уехал в Харбин, так как, по его мнению, там сложилась "нерабочая обстановка". После падения правительства Меркуловых 1 июня 1922 г. вступил в командование белыми силами Приморья после ухода Вержбицкого. Официально вступил в должность после передачи ему полномочий временно исполняющим обязанности командующего белыми силами в Приморье генералом Молчановым 8 июня 1922 г. В этот же день он принимал парад свергнувших Меркуловых войск и стал Председателем Правительства. Управляющие Ведомствами Правительства 9 июня 1922 г. примкнули к нему. Дитерихс не хотел устранения правительства Меркуловых и желал, опираясь на него, вести борьбу против большевиков. Он 10 июня 1922 г. добился самороспуска Народного Собрания. Дитерихс объявил, что в условиях смуты он подчиняется Приамурскому Временному Правительству до созыва в Приморье Земского Собора. Созывом Земского Собора он рассчитывал создать авторитетную власть и привлечь обывателей на свою сторону. Несмотря на сохранение правительства Меркуловых и внешне хорошие отношения, между Дитерихсом и Правительством шла борьба, так как Меркуловы не хотели включения в правительство представителей армии. С объявлением Японией летом 1922 г. об эвакуации своих войск, призвал всех в Приморье сохранять спокойствие.

Дитерихс открыл 23 июля 1922 г. в Приморье монархический Земский Собор и избран им "единоличным правителем и воеводой земской рати" – силами приморских белогвардейцев. Это было обусловлено разногласиями между семеновцами и каппелевцами по вопросу о государственном управлении белым Приморьем. Фактически, власть ему была передана Меркуловыми. Выдвигал Гондатти на пост Председателя Правительства. Почти единогласно Дитерихс 8 августа 1922 г. был избран Председателем Правительства и 9 августа 1922 г. объявил себя Правителем Приамурского Земского Края и Воеводой Земской Рати. Объявил реорганизацию в армии: корпуса стали группами, полки – дружинами. Это вызвало в армии кривотолки. Дитерихс сократил тыловые части, переорганизовал снабжение войск, учитывая все особенности войны при нахождении белых сил в рамках Приморья. Упразднил систему контрразведок. Несмотря на все его меры по повышению боеспособности армии, этого ему добиться не удалось. Перестроил гражданскую жизнь в крае: организовал Земскую Думу, Совет Внешних Дел, Поместный Совет, подготовлял Поместный Собор; Совет Земской Группы должен был решать все гражданские дела. Всегда был против претензий всех белых правительств на "всероссийскость", желая подготовить условия для будущего воссоздания России постепенно. Объявил "крестовый поход" против Советской России, выступал за восстановление монархии. В армии, особенно в частях "семеновцев", назывался "титулом" "Ваше Преосвященство".

С полевым штабом и Земской Думой 26 августа 1922 г. Дитерихс переехал в Никольск-Уссурийский, чтобы укрепить оборону белых войск в связи с уходом японцев. Установил основной административной единицей Южного Приморья церковный приход. Содействовал усилению антибольшевистской борьбы в Якутии в 1922 г. Дитерихс выехал в Спасск 5 сентября 1922 г., чтобы ознакомиться с обстановкой под городом и лично встретиться с местным населением для информирования его о дальнейших мероприятиях власти. Во время этой поездки заболел. Будучи больным, 15 сентября 1922 г. выступил на открытии Национального Съезда. В этой речи призвал приморцев к жертвенности в пользу Белой армии, в результате чего была получена крупная сумма денег и много теплых вещей. Под руководством Дитерихса была успешно проведена мобилизация. Потерпел неудачу снова вовлечь Японию в кампанию против коммунистов. Он желал за ее счет пополнить запасы оружия и боеприпасов. Публиковал во Владивостоке свои изыскания по делу об убийстве Царской семьи: "Убийство царской семьи и членов дома Романовых на Урале". Под его командованием белые войска разбили красных под Хабаровском, но в силу разных причин, важнейшей из которых было резкое ухудшение погодных условий в Приморье, не смогли ликвидировать красный Анучинский партизанский район. После неудачи в октябре его сил под Спасском, объявил об отходе в Китай и Корею, "но не к японцам". В то же время, Дитерихс добился эвакуации семей военных на судах японцев, а также привлек для этого Красный Крест США и Великобритании, которые, по его настоянию, взяли на себя заботы о раненых и больных. Сам он отступал во главе самой крупной группировки белых из Приморья, насчитывавшей 9 тысяч человек и 3 тысячи лошадей.

