Лавров раскрыл принципы диалога с США по украинскому кризису
15.01.2026 02:16:18
Дама в корсете так туго затянутом, что едва могла дышать, привела к нему свою дочь, одетую точно так же. Она жаловалась на грубость доктора Абернети, и у нее были на то основания. Но он дал ей полезный урок в нескольких словах: «Мадам, вы знаете, что под этим поясом вашей дочери сдавлено более тридцати ярдов кишок? Идите домой и разрежьте его. Дайте природе действовать свободно, и вам не понадобятся мои советы».
Этот эпизод из жизни Джона Абернети, одного из самых известных и противоречивых хирургов начала XIX века, прекрасно иллюстрирует его подход к медицине и пациентам. Резкий, прямолинейный, часто граничащий с грубостью — таким был человек, чье имя навсегда вошло в историю не только хирургии, но и... кулинарии.
Джон Абернети родился 3 апреля 1764 года на Коулман-стрит в лондонском Сити, в семье торговца ирландского происхождения. Его дед и прадед, оба тоже носившие имя Джон, были протестантскими священниками-диссентерами в Северной Ирландии. Отец будущего хирурга решил, что его сын должен заняться медициной, хотя сам Джон, обладавший феноменальной памятью и блестящими ораторскими способностями, вероятно, преуспел бы и в юриспруденции.
После окончания грамматической школы в Вулверхэмптоне, где он изучал латынь и греческий и был лучшим учеником в классе, пятнадцатилетний Абернети в 1779 году поступил в ученики к сэру Чарльзу Блику — хирургу госпиталя Святого Варфоломея с обширной и доходной практикой. Это решение определило всю его дальнейшую жизнь: Абернети остался верен «Барту» (как называли госпиталь) до самой смерти.
Поскольку в госпитале Святого Варфоломея в то время не читали лекций по анатомии, молодой Абернети посещал занятия доктора Маклорина и сэра Уильяма Близарда в Лондонском госпитале. Вскоре он стал их ассистентом-демонстратором, параллельно слушая лекции знаменитого Персиваля Потта в Святом Варфоломее и легендарного Джона Хантера — человека, который стал его кумиром и чьи идеи он проповедовал всю жизнь.
В июле 1787 года, когда Потт ушел в отставку, а Блик занял его место, двадцатитрехлетний Абернети был избран ассистентом хирурга. С этого момента началась его преподавательская карьера, которая принесла ему славу и изменила систему медицинского образования в Англии.
Абернети начал читать лекции по анатомии, физиологии, патологии и хирургии в своем доме на Бартоломью-Клоуз. Его занятия были настолько популярны, что вскоре небольшое помещение не могло вместить всех желающих. Сэр Бенджамин Броди, сам впоследствии знаменитый хирург, вспоминал: «Его лекции были полны оригинальных мыслей, ярких, почти поэтических иллюстраций... и забавных анекдотов. Как и большинство его учеников, я смотрел на него как на существо высшего порядка».
Успех был настолько ошеломительным, что в 1790-1791 годах попечители госпиталя построили специальную аудиторию — первый лекционный театр при больнице. Так Абернети стал основателем медицинской школы госпиталя Святого Варфоломея, одной из старейших и наиболее престижных в Англии.
Его лекции были уникальны не только содержанием, но и формой подачи. Абернети обладал редким даром делать сложное простым, абстрактное — конкретным. Он щедро иллюстрировал свои объяснения случаями из практики, не стесняясь рассказывать о собственных ошибках. Эта честность и открытость привлекали студентов не меньше, чем его энциклопедические знания.
Парадоксально, но этот блестящий преподаватель имел репутацию посредственного хирурга. Коллеги отмечали, что он не обладал особой ловкостью рук и предпочитал оперировать только в случае крайней необходимости, следуя принципам своих великих предшественников — Уильяма Чеселдена и Джона Хантера.
