Людибиографии, истории, факты, фотографии

Петр Багратион

   /   

Petr Bagration

   /
             
Фотография Петр Багратион (photo Petr Bagration)
   

День рождения: 10.07.1765 года
Место рождения: Тифлис, Грузия
Дата смерти: 24.09.1812 года
Россия
Возраст: 47 лет

Гражданство: Россия

Лев русской армии (часть 2)

Полководец

"Князь Багратион - наиотличнейший генерал, достойный высших степеней" А.В. Суворов

VK Facebook Mailru Odnoklassniki Twitter Twitter Print

05.11.2004

'В России нет хороших генералов.

Исключение составляет Багратион'

Реклама:

Наполеон, 1812 г.

'О, как велик На-поле-он

Он хитр, и быстр, и тверд во брани,

Но дрогнул лишь уставил длани,

К нему с штыком Бог-рати-он'

Г. Р. Державин

Лучшие дня

Мао Асада - чемпионка мира и рекордсменка Книги Гиннесса
Посетило:23541
Мао Асада
Сергей Бондарчук: Голливудский размах советской эпохи
Посетило:4100
Сергей Бондарчук
Майкл Дуглас: Идеальный мужчина
Посетило:1847
Майкл Дуглас

'Багратион - Лев русской армии'

А. И. Чернышев

(Постоянный представитель царя

при императоре Франции)

* * * * * * *

Наполеон использовал нарушение Россией условий Тильзитского договора в качестве предлога для развязывания войны. Он стремился изолировать Россию и использовать в войне против нее все основные западноевропейские государства. Правительства этих государств, трепетавшие перед Наполеоном, покорно принялись за формирование войск для его армии. 12 (24) февраля 1812 г. прусский король подписал с Наполеоном договор о совместных действиях против России и обязался выставить 20-тысячный корпус при 60 орудиях, а также обеспечивать французскую армию продовольствием во время ее продвижения через территорию Пруссии. 2 (14) марта 1812 г. был заключен аналогичный договор с Австрией. Австрийский император обещал выставить 30-тысячный корпус при 60 орудиях. Только Швеция, понеся тяжелые жертвы в войне 1808-1809 гг., не пошла за Наполеоном и заключила 24 марта (5 апреля) 1812 г. союзный договор с Россией.

Не удалась также Наполеону попытка сделать своим союзником Турцию. В результате разгрома русской армией под начальством М. И. Кутузова турецкой армии в 1811 г. турецкое правительство вынуждено было подписать 16 (28) мая 1812 г. Бухарестский мир, одним из условий которого являлось обязательство Турции сохранять нейтралитет в случае войны между Россией и Францией.

Несмотря на эти две неудачи. Наполеон все же сумел образовать во главе с Францией обширную коалицию западноевропейских государств, обладавшую огромными материальными ресурсами.

Одновременно с дипломатической подготовкой была развернута усиленная подготовка необходимых сил и средств. Эта подготовка проводилась в необычных до того времени масштабах. 'Никогда еще до сих пор не делал я столь обширных приготовлений' - заявлял Наполеон.

Путем непрерывных мобилизаций во Франции и среди населения подвластных государств Наполеон поставил под ружье 1200 тыс. человек, из которых 600 тыс. находились внутри страны, а 600 тыс. с 1372 орудиями составили так называемую "Великую армию" и предназначались для войны против России.

Армия Наполеона отличалась большим разнообразием входивших в нее частей. Помимо собственно французских войск, она включала в себя войска почти всех национальностей тогдашней Европы: итальянцев, австрийцев, пруссаков, баварцев, вестфальцев, саксонцев, вюртембергцев, поляков и других.

Значительная часть иностранцев, служивших в армии Наполеона, была насильственно завербована и враждебно относилась к действиям французского командования. Эти обстоятельства, а также несправедливые цели войны не способствовали поддержанию в армии дисциплины и высокого морального духа. Тем не менее она обладала хорошей боевой выучкой, имела опытный командный состав, еще верила в авторитет Наполеона и поэтому, несмотря на недостатки, представляла собой грозную силу.

Большое внимание было уделено подготовке тыла и материальному обеспечению войск. В крепостях по р. Висле сосредоточивались огромные запасы продовольствия. Создавались склады боеприпасов. Развертывались военные госпитали. Улучшалась дорожная сеть. Для организации подвоза войскам продовольствия и военного имущества было сформировано 20 обозных батальонов. Формировались транспорты также из повозок, отобранных у местного населения.

Обширные приготовления правительства крупной французской буржуазии к войне против России требовали от царского правительства незамедлительного проведения действенных мероприятий по организации надежной обороны государства. Однако русский царизм, зная о надвигавшейся опасности, не сумел должным образом подготовить страну к отражению вражеского нашествия.

Прежде всего, царское правительство оказалось бессильным разработать конкретный план войны, отвечавший сложившейся обстановке.

Накануне войны со стороны ряда военных деятелей правительству были представлены различные соображения, записки и планы относительно возможного характера действий против наполеоновской Франции. Предпочтение было отдано плану, составленному военным советником Александра I генералом Фулем, бывшим прусским офицером.

Исходя из того, что приграничная полоса России разделялась болотами Полесья на две части - северную и южную, Фуль допускал вероятным наступление наполеоновской армии только на одном направлении: или севернее Полесья или южнее его. В связи с этим он предлагал сформировать две армии и расположить первую в северной части приграничной полосы, а вторую - в южной. В случае наступления противника севернее Полесья первая армия должна была отступать к сильно укрепленному лагерю, который надлежало возвести у Дриссы на Западной Двине, и сковать там наступавшие войска противника. Тем временем вторая армия должна была действовать им во фланг и тыл. Если бы противник перешел в наступление южнее Полесья, то вторая армия обязана была отступать на Житомир и Киев, а первая армия - действовать на тылы и коммуникации наступавшего противника.

План Фуля был порочным в своей основе. Он не учитывал возможности ведения противником одновременного наступления на обоих указанных направлениях. И это в момент, когда против России надвигался сам Наполеон, вот уже 15 лет воюющий с целой Европой и незнающий поражения. Кроме того, предусматривавшееся этим планом разделение русской армии на две группировки, изолированные одна от другой труднопроходимой полосой Полесья, создавало противнику благоприятные условия для разгрома их по частям. Тем не менее, Александр, слепо веривший в авторитет своего советника, принял план Фуля и положил его в основу ведения войны против наполеоновской Франции. Согласно этому плану севернее Полесья в районе Вильно была сформирована 1-я Западная армия, а южнее Полесья, в районе Лупка, - 2-я Западная армия. На Западной Двине у Дриссы началось спешное строительство укрепленного т.н. "Дрисского лагеря".

Весной 1812 года царское правительство сделало попытку улучшить стратегическое развертывание русской армии путем сближения 1-й и 2-й Западных армий. С этой целью 2-я Западная армия была передислоцирована к северу от Полесья сначала в район Пружан, а затем - Волковыска. В районе Луцка, на месте прежнего расположения 2-й Западной армии, была сформирована 3-я Западная армия.

Однако это мероприятие не привело к коренному улучшению стратегического развертывания русской армии. И в этом случае военные силы России, располагавшиеся на западной границе, оставались растянутыми и раздробленными.

Непосредственно перед открытием военных действий стратегическое развертывание военных сил России на западной границе было следующим:

1-я Западная армия в составе 1, 2, 3, 4, 5 и 6-го пехотных, 1-го и 2-го кавалерийских и одного казачьего корпусов общей численностью 127 тыс. человек при 558 орудиях располагалась на фронте 180 км от Россиены до Лиды, имея казачий корпус выдвинутым в район Гродно.

2-я Западная армия в составе 7-го и 8-го пехотных, 4-го кавалерийского корпусов и девяти казачьих полков общей численностью 36 тыс. человек при 180 орудиях (не считая 27-й пехотной дивизии, включенной в состав армии 9 (21) мая 1812 г. и находившейся в пути из Москвы) располагалась на фронте 100 км в районе Волковыск, имея казачьи полки развернутыми кордоном вдоль границы.

3-я Западная армия общей численностью в 43 тыс. человек при 165 орудиях находилась в районе Луцка.