Отошел с ними к Посьету и Новому Киеву, где находился до сдачи Владивостока 25 октября 1922 г. Отошел с этой группировкой в Гензан. С 25 октября 1922 г. – эмигрант, один из главных лидеров белой эмиграции на Дальнем Востоке. До мая 1923 г. находился в эмигрантском лагере. Глава Дальневосточного отдела РОВС. В 1931 г. из Шанхая он обратился с листовкой "К белой русской эмиграции всего мира", в которой призвал к борьбе с Советской Россией. Умер в сентябре 1937 г. в Шанхае.

План генерала Дитерихса о глубоком отходе

Лучшие дня


Композитор, написавший лучшие песни нашего детства
Посетило:184
Владимир Шаинский
Человек, который поджег собственную голову
Посетило:156
Уильям Боннер
Проделавший более 40 экспедиций и восхождений
Посетило:154
Федор Конюхов

Генерал Дитерихс отдавал себе ясный отчет в том, что идея Колчака о прочной задержке армий на реке Иртыш неосуществима; но даже и при ее осуществимости невозможно было смотреть на Омск как на столицу с пребыванием там Правительства, коль скоро этот город вошел бы в линию фронта. Приходилось также считаться с близким наступлением зимы, когда Иртыш переставал быть преградой и оборонительной линией. По всем этим соображениям Дитерихс отдал приказ армиям начать глубокий отход, а Колчак должен был скрепя сердце сделать распоряжение об эвакуации правительственных учреждений.

По плану Дитерихса, Первая армия должна была отойти к Томску для укомплектования, остальные две к Омску, Новониколаевску, Мариинску и далее, глядя по обстановке. Часть правительственных учреждений начала переезжать в Иркутск. К сожалению, этот план своевременно осуществлен не был; как и почему, я скажу ниже. Сейчас я хочу остановиться на соображениях, что сулил нам этот план, если бы был приведен в исполнение, или, уточняя вопрос, решить, могла ли потом вновь возродиться Белая наступательная борьба в Сибири с надеждою на одоление Красных. Несомненно, могла, но при непременном наличии одного из двух условий: или чтобы Красные были совершенно разбиты в Европейской России Деникиным, и тогда Сибирская армия не позволила бы им удержаться в Сибири, куда они естественно должны были бы броситься после Волги. Другая возможность удержаться была явно невероятна — это чтобы японцы решились поддержать нашу армию своими войсками, за что потребовали бы больших земельных компенсаций, а на это не пошел бы Колчак.

Вне этих двух условий не было и одного шанса на сто на успешное возобновление борьбы весною 1920 года. Я говорю, конечно, о борьбе наступательной. Ни план Дитерихса, ни какой иной уже не сулил нам успеха. Война была проиграна потерей времени, пространства и живой силы благодаря целому ряду колоссальных стратегических и политических ошибок. Год назад с линии Пермь-Екатеринбург-Челябинск ничего не стоило вместе с 50 тысячами чехов достигнуть Волги между Самарой и Царицыным, усилиться по пути оренбургскими и уральскими казаками и соединиться с Деникиным. На эту операцию стоило пойти даже с риском открыть проход в Сибирь через Уральский хребет. Много труднее, но все же не невозможно, было подойти к Москве через Вятку, для чего надо было действовать совокупными силами в этом направлении, медленно, методически и согласуя свои действия с тем, что происходило у добровольцев. Колчак вместо того или другого плана пошел на авантюристическую стратегию Лебедева. Результатом такой стратегии было то, что уже к середине июля войска понесли ряд крупных поражений и пришли в расстройство. Но в это время далеко еще не все было потеряно, и если бы тогда же послушались совета опытных генералов и отошли для переустройства и укомплектования за реку Ишим, кампанию можно было бы начинать заново в том или другом направлении или перейти к активной обороне до весны будущего года. На понимание этого положения Лебедевым, Сахаровым и К° рассчитывать, конечно, не приходилось, потому что они вообще ничего не понимали, но как не понял такой простой вещи адмирал Колчак — это является необъяснимым, ибо всякий, кто его знал, не мог не видеть, что это человек очень умный и широко образованный, к тому же выдающийся морской стратег, тактик и техник. Ведь если бы в Балтийском или Черном морях флот под его начальствованием потерпел ряд неудач, он, наверно, не стал бы дальше бить лбом стену, а обратился бы к исследованию причин понесенных неудач и в дальнейшем изменил бы свою стратегию или тактику. Уму непостижимо, как не пришло ему в голову то же самое в сухопутном деле, где он к тому же мог воспользоваться чужим знанием, почерпнутым долголетней службой. Создается впечатление, что Колчак или боялся, или стыдился признаваться в своем сухопутном невежестве и не только не просил помощи у опытных людей, но отталкивал ее, когда ему ее предлагали. Так, он взял с собою Будберга в поездку к армии Сахарова, но на оперативный доклад не пригласил и о предстоящих операциях с ним не разговаривал. В другой раз Будберг, по должности Военного Министра, предложил ему подать свое письменное мнение о стратегическом положении наших армий и возможном образе их действий. Колчак сухо ответил, что он имеет все сведения от своего Начальника Штаба. Это уже не обостренное самолюбие, а положительно какое-то затмение.