Несмотря на репутацию «не особенно искусного хирурга», именно Абернети совершил один из важнейших прорывов в сосудистой хирургии своего времени. В 1796 году он первым успешно перевязал наружную подвздошную артерию для лечения аневризмы бедренной артерии — операция, спасавшая пациентов от неминуемой смерти или ампутации.
Эта инновация развивала принципы Джона Хантера о дистальном лигировании, позволяя избежать прямого вмешательства в пораженный сосуд. Абернети использовал надпаховый разрез с забрюшинной диссекцией, чтобы обнажить и перевязать артерию выше аневризматического мешка, полагаясь на коллатеральное кровообращение для сохранения жизнеспособности конечности.
Год спустя он также перевязал общую сонную артерию у человека, которого забодал бык, хотя пациент позже скончался от инсульта. Эти операции требовали не только мастерства, но и невероятной смелости — в эпоху до антисептики и анестезии любое крупное хирургическое вмешательство было игрой со смертью.
В 1804 году Абернети опубликовал работу, которая стала вехой в истории онкологии — первую попытку классификации опухолей на основе патологической анатомии. Он разделил их на несколько типов сарком: обычные сосудистые, жировые, панкреатические, кистозные, молочные, туберкулезные, медуллярные и карциноматозные, иллюстрируя каждый тип клиническими случаями из своей практики.
Эта классификация, хотя и устаревшая с точки зрения современной медицины, заложила основы систематического подхода к изучению опухолей. Абернети одним из первых предположил, что некоторые виды рака могут быть наследственными — идея, опередившая свое время на десятилетия.
Если как преподаватель Абернети был харизматичен и увлекателен, то его манера общения с пациентами стала легендарной своей грубостью. Он был известен резкими, часто оскорбительными замечаниями, особенно в адрес богатых клиентов. Парадоксально, но многие состоятельные пациенты специально искали встречи с ним, считая, что его грубость — признак гениальности и честности.
Джордж Макилвейн в своих мемуарах об Абернети отмечал: «Он был добр и внимателен к бедным пациентам в палатах, потому что у них не было выбора консультанта». К богатым же он относился с нескрываемым презрением, часто отвечая на их жалобы фразой: «Читайте страницу семьдесят два моей книги!»
Эта «моя книга» — «Хирургические наблюдения о конституциональном происхождении и лечении местных заболеваний» (1809) — стала одной из первых популярных работ по медицине, предназначенных для чтения пациентами. Абернети был убежден, что большинство болезней происходит от расстройств пищеварения, и лечить их следует диетой, малыми дозами ртути и слабительными.
Его консультации часто длились не более минуты. Герцогу Веллингтону, пришедшему к нему домой без предупреждения, он сначала спросил: «Как вы вообще сюда попали?» Женщине, жаловавшейся на упадок духа, посоветовал: «Купите скакалку».
Около 1829 года, за два года до смерти, Абернети дал свое имя изобретению, которое переживет его медицинские достижения в народной памяти — печенью для улучшения пищеварения. Убежденный, что проблемы с желудком лежат в основе большинства заболеваний, он предложил пекарю добавить в обычное печенье немного сахара для энергии и семена тмина, которые, как считалось, предотвращают метеоризм.
Печенье Абернети быстро стало популярным не только как лечебное средство, но и как приятное дополнение к чаю. Оно упоминается в произведениях Чарльза Диккенса и Гилберта и Салливана, став частью британской культуры. Ирония в том, что существуют свидетельства, будто сам Абернети никогда не ел это печенье, предпочитая простые «верхушки и донышки» обычного хлеба.
В 1811 году среди слушателей лекций Абернети появился необычный студент — восемнадцатилетний Перси Биши Шелли, только что исключенный из Оксфорда за публикацию памфлета «Необходимость атеизма». Шелли посещал утренние лекции Абернети в Королевском колледже хирургов, где тот исследовал витализм — идею о нематериальной жизненной силе — и противопоставлял его материализму.