Разрыв между 1-й и 2-й Западными армиями достигал 100 км, а между 2-й и 3-й армиями - 200 км.

Общая численность военных сил России, противостоявших на западной границе армии Наполеона, составляла 210 тыс. человек при 903 орудиях. Таким образом, противник имел почти тройное превосходство в живой силе и более чем полуторное - в артиллерии.

Единого командования армиями правительство не создало. В условиях разбросанности сил это сильно затрудняло взаимодействие армий.

Строительство оборонительных сооружений было развернуто недостаточно. В приграничных районах начался ремонт и усиление крепостей. Было приступлено к постройке ряда новых крепостей и предмостных укреплений. Однако все эти работы велись крайне медленно и к началу военных действий не были окончены. Организация материального обеспечения войск оставляла желать лучшего. Правда, в Прибалтике, Белоруссии, на Украине, особенно вдоль рек Западной Двины, Березины и Днепра, создавались продовольственные склады.

Таким образом, к моменту вторжения полчищ Наполеона обстановка для России и ее вооруженных сил была тяжелой. Противник обладал подавляющим численным превосходством. Русские армии были развернуты неудачно, не имели единого главнокомандующего и реального плана ведения войны.

Наполеон, располагая огромными силами и средствами, намеревался уничтожить русскую армию в приграничной полосе, а затем быстрым выдвижением своих войск овладеть Москвой и продиктовать России условия мирного договора. Стратегическое значение Москвы Наполеон выразил следующими словами: 'Если я займу Киев, я возьму Россию за ноги; если я овладею Петербургом, я возьму ее за голову; заняв Москву, я поражу ее в сердце'.

В соответствии с этим замыслом в начале июня 1812 г. Наполеон развернул свою армию за р. Вислой на линии Варшава-Кенигсберг тремя группами корпусов: левое крыло, центр, правое крыло.

Левое крыло в составе 1, 2 и 3-го пехотных, 1-го и 2-го кавалерийских корпусов и французской гвардии общей численностью в 220 тыс. человек с 527 орудиями находилось под личным командованием Наполеона.

Центральная группа под командованием вице-короля Италии принца Евгения Богарне состояла из 4-го и 6-го пехотных, 3-го кавалерийского корпусов и итальянской гвардии общей численностью в 85 тыс. человек с 208 орудиями.

Правое крыло в составе 5, 7 и 8-го пехотных, 4-го кавалерийского корпусов общей численностью в 75 тыс. человек с 166 орудиями находилось под командованием брата Наполеона - Жерома (Иеронима) Бонапарта.

Левый фланг армии Наполеона обеспечивался 30-тысячным прусским корпусом маршала Макдональда, а правый - 35-тысячным австрийским корпусом генерала Шварценберга.

Кроме того. Наполеон имел крупные резервы общей численностью в 160 тыс. человек, которые располагались в Пруссии.

Главный удар должна была наносить левофланговая группа корпусов с задачей, переправившись на правый берег Немана, разгромить 1-ю Западную армию русских и овладеть Вильно.

Центральной группе корпусов надлежало содействовать левофланговой группе корпусов в выполнении поставленной перед ней задачи.

Задача правофланговой группы корпусов заключалась в том, чтобы демонстративными действиями сковать войска 2-й Западной армии, воспрепятствовать их движению к северу на соединение с 1-й Западной армией и тем самым дать возможность левофланговой и центральной группам корпусов разгромить 1-ю Западную армию и овладеть Вильно.

В дальнейшем войска правого крыла наполеоновской армии предполагалось использовать совместно с остальными силами в решительных действиях против 2-й Западной армии.

В ночь на 12 (24) июня 1812 г. войска левого крыла наполеоновской армии приступили к переправе через Неман у Ковно (ныне Каунас). Началась война.

После оставления поста главнокомандующего Молдавской армией П. И. Багратион некоторое время находился не у дел. Лишь 7 (19) августа 1811 г. последовал императорский указ о назначении его главнокомандующим Подольской армией, которая располагалась на Украине в Киевской, Волынской и Подольской губерниях.

В начале сентября 1811 г. Багратион вступил в командование Подольской армией, а весной 1812 г. был утвержден в должности главнокомандующего 2-й Западной армией, сформированной на базе Подольской армии. Новая армия сначала располагалась в районе Луцка, а затем была передислоцирована в район Волковыска.

Таким образом, в период, когда надвигались грозные события Отечественной войны 1812 г., Багратион занимал в русской армии крупную по тому времени должность. Возглавляемая им армия прикрывала важнейшее западное стратегическое направление. Это возлагало на Багратиона ответственные задачи по обороне границ России.

Перед лицом обширных военных приготовлений со стороны наполеоновской Франции Багратион проявлял большую озабоченность за судьбу своей родины и принимал конкретные меры в интересах обеспечения безопасности страны. Одним из шагов в этом направлении явилась разработка им плана кампании 1812 г., который был изложен в специальном представлении Александру.

Характеризуя положение, сложившееся в Европе, Багратион отмечал, что в своем неограниченном стремлении к завоеванию мирового господства Наполеон покорил многие европейские народы и что над Россией нависла реальная угроза подвергнуться такой же участи. 'Он выжидает только той минуты, - писал Багратион Александру о намерениях Наполеона, - когда с вящею для него пользою возможет водрузить пламенное знамя на пределах империи вашей ?'.

Считая войну неизбежной, Багратион рекомендовал Александру принять неотложные меры по обеспечению безопасности России с тем, чтобы оградить страну от внезапного нападения врага. В этих целях он предлагал немедленно направить французскому правительству ноту, в которой, с одной стороны, изложить о средствах, принятых русским правительством для поддержания мира между Россией и Францией, и с другой стороны, указать на все действия Наполеона, направленные против миролюбивых намерений России. Подтвердив готовность русского правительства и впредь стремиться к сохранению и укреплению дружественных отношений между обоими государствами, нота должна была сделать французскому правительству предложение об установлении демаркационной линии по реке Одер или какому-либо другому рубежу. Через этот рубеж наполеоновские войска не должны были переходить. Переход этого рубежа войсками, хотя бы одним батальоном, должен был рассматриваться Россией как объявление ей войны. По мнению Багратиона, установление такой демаркационной линии могло бы служить достаточной гарантией, обеспечивающей Россию от внезапного нападения врага. Одновременно с отправлением ноты Багратион советовал провести следующие мероприятия по подготовке русской армии к защите страны:

1) усилить расположенные на западной границе войска, развернув их в двух группах: одну в районе Белостока численностью в 100 тыс. человек с достаточным количеством артиллерии, а другую в Прибалтике в составе не менее пяти дивизий, снабдив ее не только полевой, но и, насколько возможно, сильнейшей осадной артиллерией, полностью обеспеченной боеприпасами;

2) во второй линии, на удалении 100-150 верст от этих войск, составляющих главную армию, расположить запасные войска численностью в 50 тыс. человек, которые необходимо использовать в зависимости от обстановки;

3) для бесперебойного обеспечения войск продовольствием заблаговременно учредить магазины, которые содержали бы не менее чем годовой запас продовольствия и фуража на 250-тысячную армию, а также подготовить транспортные средства для перевозки месячного запаса продовольствия и фуража на 150-тысячную армию;

4) привести в боевую готовность Балтийский флот. Багратион считал наиболее вероятным, что Наполеон в интересах выигрыша необходимого времени для развертывания своей армии будет медлить с ответом на указанную ноту и "не взирая ни на что" перебрасывать войска через предложенную ему демаркационную линию. В этом случае Багратион предлагал расположенные у Белостока войска в мае 1812 г. не более как в два дня выдвинуть на Вислу и занять ими Варшаву. Войска, расположенные в Прибалтике на границе с Восточной Пруссией, должны были в один и тот же день и с такой же быстротой выдвинуться к Грауденцу, перейти Вислу и при содействии Балтийского флота овладеть Гданьском. Вслед за войсками первой линии надлежало передвинуть также войска второй линии. Дальнейшие планы военных действий предусматривалось определить в зависимости от действий противника.

'...Главная... польза от такого внезапного и скорого движения, мною предполагаемая,- писал Багратион,- состоит в том, что театр войны удалится от пределов империи и что мы в состоянии будем занять на р. Висле такую позицию, которая бы преподавала нам возможность с большею твердостию и решительностию действовать противу неприятеля'.

