Росатом предлагает помощь в деликатной миссии: вывоз иранского урана
21.04.2026 05:40:40
Бирмингем, 1939 год. Двенадцатилетний мальчик стоит у газовой плиты матери, к которой прикреплена горелка Бунзена. Он смешивает реактивы, следуя инструкциям из рождественского подарка — химического набора. Внезапно — взрыв. Сероводород брызгами разлетается по свежепокрашенным стенам кухни. Голубой цвет превращается в грязно-зелёный. Мать в ужасе, отец хватается за голову. Но уже на следующей неделе этот же отец строит в саду деревянный сарай с верстаком, газом и водой. Первая настоящая лаборатория юного Джона Вейна. Лаборатория, из которой через три десятилетия выйдет открытие, изменившее понимание того, как работает самое популярное лекарство в мире.
29 марта 1927 года в Тардебигге, Вустершир, в семье Мориса и Фрэнсис Вейн родился младший из трёх детей — Джон. Отец, сын русских еврейских иммигрантов, владел небольшой компанией по производству переносных строений. Мать происходила из фермерской семьи Вустершира. Типичная британская семья среднего класса в пригороде промышленного Бирмингема.
С пяти лет Джон посещал местную государственную школу, затем поступил в престижную King Edward VI High School в Эджбастоне. Но начало учёбы совпало с началом войны. В 1939 году всю школу эвакуировали в сельскую местность, в Дербишир, где её разместили рядом с Repton School. Ожидаемых бомбардировок не последовало, и в начале 1940 года школу вернули в Бирмингем.
А вот тогда и начались налёты.
Следующие четыре года жизнь Джона делилась на две части: школа с учениями и игрой в молодых солдат, и ночи в бомбоубежище в конце сада. Когда воют сирены, семья спускается в укрытие и ждёт. Бирмингем — промышленный центр, важная цель для немецкой авиации. Но семья Вейнов выживает. Все.
А в сарае-лаборатории Джон продолжает эксперименты. Химия становится страстью. Он поступает в Университет Бирмингема в 1944 году — логичный выбор для юноши, увлечённого экспериментами.
Но университетская химия оказывается совсем не такой, как в домашней лаборатории. Здесь нет экспериментов, нет открытий — только теория, формулы, расчёты. Вейн теряет интерес. К моменту выпуска в 1946 году он понимает: химия — не его путь.
И тут судьба. Профессор химии Морис Стейси получает письмо от Гарольда Берна из Оксфорда. Берн ищет студента для работы в своей лаборатории фармакологии. Стейси предлагает Вейну. Тот соглашается мгновенно, хотя даже не знает, что такое фармакология. Он идёт в библиотеку, чтобы выяснить.
"Без колебаний я ухватился за возможность", — напишет он позже.
В Оксфорде, в лаборатории Берна, Вейн находит то, что искал. Энергия, энтузиазм, эксперименты, открытия. Берн — вдохновляющий учитель, его лаборатория становится ведущим центром фармакологических исследований в Великобритании. Вейн впитывает всё как губка.
В 1948 году, во время студенческого туристического похода, он знакомится с Дафной Пейдж. Они женятся в том же году. У них будет две дочери — Никола и Миранда. Дафна станет его опорой на всю жизнь.
1953 год — докторская степень под руководством Джеффри Доуза в Наффилдском институте медицинских исследований. Затем — два года в Йельском университете в качестве ассистент-профессора. Америка даёт опыт, но Вейну не хватает свободы британской науки. В 1955 году семья возвращается в Лондон.
Институт базовых медицинских наук при Королевском колледже хирургов, Линкольнс-Инн-Филдс. Вейн приходит старшим лектором, но быстро растёт. В 1966 году получает личную кафедру — профессор экспериментальной фармакологии.
Здесь он создаёт то, что станет его визитной карточкой: технику каскадной суперфузии с кровяной перфузией. Звучит архаично, средневеково даже. Полоски гладкой мышечной ткани, подвешенные одна над другой в каскаде, через которые протекает физиологический раствор или кровь. Каждая ткань чувствительна к определённым веществам. Когда вещество проходит через систему, ткани реагируют, сокращаются. Запись идёт на движущейся бумаге — как сейсмограф.
Примитивно? Но невероятно мощно.
"Люди смотрели на это как на средневековый ритуал — выглядит совершенно ненаучно, но было чрезвычайно эффективно", — вспоминает Й.С. Бахле, присоединившийся к лаборатории Вейна в 1965 году.