Эти лекции оказали глубокое влияние не только на самого Шелли, но и на его будущую жену Мэри. Она стала «молчаливой, но преданной» слушательницей рассказов Шелли о хирургии, вскрытиях и экспериментах над мертвыми и живыми телами. Идеи Абернети о природе жизни, его споры о возможности реанимации трупов с помощью гальванизма — все это нашло отражение в самом знаменитом готическом романе XIX века — «Франкенштейне» Мэри Шелли.
Предложение Абернети 1819 года использовать тела бедняков для анатомических вскрытий перекликается с тем, как Виктор Франкенштейн добывал материал для своих экспериментов из «склепов и костехранилищ». Эксцентричная личность хирурга, его грубость и нетрадиционное поведение также нашли отражение в образе одержимого ученого.
В 1826 году, несмотря на свою противоречивую репутацию, Абернети был избран президентом Королевского колледжа хирургов. Это произошло вскоре после яростных нападок Томаса Уэйкли, основателя журнала «Ланцет», на коррупцию в медицинском истеблишменте.
Абернети потерял королевское назначение при дворе Георга IV после того, как отказался прийти к постели короля, пока не закончит читать лекцию в Барте. Его попытка устроить своего сына преподавателем вызвала скандал в госпитале. Он открыто практиковал непотизм, продвигая своих бывших учеников и игнорируя талантливых врачей из других школ.
В 1827 году, после сорока лет службы в госпитале Святого Варфоломея (из них двадцать восемь в качестве ассистента хирурга), Абернети ушел в отставку. Два года спустя он оставил кафедру в Королевском колледже хирургов и переехал в Энфилд, где у него был дом.
Джон Абернети умер 20 апреля 1831 года в возрасте 67 лет после продолжительной болезни, предположительно связанной с сердечной недостаточностью. Он был похоронен в церкви Святого Андрея в Энфилде, где к нему позже присоединились его жена Энн (урожденная Трелфолл), на которой он женился в 1800 году, и трое из их детей.
Его влияние на британскую медицину трудно переоценить. Абернети не только основал одну из ведущих медицинских школ страны, но и воспитал целое поколение выдающихся хирургов. Его подход к лечению, подчеркивающий важность общего здоровья пациента, а не только локальных симптомов, на десятилетия определил особенности английской медицинской практики.
В своей Хантеровской речи 1819 года Абернети утверждал: «Медицина едина и неделима... Врач должен понимать хирургию, а хирург — медицинское лечение болезней». Эта идея, революционная для своего времени, сегодня кажется самоочевидной.
Абернети был человеком острых противоречий: блестящий преподаватель, но посредственный оператор; защитник научного подхода, но сторонник упрощенных теорий о пищеварении; добрый к бедным и грубый к богатым; новатор в сосудистой хирургии, но противник вивисекции, который убивал животных перед вскрытием, потому что не мог вынести их страданий.
Томас Уэйкли писал о нем: «Мистер Абернети был одним из тех учеников Джона Хантера, которые наиболее полно уловили смелый и философский дух своего великого учителя... Как лектор, он был не менее выдающимся, чем как автор».
Сегодня имя Абернети живет не только в медицинских учебниках, где описана редкая аномалия воротной вены (мальформация Абернети), но и на полках британских супермаркетов, где до сих пор продается печенье, носящее его имя. Возможно, это и есть истинное бессмертие — когда твое наследие одинаково ценят и в операционной, и за чайным столом.
Джон Абернети остается в истории медицины фигурой парадоксальной и неоднозначной — грубый гений, чья резкость скрывала глубокое сострадание, чей догматизм сочетался с новаторством, а эксцентричность — с педагогическим даром. Он был продуктом своей эпохи, когда медицина балансировала между средневековыми суевериями и научным методом, и одновременно человеком, опередившим свое время в понимании целостного подхода к здоровью человека.
Джон Абернети
Посмотреть фото
| Родился: | 03.04.1764 (67) |
| Место: | Лондон (GB) |
| Умер: | 20.04.1831 |
| Место: | Лондон (CA) |