Кроме того, указанные действия, по мнению Багратиона, высоко подняли бы моральный дух русской армии, укрепили международное положение России и способствовали развитию освободительного движения в странах, порабощенных наполеоновской Францией.

Багратион хорошо понимал, что предстоявшая война с обеих сторон производима будет с самым большим напряжением, и поэтому рекомендовал заблаговременно создать надежные резервы для восполнения потерь действующей армии. Он предлагал рекрутов, обучавшихся в рекрутских депо, расположить в третьей линии, на удалении 100-150 верст от запасных войск, и, кроме того, объявить новый рекрутский набор.

Таково в основных чертах содержание плана кампании 1812 г, разработанного Багратионом. Анализ этого плана свидетельствует о глубокой и правильной оценке Багратионом обстановки накануне вторжения наполеоновской армии. Намеченные им мероприятия носили активный характер и обеспечивали надежную защиту России от внезапного нападения врага. Большой интерес представляет основная идея плана Багратиона - упредить противника в нанесении первого удара.

План Багратиона, как и ценные предложения многих других военных деятелей по вопросу о ведении войны против наполеоновской Франции, не был принят царским правительством. Вместе с тем оно не информировало Багратиона ни о намеченном по совету Фуля общем плане ведения войны, ни о конкретной задаче, которая возлагалась на 2-ю Западную армию.

Обеспокоенный таким положением, Багратион еще 17 (29) апреля 1812 г. из Луцка запросил военного министра М. Б. Барклая де Толли об общем плане военных действий. 'Полагаю, - писал Багратион, - что при начатии военных действий получу я на сей счет подробнейшие замечания от вашего высокопревосходительства, ибо вам более известны политические дела и пункты, на которые неприятель устремит свои силы'.

Однако, на этот запрос ответа не последовало. Лишь 3 (15) июня, то есть за 9 дней до начала войны, в главной квартире 2-й Западной армии были получены три предписания Барклая де Толли от 1(13) июня, в которых от имени Александра давались первые указания о характере предстоявших действий и о задаче армии Багратиона.

Согласно этим указаниям задача 2-й Западной армии сводилась к ведению оборонительных действий. От наступательных действий предлагалось воздерживаться. 'Когда решено будет действовать наступательно, - говорилось в одном из предписаний, - тогда в надлежащее время сообщены будут Вашему Сиятельству общие планы операций, но до получения оных Вы имеете поступать оборонительно'.

В случае перехода в наступление превосходящих сил противника 2-й Западной армии надлежало отступить сначала за р. Шару, а затем к Новогрудку и за р. Неман, где она должна была получить дальнейшие указания или о продолжении отступления через Минск к Борисову, или о движении на север, чтобы кратчайшим путем соединиться с 1-й Западной армией.

Багратиону было предложено ознакомиться с состоянием Бобруйска и Борисова как укрепленных пунктов, входивших в район действий 2-й Западной армии, и приступить немедленно к укреплению Несвижа.

Кроме того, ему было приказано установить связь с корпусом генерал-лейтенанта Эртеля, который в составе 18 запасных батальонов, 16 запасных эскадронов и двух казачьих полков формировался у Мозыря для обороны р. Припять, а также с 3-й Западной армией, корпусом Платова и войсками левого крыла 1-й Западной армии.

Выполняя полученные указания, Багратион выслал штабных офицеров для рекогносцировки дороги Валковыск, Зельва, Слоним и переправ через р. Шару от ее устья до м. Биттень. Военному инженеру генерал-майору Ферстеру было поручено осмотреть г. Несвиж и представить соображения о мероприятиях по его укреплению, обследовать крепость Бобруйск и предмостное укрепление у Борисова, произвести рекогносцировку дорог из Несвижа на Борисов и Бобруйск, а также между этими двумя пунктами. Была установлена связь с командиром резервного корпуса генерал-лейтенантом Эртелем, выяснена численность корпуса, его расположение, размещение в районе его дислокации магазинов и рекрутских депо.

Приступив к исполнению полученных указаний, Багратион вместе с тем 6 (18) июня обратился к Александру I с письмом, в котором изложил свои соображения относительно оценки сложившейся обстановки и намеченного плана действий.

Оговорившись, что, не будучи введенным в круг политических вопросов, он будет говорить лишь о предметах, которые известны ему на основе боевого опыта, Багратион подверг резкой критике стратегическое развертывание русской армии, отмечая следующие его главные недостатки.

1. Русские армии развернуты на довольно растянутом фронте и в случае намерения противника нанести сильный удар по одной из них нельзя будет воспользоваться своевременной помощью со стороны другой.

2. Русские армии слишком близко расположены к границе и не успеют сосредоточиться для отражения противника, если последний поведет наступление превосходящими силами на каком-либо одном направлении.

3. Неудачное развертывание русских армий позволяет противнику воспрепятствовать их соединению.

Резко критикуя стратегическое развертывание русской армии, Багратион решительно осудил также намеченный план действий. При этом он особенно подчеркнул крайне отрицательные последствия, которые вызовет в войсках отступление. Чтобы избежать этого, Багратион вновь подтвердил свою мысль о необходимости не ждать нападения врага, а сорвать его намерения ведением наступательных действий. '...Гораздо бы полезнее было, - указывал он, - не дожидая нападения, противустать неприятелю в его пределах'.

Вслед за этим письмом Багратион через два дня, 8 (20) июня, направил Александру I другое письмо, в котором, вновь отмечая отрицательные последствия, к которым может привести отступление, настаивал на необходимости нанесения первого удара по врагу. 'Прикажите нам собраться у Гродно и нанесть удар врагам, - писал Багратион - Всякое отступление ободряет неприятеля и дает ему великие способы в краю здешнем, а у нас отнимает дух... Чего нам бояться и маневрами методическими изнурять армию ?'.

11 (23) июня Багратион получил ответ Барклая де Толли на свое отношение от 6 (18) июня. Барклай сообщал Багратиону, что данное ему на случай отступления предписание не означает отказа от наступательных действий и что для осуществления последних он получит в свое время дополнительные указания. Однако, писал военный министр, осторожность требует заблаговременно принять меры и к отступлению, чтобы русские войска не оказались вынужденными вступить в решительное сражение с превосходящими силами врага в невыгодных условиях. Багратиону сообщалось также, что главнокомандующему 3-й Западной армией генералу Тормасову послано распоряжение обеспечивать левый фланг 2-й Западной армии.

Таким образом, в письме Барклая де Толли не было дано ответов на поставленные Багратионом важнейшие вопросы, связанные с неудачным развертыванием русских армий и пассивным характером намеченного плана действий. Из письма вытекало, что верховное командование было намерено придерживаться и в дальнейшем плана Фуля. Что же касается заявления военного министра относительно возможности перехода к наступательным действиям, то оно, очевидно, имело своей целью лишь успокоить Багратиона.

Вполне понятно, что ответ Барклая де Толли не мог удовлетворить Багратиона, и он 12 (24) июня вновь направил представление военному министру, прося последнего доложить Александру I об опасном положении, в котором находилась 2-я Западная армия, а также о необходимости провести неотложные мероприятия по обеспечению русских войск от внезапного удара врага.

Багратион вновь отмечал растянутое положение 2-й Западной армии, которая, имея всего два корпуса и недостаточное количество кавалерии, вынуждена занимать фронт протяженностью в сто верст. При таком положении, докладывал Багратион, армия не будет иметь возможности воспрепятствовать намерениям неприятеля в случае вторжения последнего у Гродно и Белостока.

Кроме того, Багратион обращал внимание на большой разрыв между 2-й и 3-й Западными армиями. Чтобы ликвидировать этот разрыв, он предлагал сблизить 3-ю Западную армию со 2-й, для чего главные силы 3-й армии сосредоточить у Ковеля, а ее правому флангу выдвинуться к Кобрину. 'В таковом соотношении третьей армии со второю - писал Багратион - мы найдем себя в способах к отражению неприятеля, как в противном очень разделенными для пропадания взаимных пособий от одного другому'.