Сила метода — в способности измерять активность эфемерных, быстро распадающихся веществ. Простагландины, например. Гормоноподобные вещества, которые регулируют множество процессов в организме, но живут считанные секунды.
Вейн устанавливает камеру над установкой. Из своего "командного пункта" он звонит в лабораторию, давая указания техникам: какую дозу попробовать следующую, что добавить. Молодые аспиранты корчат рожи за спиной камеры, а когда попадают в её поле зрения, мгновенно становятся серьёзными.
У Вейна громкий голос и уверенность британского аристократа, хотя он из обычной семьи среднего класса. На одной международной конференции в Швейцарии в 1969 году организаторы решили провести свободную дискуссию среди сотен участников. Начался хаос, все говорили одновременно. Внезапно Вейн встаёт и объявляет своим мощным баритоном: "У меня есть вопрос!" Все замолкают.
"Ткани никогда не лгут, — любит повторять он. — Если лгут, значит, вы неправильно их интерпретируете".
К концу 1960-х годов простагландины становятся горячей темой. Суне Бергстрём в Стокгольме очистил первые простагландины и определил их структуру. Его ученик Бенгт Самуэльссон изучает метаболические пути.
Вейн наблюдает, как лёгкие выделяют простагландины. Как аспирин блокирует этот процесс.
И вот, один уик-энд 1971 года.
Аспирин — самое популярное лекарство в мире. Его синтезировали в 1897 году. 74 года он снимает боль, жар, воспаление. Но никто не знает, как он работает. Почему помогает?
Вейн сидит дома, размышляет. Аспирин блокирует выделение чего-то из лёгких. Простагландины вызывают воспаление, боль, жар. А что если?..
Что если аспирин работает, подавляя образование простагландинов?
Гипотеза проста. Проверить её — ещё проще. У него же есть каскадная установка!
В понедельник он возвращается в лабораторию. Берёт гомогенат лёгких морской свинки, добавляет арахидоновую кислоту (предшественник простагландинов), измеряет синтез простагландинов. Затем добавляет аспирин в разных концентрациях.
Результат однозначен: аспирин подавляет образование простагландинов. Причём эффективность коррелирует с противовоспалительной активностью! То же самое с индометацином и салицилатом.
"Это был блестящий эксперимент, — вспоминает Джон Оутс из Вандербильтского университета. — Он мгновенно дал нам концептуальную основу для оценки роли простагландинов в воспалении".
Публикация в Nature в 1971 году взрывает научный мир. 74-летняя тайна раскрыта за выходные.
Открытие объясняет не только противовоспалительное действие аспирина, но и побочные эффекты: язвы желудка (простагландины защищают слизистую), антитромботическое действие (простагландины участвуют в свёртывании крови).
1973 год. Вейн принимает неожиданное решение: покидает академию и становится директором по исследованиям в Wellcome Foundation — одной из крупнейших фармацевтических компаний. Многие коллеги идут с ним. Они формируют отдел исследований простагландинов под руководством Сальвадора Монкады.
Административная работа отнимает время, но Вейн не отрывается от науки. Каждый день в 18:00 он пересекает двор из офиса в лабораторию. "Обход", как в больнице. Он жаждет данных. Вопросы, обсуждения, новые идеи.
"У него была жажда данных, — вспоминает Брендан Уиттл, присоединившийся к группе в 1976 году. — Это было почти как делать обход в больнице".
Вейн — строгий, но справедливый наставник. У него острый ум, он умеет сочетать юмор с жёсткой критикой. "Он знал, как сказать нам, что мы работаем недостаточно хорошо, но всегда делал это с юмором".
И в 1976 году — новый прорыв.
Команда обнаруживает в стенках кровеносных сосудов новый простагландин. Временно они называют его "простагландином Икс". В сотрудничестве с компанией Upjohn вещество идентифицируют и называют простациклином (PGI?).
Простациклин расширяет мельчайшие кровеносные сосуды и, в отличие от некоторых других простагландинов, подавляет образование тромбоцитов — клеток крови, вызывающих свёртывание. Открытие огромно: простациклин становится основой для лечения лёгочной гипертензии и тромботических состояний.
За открытие простациклина Вейн получает премию Ласкера в 1977 году.
6 октября 1982 года. Звонок из Стокгольма. Нобелевский комитет объявляет: Нобелевская премия по физиологии и медицине присуждена Суне Бергстрёму, Бенгту Самуэльссону и Джону Вейну "за открытия, касающиеся простагландинов и родственных биологически активных веществ".