Из этих двух примеров, несомненно, явствует, что и Будберг страдал той же болезнью, о которой я выше упоминал, — отсутствием воли и твердости своего мнения перед старшим начальником. В качестве опытного старого генерала он имел полное право быть выслушанным, и особенно Колчаком, явно несведущим в сухопутном деле, и Сахаровым — слишком молодым и неопытным в управлении крупными операциями. Следовательно, раз Колчак не догадался позвать его на оперативный доклад, Будберг сам должен был напроситься на него, отложив в сторону свое самолюбие.

Во втором случае незачем было спрашивать разрешения Колчака о представлении ему своего мнения по оперативным вопросам, а следовало прямо подавать доклад. Дело Колчака было прочесть его или нет, согласиться с ним или нет. Будберг свой долг исполнил бы. Нет ничего глупее, как развившееся у нас широко пассивное толкование тоже довольно неумной поговорки: «На службу не напрашивайся, от службы не отказывайся» или, еще хуже, «Всяк сверчок знай свой шесток». Вот эта-то стыдливая пассивность и погубила Россию. На службу смотрели как на какое-то частное и личное дело старшего начальника и, если он не спрашивал, о своем мнении боялись даже заикнуться. Это особенно гибельно сказалось во времена Временного Правительства, так быстро развалившего армию при полной несопротивляемости военного командования.

Возвращаясь к плану Дитерихса, я еще раз повторяю, что отход от Омска в глубь Сибири, зимою и после потери большей части армии и военного имущества, уже не оставлял надежды на возможность новой наступательной кампании будущим летом. Большевики, конечно, продолжали бы преследование Сибирских войск, и возможно, что этим последним пришлось бы отходить даже в Забайкалье. Но если бы удалось совершить в полном порядке отход, намеченный Дитерихсом, то мы все же имели бы очень существенные выгоды. Прежде всего, сохранилась бы жизнь многих тысяч людей, погибших в последующем паническом отступлении, и уцелел бы сам Колчак, воплощавший в себе символ всероссийской власти. В его руках сохранился бы весь золотой запас, за счет которого могла бы быть переброшена на восток армия Врангеля из Крыма. Уйдя в Забайкалье, можно было надолго, если не на все царствование большевиков, образовать независимую часть Российского государства из Забайкальской, Амурской и Приморских областей. Географические условия, судоходный Амур, две железные дороги и наличие войск и денег делали оборону этой территории вполне осуществимой. Там же нашла бы убежище и работу разбросанная ныне по всему миру русская эмиграция.

Но и этот возможный маленький кусочек русского счастья уплыл у нас из рук благодаря колебаниям Колчака и его легкой отзывчивости на активность, хотя бы и заведомо нелепую.




Ваш комментарий (*):
Я не робот...

Лучшие недели


Всякий человек способен прожить более ста лет
Посетило:435
Поль Брэгг
Тыква как средство передвижения
Посетило:392
Дмитрий Галицын
Летчик группы «свободных охотников»
Посетило:490
Екатерина Буданова

Добавьте свою новость

Здесь
Администрация проекта admin @ peoples.ru
history