Наконец, Багратион отмечал, что 2-й резервный корпус генерал-лейтенанта Эртеля, расположенный у Мозыря, слишком отдален, чтобы можно было воспользоваться его помощью. По расчетам Багратиона, для выдвижения этого корпуса ко 2-й или 3-й Западной армии потребовалось бы не менее 10 дней. Поэтому он предлагал приблизить корпус к войскам обеих армий, расположив его у Пинска.

Справедливо указывая на разбросанность сил русской армии, Багратион правильно предугадывал и возможный способ действий противника. При создавшемся положении, по его мнению, наилучшим способом действий противника будет разгром русской армии по частям. 'Его выгода непременная - сообщал Багратион, - разделить наши силы, и он, по мнению моему, будет стараться воспользоваться сим...!'.

13 (25) июня поступила директива Барклая де Толли, датированная 12 (24) июня, об изменении задачи, ранее поставленной 2-й Западной армии. В директиве говорилось, что в связи с накапливанием неприятельских сил между Ковно и Меречем и ожидаемой 12 (24) июня переправой противника через Неман, казачий корпус Платова получил задачу действовать из района Гродно во фланг и тыл противника. 2-я Западная армия должна была содействовать казачьему корпусу в выполнении этой задачи, обеспечивая его тыл. Вместе с тем Борисов был указан как пункт, куда надлежало отступить войскам 2-й Западной армии. Далее директива ставила Багратиона в известность, что если 1-й Западной армии не удастся дать противнику сражение перед Вильно, то она сосредоточится у Свенцян, где может быть и будет дано сражение.

14 (26) июня Багратион получил еще одну директиву военного министра, в которой, сообщая о переправе французской армии через Неман у Ковно и о намерении сосредоточить 1-ю Западную армию за Вильно, Барклай де Толли подтверждал задачу 2-й Западной армии, изложенную в директиве от 12 (24) июня.

Новые указания Барклая де Толли не только не облегчали положения 2-й Западной армии, а наоборот, значительно осложняли его. Армии Багратиона ставилась задача совместно с казачьим корпусом Платова действовать во фланг и тыл противника, но не было указано ни времени перехода в наступление, ни направления, в котором надлежало наступать. В директивах ничего не говорилось и о цели, которую преследовали намеченные действия. Не принимался во внимание и противник, сосредоточившийся против 2-й Западной армии. Наконец, указания Барклая де Толли, ставя армии Багратиона новую задачу, не отменяли и ранее отданного распоряжения об отступлении ее к Борисову.

В день получения первой директивы, 13 (25) июня, Багратион направил военному министру доклад, в котором отмечал недостаточность сил 2-й Западной армии для выполнения поставленной ей задачи. Одновременно Багратион решительно осудил предположение сосредоточить 1-ю Западную армию за Вильно. Он считал, что в случае осуществления этого предположения 2-я Западная армия окажется под угрозой быть отрезанной не только от 1-й Западной армии, но и от предначертанной ей линии отступления.

'Ибо одно верное обозрение карты, - писал он, - доказывает, что по отступлении 1-й армии к Свенцянам неприятель, заняв Вильно, может предупредить отступление 2-й армии в Минск и по краткости пути будет там прежде, нежели я достигну туда отступая'. Кроме того, по мнению Багратиона, осуществление намеченного плана действий привело бы к разрыву и без того слабой связи между 2-й и 3-й Западными армиями, а также к исключению всякой возможности их соединения.

На следующий день, по получении второй директивы, Багратион направил Барклаю де Толли новый доклад, в котором опять подчеркнул, что поставленная 2-й Западной армии задача является нереальной и что попытка выполнения ее создаст исключительно трудную обстановку для соединения армий. Донося об этом, Багратион испрашивал разрешения отвести 2-ю Западную армию за р. Шару, 'отступить до Минска и сим упредить быстроту неприятеля'.

Принимая решение об отступлении к Минску, Багратион хорошо понимал, какое огромное значение в сложившейся обстановке приобретала организация взаимодействия войск 2-й Западной армии и казачьего корпуса Платова. Поэтому 14 (26) июня он направил Платову письмо, в котором указывал на большую угрозу, нависшую над войсками 2-й Западной армии и казачьего корпуса. Он писал, что противник, заняв Вильно 16 (28) или 17 (29) июня, может достигнуть Минска к 24 июня (6 июля) и отрезать тем самым пути для соединения с 1-й Западной армией.

Багратион советовал Платову, чтобы не быть отрезанным от 1-й Западной армии, следовать с корпусом правым берегом Немана через Лиду на Минск. Он извещал Платова, что в случае движения его корпуса в указанном направлении, 2-я Западная армия сосредоточится в Слониме и под прикрытием казачьих полков генерал-майора Иловайского начнет отступать на Несвиж. Багратион сообщал далее, что по достижении Несвижа казачьи полки будут направлены к северу и поддержанные главными силами армии могут совместно с корпусом Платова наносить удары по неприятелю и в то же время сохранять связь с 1-й Западной армией.

В письме Багратион приводил следующий расчет расстояний: 'Неприятель имеет от Ковно до Вильно 102, от Вильны до Минска 200 верст, от Минска до Борисова 75, итого 377. Естли же от Вильны возьмет путь по прямой дороге, весьма удобной для переходу войск, оставя Минск вправе, то имеет до Борисова 321; следовательно менее моего тракту 18 верст; ибо от Волковиска до Слепима 59, до Несвижа от Слепима 100, от Несвижа до Минска 105, а от Минска до Борисова 75. А всего 339'.

Доводя до сведения Платова этот расчет расстояний, Багратион старался как бы уверить его в том, что лучшим направлением для движения не только 2-й Западной армии, но и казачьего корпуса является направление на Минск, так как оно дает наибольшие возможности добиться соединения с 1-й Западной армией.

В другом письме, относящемся к этому периоду, Багратион высказал Платову свое отрицательное в данном случае отношение к идее действий во фланг и тыл противника.

'Угрожать фланг и тыл вам неприятелю невозможно, - писал он, - ибо у них везде силы значущие... следовательно, куда бы вы ни пошли, все неудача'. Багратион вновь указал, что наиболее целесообразным способом действий явится отступление к Минску. 'Если на мои донесения ответа до ночи сегодня не получу, - говорилось в письме, - то я вам дам знать о моем отступлении на Слоним, Несвиж к Минску. Вот все, что я могу вам сказать. Лучше там поможешь нашей 1-й армии, нежели здесь по частям дробиться и скитаться'.

Платов согласился с предложением Багратиона. 15 (27) июня он донес ему, что части корпуса последуют от Гродно по правому берегу Немана, 'имея примерно направление на Минск'.

Установление Багратионом и Платовым единства взглядов на характер предстоящих действий сыграло большую положительную роль. Оно обеспечило впоследствии организацию тесного взаимодействия между войсками 2-й Западной армии и казачьим корпусом и спасло их от неминуемого разгрома по частям.

Помимо установления связи с корпусом Платова, Багратион предпринял ряд мер, имевших своей целью не допустить занятие противником Минска. Он приказал 27-й пехотной дивизии, двигавшейся из Москвы на соединение с войсками 2-й Западной армии, остановиться в Минске и оборонять этот пункт в случае наступления него противника со стороны Вильно. Кроме того, им было дано указание выдвинуть в район Минска 12 запасных батальонов, располагавшихся в Бобруйске.

Багратион терпеливо ожидал ответа на свою просьбу об отступлении 2-й Западной армии через Слоним, Несвиж к Минску. В 20 часов 16 (28) июня он получил директиву Барклая де Толли от 15 (27) июня, в которой военный министр сообщал, что корпусу Платова дано приказание начать отступление через Лиду, Сморгонь к Свенцам, действуя по возможности в тыл и фланг противника. Багратиону предписывалось 'соображаясь с сими действиями не допускать, чтобы противник отрезал 2-й Западной армии дорогу через Минск к Борисову, и оберегать правое крыло армии от внезапного неприятельского нападения'.

Директива Барклая де Толли от 15 (27) июня, как и его директивы, полученные Багратионом ранее, не вносила ясности в задачу 2-й Западной армии, а главное - не давала ответа на просьбу Багратиона об отступлении к Минску. Считая дальнейшее пребывание армии в районе Волковыска крайне опасным, Багратион решил по собственной инициативе отводить свои войска в указанном направлении. 16 (28) июня был отдан приказ об отступлении.