На банкете в честь лауреатов Вейн произносит речь, которая резонирует и сегодня: "Лекарства сегодняшнего дня основаны на тысячах лет знаний, накопленных из фольклора, случайностей и научных открытий. Новые лекарства завтрашнего дня будут основаны на открытиях, которые делаются сейчас, в результате фундаментальных исследований в лабораториях по всему миру... Во многих странах университетская наука сейчас находится в условиях жёсткого финансового ограничения. Это недальновидная политика. Нужно найти способы поддерживать университетскую науку, не обременённую требованиями прогнозировать применение или полезность. Тех, кто хочет изучать половую жизнь бабочек или активность змеиного яда, следует поощрять".
В 1984 году королева Елизавета II посвящает его в рыцари. Джон Вейн становится сэром Джоном Вейном.
1985 год — возвращение в академию. Вейн основывает Институт исследований Уильяма Харви при медицинском колледже больницы Святого Варфоломея. Цель — создать мост между академической наукой и промышленностью. Институт фокусируется на селективных ингибиторах ЦОГ-2 (циклооксигеназы-2) и взаимодействии оксида азота и эндотелина в регуляции сосудистой функции.
Работа Вейна напрямую привела к концепции "низких доз аспирина" для кардиопротекции и к разработке ингибиторов ЦОГ-2 в 1990-х годах — нестероидных противовоспалительных препаратов нового поколения с меньшими побочными эффектами.
Его исследования также заложили фундамент для создания ингибиторов АПФ (ангиотензинпревращающего фермента) — класса препаратов для лечения гипертонии. Серхио Феррейра, работавший в лаборатории Вейна, изучал сосудорасширяющие пептиды из яда бразильской гадюки Bothrops jararaca (которую местные называли "змея-тёща", потому что кусает без предупреждения). Эти пептиды подавляли АПФ. Вейн, работая консультантом в Squibb, подтолкнул компанию к разработке каптоприла — первого ингибитора АПФ, который вышел на рынок в конце 1980-х.
Май 2004 года. 77-летний сэр Джон Вейн падает и ломает бедро. Осложнения. Пневмония.
19 ноября 2004 года он умирает в госпитале Princess Royal University в Кенте.
Его пережили жена Дафна (которая умрёт в 2021 году в возрасте 96 лет) и две дочери.
Род Флауэр, его бывший студент и коллега, ставший директором Института Уильяма Харви, говорит: "Джон обладал невероятным чутьём на правильные научные проблемы".
Сальвадор Монкада, открывший с Вейном механизм действия аспирина, вспоминает: "Он говорил: 'Идите к тканям, они скажут вам ответ'. Он также верил, что биоанализ тканей никогда не лжёт — если лжёт, значит, вы плохо их интерпретировали".
Филип Нидлман, один из первых американских учеников Вейна: "Уникальная личность Джона сформировала мою научную жизнь".
Начав с взрыва сероводорода на кухне матери, Джон Вейн совершил революцию в понимании того, как работают лекарства.
Его открытие механизма действия аспирина объяснило, почему самое популярное в мире лекарство помогает при боли, жаре и воспалении. Оно привело к разработке новых противовоспалительных препаратов, к концепции низких доз аспирина для профилактики инфарктов и инсультов, к пониманию роли простагландинов в множестве физиологических процессов.
Открытие простациклина дало новые методы лечения сердечно-сосудистых заболеваний.
Его работа с ингибиторами АПФ спасла миллионы людей с гипертонией.
Но, возможно, главное наследие Вейна — это не конкретные молекулы, а подход. Доверие к эксперименту. "Ткани никогда не лгут". Убеждённость в ценности фундаментальной науки без требований немедленной практической пользы. Изучайте половую жизнь бабочек, если вам интересно. Изучайте змеиный яд. Следуйте за любопытством. Потому что именно так рождаются прорывы.
Джон Вейн доказал, что иногда для решения 74-летней загадки нужны всего лишь выходные, каскадная установка и готовность довериться тому, что говорят вам ткани.
А ещё — не слушать мать, когда она запрещает экспериментировать на кухне. Хотя, возможно, именно изгнание в садовый сарай и подарило миру будущего нобелевского лауреата.
Фото: wikipedia.org
| Родился: | 29.03.1927 (77) |
| Место: | Тардебигг графство Вустершир (GB) |
| Умер: | 19.11.2004 |
| Место: | Бромли () |