В сложившейся обстановке решение Багратиона было наилучшим, так как только быстрое отступление 2-й Западной армии к Минску могло предупредить выход туда неприятельских войск и обеспечить самые благоприятные условия для соединения 1-й и 2-й Западных армий.

Как видно из приведенных выше документов, Багратион не сразу пришел к этому решению. Накануне войны он был сторонником упреждающих действий. Стремясь избавить страну от угрозы вражеского нашествия, он предлагал нанести первые удары по врагу и тем самым сорвать все его замыслы. Эту мысль Багратион очень отчетливо выразил в своем плане кампании 1812 г., а также в представлениях военному министру и царю в дни, непосредственно предшествовавшие открытию военных действий.

Предложения Багратиона были вполне реальными в период подготовки Наполеоном войны против России. Однако в начале июня 1812 г., когда наполеоновская армия уже изготовилась для нанесения удара, а русская армия не была подготовлена для ведения упреждающих действий, эти предложения уже не соответствовали обстановке и были ошибочными. Но не Багратиона следует винить в ошибке, а царское правительство, которое не информировало об обстановке главнокомандующего 2-й Западной армии, прикрывавшей важнейшее стратегическое направление. В своих суждениях Багратиону приходилось основываться лишь на данных штаба армии, которые, естественно, не могли отражать истинного положения, сложившегося на всем театре военных действий.

К чести Багратиона следует отметить, что он сумел вовремя отказаться от этих взглядов. В первые же дни войны он разгадал замысел Наполеона и в своем докладе Барклаю де Толли от 14 (26) июня ставил вопрос не о наступательных действиях, горячим сторонником которых был раньше, а об отступлении 2-й Западной армии с задачей вывести ее из-под угрозы окружения и уничтожения превосходящими силами противника и тем самым сорвать замысел Наполеона. Эту мысль Багратион не только отстоял, но и блестяще осуществил.

К сожалению, некоторые историки не учитывают отмеченной эволюции во взглядах Багратиона и изображают его полководцем, который в период Отечественной войны 1812 г. упрямо держался наступательной тактики и якобы слышать не хотел об отступлении. Такой взгляд не соответствует действительности и принижает Багратиона как полководца, применявшего в своей практике такие способы действий, которые наиболее полно соответствовали обстановке.

Отступательный марш 2-й Западной армии начался 17 (29) июня. Армия двинулась в направлении Зельва, Слоним, прикрываясь двумя арьергардами - конным и пешим. Конный арьергард, состоявший из Ахтырского гусарского, Литовского уланского и одного казачьего полков с конно-артиллерийской ротой, находился под командованием генерал-адъютанта Васильчикова.

В полупереходе от конного арьергарда двигался пехотный арьергард, который составляла Сводная гренадерская дивизия с конно-артиллерийской ротой под командованием генерал-майора Воронцова.

Выделение двух арьергардов вызывалось необходимостью надежно обеспечить 2-ю Западную армию от возможного удара правофланговой группы корпусов наполеоновской армии с тыла.

Чтобы бесперебойно снабжать войска армии продовольствием во время марша, каждый полк выделял команду солдат во главе с опытным офицером. Эти команды, следовавшие впереди своих колонн, во время ночлегов и привалов обеспечивали личный состав полков продовольствием за счет местных средств, взимаемых путем реквизиций. Багратион требовал, чтобы при выполнении указанной задачи ни в коем случае не допускались насилия над мирными жителями, их грабеж.

Войскам 2-й Западной армии предстояло решить нелегкую задачу. Они должны были преодолеть расстояние в 250 верст, в то время как противник, занявший 16 (28) июня Вильно, отстоял от Минска всего на 160 верст. Несмотря на это, указанная задача была вполне реальной, и Багратион был уверен в успешном ее выполнении.

'Я расчел марши мои так, - писал он А. П. Ермолову, - что 23 июня главная моя квартира должна была быть в Минске, авангард далее, а партии уже около Свенцян'. Это был точный и верный расчет. Он обеспечивал наиболее целесообразный способ соединения 1-й и 2-й Западных армий.

Однако планомерное отступление 2-й Западной армии было нарушено вмешательством в действия Багратиона со стороны Александра. В 14 часов 18 (30) июня в м. Зельва флигель-адъютант царя полковник Бенкендорф вручил Багратиону собственноручный рескрипт Александра, которым изменялось направление отступательного марша 2-й Западной армии. Рескрипт предписывал Багратиону отвести войска 2-й Западной армии за р. Шару и двинуть их на соединение с войсками 1-й Западной армии через Новогрудок или Белицы в общем направлении на Вилейку.

Таким образом, 2-я Западная армия должна была совершить трудный и опасный фланговый марш по отношению к главным силам наполеоновской армии, которые вышли к этому времени в район Вильно. Сложность этого флангового движения состояла в том, что армии предстояло сделать 10 переходов в удалении на 4-5 переходов от противника. Кроме того, русские войска вынуждены были двигаться в труднодоступной лесисто-болотистой местности и совершить переправу через крупную речную преграду - р. Неман. Все это неизбежно привело бы к задержке марша, и армия Багратиона могла оказаться под ударом главных сил наполеоновской армии с фронта и войск Жерома Бонапарта - с тыла.

Обязанный подчиниться приказу царя, Багратион приступил к организации марша в новом направлении. Прежде всего ему пришлось решить вопрос, по какому из двух указанных в рескрипте Александра I направлений двигаться войскам его армии, чтобы успешно выполнить поставленную задачу. Путь на Вилейку через Белицы был более коротким и удобным, но он слишком близко проходил от Вильно, а следовательно, являлся и более опасным. Багратион избрал второй путь - через Новогрудок. Хотя этот путь и проходил по труднодоступной лесисто-болотистой местности, отличавшейся плохим состоянием дорог, но зато дальше отстоял от Вильно и уменьшал вероятность встречи с противником. Кроме того, при движении через Новогрудок, который находился ближе к Минску, легче было усилить войска армии присоединением 27-й пехотной дивизии, достигшей к этому времени Минска.

Приняв решение о направлении движения армии, Багратион отдал следующие распоряжения:

а) 27-й пехотной дивизии сосредоточиться в Новогрудке и ожидать прибытия туда главных сил 2-й Западной армии;

б) начальнику инженеров выслать к р. Неман роту саперов с задачей произвести разведку реки у с. Кривичи, м. Николаева и м. Делятичи и построить к 21 июня (3 июля) мостовую переправу в избранном месте;

в) заблаговременно рекогносцировать на правом берегу Немана пути для движения войск на Вишнев и Воложин.

В тот же день был отдан приказ войскам армии о порядке движения в новом направлении. Армия должна была отступать двумя эшелонами на расстоянии около перехода один от другого, прикрываясь конным и пешим арьергардами прежнего состава. Особое внимание Багратион обратил на необходимость понимания всем личным составом существа стоявшей перед армией задачи, для чего приказал разъяснить нижним чинам причину и цель отступления. В этом сказалась характерная черта Багратиона.

Двигаясь в новом направлении, 2-я Западная армия к исходу 19 июня (1 июля) сосредоточилась у Слонима. На другой день она совершила 40-километровый форсированный переход и достигла м. Дворец. С целью ускорения марша войска были освобождены от излишних грузов. При них был оставлен только положенный по штату обоз. Весь обоз, не предусмотренный штатом, был направлен из м. Дворец на Стволовичи, Несвиж для дальнейшего следования на Минск или Бобруйск.

21 июня (3 июля) 2-я Западная армия продолжала движение и, сделав снова форсированный переход около 40 километров, прибыла в район Новогрудка. Ее передовые части достигли м. Делятичи на Немане, переправились через реку, заняли Николаев и Ивье, выдвинув разъезды к северу. В Новогрудке к армии присоединилась располагавшаяся там 27-я пехотная дивизия.

Марш 2-й Западной армии от Волковыска до Новогрудка был совершен с чрезвычайной быстротой. Выступив 17 (29) июня из Волковыска, армия в пять переходов достигла головою Немана, то есть за 5 суток прошла 150 километров. Среднесуточный темп марша составлял 30 километров, причем в последние двое суток армия продвигалась со скоростью 40 километров в сутки.

После выхода на Неман сразу же приступили к организации переправы. У Николаева началась наводка моста и устройство парома для переправы войск, а у Коледзаны производилась наводка моста для переправы обозов.

Тем временем к северу от Николаева на путях дальнейшего движения 2-й Западной армии складывалась угрожающая обстановка.

16 (28) июня наполеоновская армия заняла Вильно. Русская 1-я Западная армия, не принимая сражения, начала отступление в направлении Свенцяны, Дрисса. Это означало, что расчет Наполеона на поражение русских войск в районе Вильно потерпел неудачу.

Убедившись в невозможности разгромить 1-ю Западную армию в приграничной полосе, Наполеон все усилия своих войск решил сосредоточить против 2-й Западной армии, как это предусматривалось его планом. Чтобы определить направление отступления 2-й Западной армии, Наполеон выдвинул по важнейшим дорогам, отходившим от Вильно на юг и юго-восток, сильные авангарды.

17 (29) июня один из этих авангардов, действовавший к югу от Вильно, обнаружил у Больших Солечников русский отряд генерал-майора Дорохова. Этот отряд являлся арьергардом 4-го пехотного корпуса 1-й Западной армии и двигался из м. Ораны в северо-восточном направлении на соединение с главными силами корпуса.

В тот же день другой авангард французской армии, действовавший к юго-востоку от Вильно, получил сведения о расположении русских войск в районе Ошмяны. Этими войсками были части бокового охранения 3-го кавалерийского корпуса 1-й Западной армии, отходившего на Ольшаны, Сморгонь.

18 (30) июня у Больших Солечников произошел бой, в результате которого войска Дорохова отбросили авангард противника. Однако, узнав о расположении к северу крупных неприятельских сил, Дорохов вынужден был повернуть свой отряд на Ольшаны. Он надеялся в этом направлении пробиться на соединение с главными силами 4-го пехотного корпуса.

Одновременно у Ошмяны завязался бой между другим вражеским авангардом и боковым охранением 3-го кавалерийского корпуса. Русские войска стойко отразили все атаки превосходящих сил врага, чем обеспечили отход главных сил корпуса к Сморгони. Успешно выполнив поставленную задачу, они в ночь на 19 июня (1 июля) отошли от Ошмяны вслед за главными силами корпуса.

Получив донесения о появлении на дорогах в Лиду и Ошмяну русских войск и проведенных с ними боях у Больших Солечников и Ошмяны, Наполеон полагал, что эти войска принадлежали 2-й Западной армии русских и что указанная армия двигалась от Гродно в северо-восточном направлении на соединение с 1-й Западной армией. На основе этой неправильной оценки обстановки он решил нанести по армии Багратиона сильный удар на марше во фланг и разгромить ее.

Для выполнения этой задачи по приказу Наполеона была сформирована группа войск, во главе которой находился один из наиболее талантливых военачальников французской армии маршал Даву. Группа состояла из двух пехотных и одной кирасирской дивизий и четырех бригад легкой кавалерии. Всего в составе группы было 34 батальона, 45 эскадронов и 58 орудий. Общая численность группы - 33,864 человека.

Войска Даву перешли в наступление 19 июня (1 июля). Это наступление привело к тому, что для русских войск, располагавшихся к югу и юго-востоку от Вильно, были отрезаны важнейшие пути, которые позволяли наиболее быстро достигнуть соединения с 1-й Западной армией. В первую очередь это относилось к казачьему корпусу Платова и отряду Дорохова.

Отряд Дорохова, отступив от Больших Солечников к Ольшанам и узнав о выдвижении к Ошмяне крупных неприятельских сил, отказался от стремления соединиться с войсками 1-й Западной армии. В ночь на 20 июня (2 июля) он двинулся на соединение со 2-й Западной армией по дороге на Вишнев, Воложин.

Войска казачьего корпуса Платова, оставив 16(28) июня Гродно, отступали в восточном направлении и к 21 июня (3 июля) вышли в район севернее Николаева.

В то время, когда происходили эти события (к северу от Николаева), 2-я Западная армия готовилась к переправе через Неман. Согласно приказу Багратиона армия должна была к 10 часам 22 июня (4 июля) сосредоточиться на левом берегу Немана против Николаева и быть в готовности начать переправу.

С целью дальнейшего освобождения войск от излишних обозов частям разрешалось брать лишь самые необходимые повозки (лазаретные, артиллерийские, продовольственные) и к тому же строго ограниченном количестве. Генералы могли иметь по одному экипажу, а командиры корпусов и начальники дивизий, кроме того, - по одной повозке под канцелярию. Весь остальной обоз, включая частные повозки, принадлежавшие офицерскому составу, сосредоточивался у м. Кореличи, где он должен был разделиться на две части; намечалось: одну переправить через Неман у д. Коледзаны, чтобы дальше направить на Ивенец, Раков и Минск, другую же направить на Мир, Минск.

После переправы для войск 2-й Западной армии предусматривался отдых, а с наступлением темноты - начало марша двумя колоннами.

Первая колонна в составе 28 батальонов, 8 эскадронов, 72 пеших и 24 конных орудий и роты саперов получила задачу двигаться от Николаева на Вишнев. Начальник колонны - командир 7-го пехотного корпуса генерал-лейтенант Раевский.

Вторая колонна в составе 21 батальона, 20 эскадронов, 72 пеших и 12 конных орудий и одного казачьего полка должна была двигаться от Николаева на Воложин. Начальник колонны - командир 8-го пехотного корпуса генерал-лейтенант Бороздин. Для каждой колонны были выделены особые авангарды. Авангард первой колонны составляли Новороссийский и Черниговский драгунские полки, а авангард второй колонны - Ахтырский гусарский и один казачий полки. Арьергард армии должен был составлять конный отряд Васильчикова, усиленный Нарвским пехотным и 6-м егерским полками.

Однако свое решение направить армию двумя колоннами по двум дорогам Багратион не считал окончательным. В зависимости от обстановки он предполагал двинуть армию одной колонной через Бакшты на Воложин.

Утром 22 июня (4 июля) войска 2-й Западной армии начали переправу через Неман у Николаева. К исходу дня удалось переправить лишь части второй колонны. Остальные войска должны были закончить переправу 23 июня (5 июля) ранним утром.

Вечером 22 июня (4 июля) в Николаев прибыл Багратион со своим штабом. Здесь он получил донесение от Дорохова (из Воложина) с сообщением, что его отряд, отрезанный от 1-й Западной армии и преследуемый противником, двигается на присоединение ко 2-й Западной армии. Дорохов просил указаний Багратиона. Тогда же поступил рапорт от Платова, который сообщал о боях с противником, проведенных казачьим корпусом вечером 21 июня (3 июля) и утром 22 июня (4 июля) южнее Вишнева, а также о сосредоточении в Вишневе крупных сил неприятельских войск.

Из анализа обоих донесший Багратион сделал совершенно правильный вывод о том, что противник уже вышел на пути движения 2-й Западной армии. Теперь армии предстояло не совершать крайне опасный фланговый марш, а пробиваться через войска противника. Несмотря на невыгодно складывавшуюся обстановку, Багратион решил продолжать осуществление поставленной задачи. С этой целью он просил Платова сковать противника в районе Вишнева и быть готовым совместно с войсками 2-й Западной армии нанести удар в тыл неприятелю, разбить его и обеспечить возможность соединения с 1-й Западной армией. Отряду Дорохова Багратион приказал возможно дольше удерживать Воложин и лишь в крайнем случае отходить на Кайданов.

Одновременно Багратион внес некоторые изменения в принятый 21 июня (3 июля) походный порядок 2-й Западной армии. Приказом, отданным поздно вечером 22 июня (4 июля), Багратион установил следующий походный порядок. Армия 23 июня (5 июля) сосредоточивалась у м. Бакшты в готовности начать движение одной колонной на Боложин. Авангард армии под начальством генерал-адъютанта Васильчикова составляли Ахтырский гусарский и один казачий полки. Сводная гренадерская дивизия, Нарвский пехотный и 5-й егерский полки и конно-артиллерийская рота. Всего в авангарде было 12 батальонов, 8 эскадронов, 12 конных орудий и один казачий полк.

Главные силы должны были двигаться двумя эшелонами.

Первый эшелон составляли войска 7-го пехотного корпуса,

Второй эшелон - войска 8-го пехотного корпуса.

Во главе каждой колонны Багратион приказал иметь по одной саперной роте для исправления дорог и мостов. Арьергард армии составлял 4-й кавалерийский корпус.

Всем частям было предписано идти возможно более широким фронтом на случай внезапной встречи с противником, а обоз еще сократить, оставив в Николаеве все продовольственные и лазаретные повозки и все экипажи под прикрытием одного батальона конвоя главной квартиры и одного казачьего полка.

В целях обеспечения скрытности марша Багратион приказал на биваках больших огней не разводить.

Принимая это решение, Багратион хорошо понимал те невероятные трудности, с которыми предстояло встретиться войскам его армии. Позднее в рапорте Александру он писал: 'Обозрение за Неманом дорог и местоположений, ведущих от Николаева к Вишневу и Воложину через леса и болота, весьма неудобных для быстрого хода войск, и прибылая в Немане от сильных дождей вода, затруднившая очень мою переправу, представляли мне уже большие затруднения к переходу пространства, мне предлежавшего, занятого войсками неприятельскими'. Поэтому, возможно, уже тогда он сомневался в успехе намеченного плана действий, но все же, выполняя волю царя, надеялся прорваться со своими войсками от Николаева на соединение с 1-й Западной армией.

Однако в ночь на 23 июня (5 июля) Багратион получил тревожные известия о переходе в наступление войск правого крыла наполеоновской армии и выходе их к Слониму со стороны Волковыска, а также к Липнишкам со стороны Гродно. Это обстоятельство внесло в обстановку существенное изменение. Раньше, когда войска правого крыла наполеоновской армии бездействовали, 2-я Западная армия могла совершать марш на Вилейку, не опасаясь за свой тыл. Теперь, когда противник перешел в наступление и на правом крыле своего фронта, создавалась реальная угроза тылу 2-й Западной армии, и с этой угрозой нельзя было не считаться.

Внимательно оценив сложившуюся обстановку, Багратион понял, что даже если бы 2-й Западной армии удалось опрокинуть войска Даву и прорваться на соединение с 1-й Западной армией, она потеряла бы много людей, лишилась бы всех обозов с военным имуществом и оказалась бы настолько ослабленной, что после соединения не принесла бы сколько-нибудь существенной пользы общему делу. В случае же неудачи прорыва она оказалась бы в гибельном положении, так как на путях отступления ее находились войска правого крыла наполеоновской армии.

Все эти обстоятельства заставили Багратиона отказаться от предначертанного Александром I направления движения 2-й Западной армии, повернуть армию в новом направлении и тем самым уйти из-под охватывающего удара наполеоновских войск. Багратион решил отступить на Несвиж, а оттуда двинуться или на Минск, или на Бобруйск, Борисов, чтобы кружным путем стремиться к соединению с 1-й Западной армией. 'Прискорбно таковое предложение, - писал Багратион Платову из Николаева, - но оно столько же необходимо'.

Утром 23 июня (5 июля) по приказу Багратиона была прекращена переправа через Неман, и войска 2-й Западной армии начали движение в направлении Делятичи, Негневичи, Кореличи. Движение армии совершалось в следующем походном порядке.

Во главе армии шел авангард в составе Нарвского пехотного, 5-го егерского, Ахтырского гусарского, Литовского уланского. Киевского драгунского полков, конно-артиллерийской роты и трех донских казачьих полков. Всего в авангарде было 4 пехотных батальона, 20 эскадронов, 12 конных орудий и 3 полка казаков. Командовал авангардом генерал-адъютант Васильчиков.

За авангардом двигались главные силы - 7-й и 8-й пехотные корпуса. Оба корпуса следовали самостоятельными походными колоннами. Перед каждой колонной двигалось по одной саперной роте.

Марш армии обеспечивался с тыла двумя арьергардами - пехотным и конным.

Пехотный арьергард, следовавший ближе к главным силам, составляла Сводная гренадерская дивизия Воронцова с конно-артиллерийской ротой 119 (всего 8 батальонов и 12 конных орудий).

Конный арьергард под командованием генерал-майора Сиверса состоял из Харьковского, Черниговского и Новороссийского драгунских полков, шести казачьих полков и Донской конно-артиллерийской роты (всего 12 эскадронов, 12 конных орудий и 6 казачьих полков).

Приняв решение об отступлении 2-й Западной армии от Николаева и ее движении в новом направлении, Багратион сообщил его Платову. Он предлагал последнему, который не был формально подчинен ему, 'задерживая неприятеля, не подавать ему и малейших видов о нашем отступлении'. Казачий корпус, простояв 23 и 24 июня (5 и 6 июля), мог в ночь на 25 июня (7 июля) отступить к Николаеву. После этого, писал Багратион, '...вместе будем искать средств достигнуть соединиться с 1-ю армиею. Это единственный способ, который впрочем дает нам время соединиться и не потерять много'.

В ожидании ответа от Платова Багратион до 16 часов 23 июня (5 июля) оставался в Николаеве. Не получив к этому сроку ответа, он отправил Платову второе письмо, в котором, вновь подтвердив свое предложение, изложенное в предыдущем письме, просил Платова уведомить о своем решении. 'Я, ежели остаюсь здесь еще теперь, - писал он, - то единственно в поджидании вашего уведомления, на что вы решились'. Вместе с тем Багратион указывал, что переправы, наведенные его армией у Николаева и Коледзаны, будут оставаться неразрушенными и находиться под прикрытием небольших отрядов до полудня 24 июня (6 июля), после чего подвергнутся уничтожению.

Одновременно с письмами к Платову Багратион послал приказание Дорохову, чтобы тот со своим отрядом отступал на Столбцы для присоединения ко 2-й Западной армии у Нового Сверженя.

К вечеру 23 июня (5 июля) 2-я Западная армия достигла Кореличей. Учитывая настоятельную необходимость возможно быстрее прибыть в Минск и упредить выход туда противника, Багратион издал в Кореличах специальный приказ об ускорении марша. Он потребовал от командиров корпусов, дивизий и полков употребить все, чтобы во время марша не изнурить и сохранить войска. Походный порядок на марше устанавливался тот же, каким шли войска от Николаева до Кореличей. Было приказано авангарду выступить в 7 часов, 7-му пехотному корпусу - в 8 часов, 8-му пехотному корпусу - в 9 часов, а арьергарду - спустя час после выступления 8-го корпуса. Пройдя с места ночлега 5 верст, войска должны были отдыхать 1 час, пройдя 10 верст - 2 часа, пройдя 15 верст - 3 часа и т. д. На привалах солдатам было приказано ни перед кем не вставать, за исключением царя, если бы последний прибыл к армии. Сигнал "фельдмарш" отменялся ("сигнал фельдмарш" - барабанный бой, по которому за полчаса или час до начала похода войска поднимались с бивака и готовились к выступлению).

В соответствии с приказом 2-я Западная армия утром 24 июня (6 июля) выступила в направлении Мир, где сосредоточилась к исходу того же дня.

Багратион оставался в Кореличах до 20 часов, ожидая известий от Платова и Дорохова. Здесь был получен рапорт Платова о том, что он, в соответствии с указаниями Багратиона, 24 июня (6 июля) направит войска казачьего корпуса от Бакшт к Николаеву и в ночь на 25 июня (7 июля) произведет переправу через Неман. Платов сообщал также, что для принятия от войск 2-й Западной армии переправы и содержания ее в надлежащей готовности он выслал к Николаеву команду во главе с обер-квартирмейстером корпуса капитаном Тарасовым.

Особый интерес у Багратиона вызвала пересланная Платовым записка генерал-майора Дорохова об отступлении противника из Воложина. Получив это известие, Багратион сделал предположение, что Даву, будучи уверенным в переправе 2-й Западной армии у Николаева, решил сосредоточить все свои силы у Вишнева, чтобы воспрепятствовать движению русских войск в северном направлении. Исходя из этого предположения, Багратион сделал вывод о возможности достигнуть соединения с 1-й Западной армией путем движения 2-й Западной армии в направлении на Новый Свержень, Майданов, Минск. В этих видах занятие русскими войсками Воложина могло бы задержать на несколько дней продвижение неприятельских войск по дороге на Минск.

24 июня (6 июля) Багратион направил Платову письмо, в котором предложил ему занять казачьим корпусом совместно с отрядом генерал-майора Дорохова Воложин и приложить все свои силы к тому, чтобы удержать этот важный пункт по крайней мере до 26 июня (8 июля). С целью отвлечь внимание противника от Воложина Багратион советовал Платову послать со стороны Николаева и Бакшт сильные отряды к Вишневу, заставляя неприятеля тем самым думать о наступлении русских из Николаева. Багратион уведомлял Платова, что действия его войск на Вишнев будут поддержаны тремя драгунскими полками под командованием генерал-майора Сиверса, а тем временем главные силы 2-й Западной армии, двигаясь форсированными маршами, переправятся через Неман в Новом Свержене и 25 июня (7 июля) будут находиться в Кайданове, то есть всего в 40 верстах от Минска, а следовательно, упредят выход туда войск Даву. В предписании подчеркивалось, что движение 2-й Западной армии на Кайданов непременно требует занятия казачьим корпусом и отрядом Дорохова Воложина, и указывалось, что эти войска по достижении армией Кайданова будут поддержаны двумя казачьими полками, выделенными из состава 2-й Западной армии.

Однако этот план не был осуществлен. Вследствие почти полного отсутствия дорог корпус Платова не смог двигаться на Воложин. Разведка корпуса установила появление на этом пути пехоты противника. Платов решил, направив бригаду генерал-майора Кутейникова с пятью сотнями Атаманского полка на помощь отряду Дорохова, остальные силы корпуса отвести к Николаеву и оттуда двинуться на Столбцы и Кайланов, то есть по тому же направлению, по которому было намечено движение 2-й Западной армии.

Решение Платова встревожило Багратиона. Однако он не оставил своей мысли и все еще надеялся упредить противника в Минске.

24 июня (6 июля) Багратион направил Платову новое письмо с просьбой переправить вверенный ему корпус через Неман в районе Коледзаны, соединиться с отрядом Дорохова и следовать на Ивенец, Раков и Радошкевичио. В этом случае, указывал Багратион, казачий корпус, прикрывая все дороги к Минску от стороны неприятеля, может оказать существенное содействие 2-й Западной армии и вместе с ней успешно прибудет к Минску.

По выступлении из Кареличей Багратион направил Платову еще одно письмо, в котором опять повторил свою просьбу. Он писал: 'Я вас убедительнейше прошу дать способы г. Дорохову соединиться с вами и чтобы вы, уважив мое предложение, следовали предложенным вашему высокопревосходительству трактом, прикрывая дороги минские от стороны неприятеля. Вы, делая свой марш выгодным и прикрывая следование 2-й армии к Минску, легко быть может что отрежете неприятельскую партию, посланную по дороге к Минску...'.

Однако попытка Платова двинуться указанным Багратионом путем также не увенчалась успехом. Казачий корпус до исхода 24 июня (6 июля) отражал попытки противника пробиться от Вишнева к Бакштам и Николаеву. В ночь на 25 июня (7 июля) корпус переправился через Неман у Николаева и, уничтожив мост и паромы, двинулся на Делятичи, Любчу, Коледзану, намереваясь там вновь переправиться через Неман. К моменту выхода войск Платова к Коледзане переправа, наведенная там войсками 2-й Западной армии и охранявшаяся до полудня 24 июня (6 июля), была уничтожена. Попытка корпуса перейти Неман вброд оказалась невозможной. Это заставило Платова отказаться от предложенного Багратионом пути движения. Он повернул корпус на Кареличи и двинулся вслед за 2-й Западной армией.

С отступлением 2-й Западной армии от Николаева потерпел провал план Наполеона поставить русскую армию под двойной удар войск Даву и войск Жерома, чтобы в последующем окружить ее и уничтожить. Этот план был сорван благодаря тому, что главнокомандующий 2-й Западной армией Багратион сумел вовремя разгадать замысел врага и вывести свои войска из-под удара.

Срыву замыслов Наполеона в значительной степени способствовала бездеятельность командующего правофланговой группой корпусов наполеоновской армии Жерома Бонапарта, который, заняв 17 (29) июня Гродно, не организовал немедленного преследования 2-й Западной армии. Он задержался в Гродно на целых пять суток, занимаясь подтягиванием своих войск и ожидая указаний от Наполеона. Это позволило войскам Багратиона до самого Николаева отступать при отсутствии воздействия со стороны противника.

Узнав о провале своего замысла уничтожить 2-ю Западную армию путем нанесения по ней двойного удара силами войск Даву и Жерома, Наполеон пришел в сильную ярость. Всю вину за провал этого замысла он возложил на своего брата, усматривая в действиях последнего одну из основных причин, которые не позволили ему добиться разгрома 2-й Западной армии.

Еще в самом начале осуществления своего плана Наполеон, координируя действия войск Даву и Жерома, выражал недовольство тем, что Жером плохо ведет разведку и не информирует его об обстановке. Вот что писал он в одном из писем своему брату: 'Ваш курьер, отправленный вчера в четыре часа вечера из Гродно, прибыл ко мне. Прибытие его было мне чрезвычайно приятно, так как я надеялся, что вы прислали начальнику штаба армии новые сведения о корпусе Багратиона, о направлении, данном вами корпусу Понятовского, и о движениях на Волыни.

Каково же было мое удивление, когда я узнал, что начальник штаба армии получил от вас лишь жалобы на одного из генералов.

Я могу выразить вам лишь свое неудовольствие за то малое количество сведений о противнике, которое я получаю от вас. Я не знаю ни числа дивизий у Багратиона, ни их номеров, ни места, где находился последний, ни тех сведений, которые были вами получены в Гродно, ни того, что вы делаете.

Я не допускаю мысли, чтобы вы настолько плохо выполнили вашу обязанность, что не преследовали противника на следующий же день. Я надеюсь по крайней мере, что князь Понятовский ведет преследование со всем своим корпусом'.

Особенное раздражение у Наполеона вызвало известие о том, что подтвердились все его самые худшие предположения и что Жером не организовал преследования армии Багратиона. Он приказал своему начальнику штаба маршалу Бертье направить Жерому письмо с выражением крайнего недовольства действиями последнего. В письме говорилось:

'Поставьте короля Вестфалии в известность о моем крайнем неудовольствии на него за то, что он не направил все свои войска под начальством князя Понятовского для преследования по пятам Багратиона, чтобы задерживать армию последнего и остановить ее движение... Вы сообщите ему, что хуже вести операцию, чем вел ее он - невозможно... Уведомьте его, что результат всех моих движений и наиболее благоприятный из когда-либо представлявшихся на войне случаев - упущен вследствие упомянутого исключительного забвения им основных понятий военного дела'.

Упреки Наполеона подействовали на Жерома и заставили его начать движение от Гродно. Но время было уже упущено, и о согласованном ударе не могло быть и речи.

Однако Наполеон не отказался от своего замысла. Стремясь во что бы то ни стало отрезать пути отступления 2-й Западной армии и поставить ее под двойной удар, он бросил войска Даву на Минск с задачей упредить выход туда 2-й Западной армии, а войскам Жерома приказал неотступно преследовать русскую армию.

25 июня (7 июля) Багратион получил известия о выдвижении войск Даву к Минску и занятии ими Ракова. Одновременно он узнал о подходе к Новогрудку передовых частей правого крыла наполеоновской армии.

Внимательно оценив обстановку, Багратион понял, что 2-й Западной армии не удастся упредить противника в Минске. Следовательно, в случае движения на Минск ей пришлось бы вступить в сражение с войсками Даву при одновременном действии против нее войск Жерома с тыла.

Багратион вынужден был отказаться от намеченного марша к Минску и снова изменить направление для отступления армии. Он решил повернуть армию на Боб




Ваш комментарий (*):
Я не робот...

Лучшие недели

Бен Андервуд: Подросток, который видел мир ушами
Посетило:27669
Бен Андервуд
Герман Титов. Биография
Посетило:17986
Герман Титов
Ник Кейв. Биография
Посетило:12524
Ник Кейв

Добавьте свою информацию

Здесь
Администрация проекта admin @ peoples.ru
history