В Совете Федерации назвали слова Зеленского о Путине «абсолютным хамством»
15.02.2026 07:16:37
Филадельфия, 1966 год. Молодой немецкий врач достает из мусорной корзины скомканное письмо. Его руководитель выбросил приглашение на работу в одну из ведущих вирусологических лабораторий США, просто не найдя кандидата для рекомендации. Спустя годы Харальд цур Хаузен напишет, что этот жест — выуживание письма из урны — стал самым важным решением в его научной жизни. Решением, которое через четыре десятилетия приведет к Нобелевской премии и спасет миллионы женщин от рака.
Март 1943 года. Семилетний Харальд сидит в бомбоубежище в промышленном Гельзенкирхене, на западе Германии. Город, производящий сталь и уголь для Третьего рейха, стал одной из главных целей союзнической авиации. Школы закрыты. Детство — в перерывах между воздушными тревогами. Пока над городом свистят бомбы, мальчик мечтает о послевоенном времени, когда он станет ученым и будет изучать не разрушение, а жизнь — птиц, животных, цветы.
Семья Манфреда и Мелани цур Хаузен — католическая, многодетная, четвертый ребенок Харальд — выживает. Когда война заканчивается, образование десятилетнего Харальда напоминает швейцарский сыр: сплошные пробелы. В 1946 году, когда он поступает в гимназию, эти провалы становятся очевидными. Первый год дается с трудом. Но мальчик упрям. К концу года он выравнивается, хотя и не становится лучшим учеником.
В 1950 году семья переезжает на север Германии. Харальд заканчивает школу Antonianum в Вехте в 1955 году и стоит перед выбором: биология или медицина? Граница между дисциплинами тогда была жесткой. Он выбирает медицину, но тайно посещает и биологические курсы. На лекциях по биологии он впервые слышит о лизогенных бактериофагах — вирусах, способных встраиваться в ДНК бактерий и перепрограммировать их. Эта идея становится навязчивой: а что если подобные механизмы существуют и у человека? Что если вирусы могут вызывать рак?
1960 год. Цур Хаузен получает докторскую степень в Университете Дюссельдорфа, но понимает: несмотря на диплом врача, его манит фундаментальная наука. Он проходит два года интернатуры — хирургия, внутренние болезни, акушерство и гинекология. Последнее особенно запоминается. Именно там он впервые обращает внимание на папилломы и рак шейки матки.
Но Германия начала 1960-х не дает возможностей для молекулярной биологии — область только зарождается. В Институте микробиологии Дюссельдорфского университета Харальд начинает работать с вирусом вакцины, изучая хромосомные модификации в клетках мышей. Через четыре года он понимает: упирается в потолок. Нужно учиться дальше, но где?
И вот тогда — 1965 год — директор института небрежно упоминает о каком-то письме от американских коллег и о том, что выбросил его, никого не найдя. Цур Хаузен, которому тогда 29 лет и которого уже не устраивает медленный темп немецкой науки, достает письмо из мусорки. Это приглашение от Вернера и Гертруды Хенле из Детской больницы Филадельфии — лаборатории, которая работает с недавно открытым вирусом Эпштейна-Барр.
Он пишет им. Они соглашаются. В конце 1965 года Харальд с молодой женой и годовалым сыном Яном Дирком пересекает Атлантику.
Лаборатория Хенле в Филадельфии кипит. Вирус Эпштейна-Барр только что связали с лимфомой Беркитта — африканской детской опухолью. Но есть загадка: вирус обнаруживается не во всех образцах опухолей. Цур Хаузен подозревает: вирусная ДНК встраивается в геном клетки-хозяина, становясь невидимой для иммунной системы.
Однако он чувствует пробелы в своем образовании. Молекулярная биология развивается стремительно, а Харальд все еще не владеет многими техниками. Он просит Хенле разрешить ему поработать с аденовирусом — более изученной системой, чтобы освоить методы. Хенле неохотно соглашается. Цур Хаузен жадно впитывает знания: гибридизация нуклеиновых кислот, электронная микроскопия, выявление вирусной ДНК в образцах.
К 1967 году он делает прорыв: доказывает, что вирус Эпштейна-Барр действительно встраивается в ДНК клеток лимфомы Беркитта. Это первое убедительное доказательство того, что вирус может персистировать в опухолевых клетках человека. Работа публикуется. Научное сообщество начинает обращать внимание на этого методичного немца.
Но Америка ему не по душе. Цур Хаузен скучает по возможности заниматься только тем, чем хочет, без бесконечных грантовых заявок. В 1969 году, когда Эбергард Веккер предлагает ему создать независимую группу в новом Институте вирусологии Университета Вюрцбурга, Харальд возвращается в Германию с семьей.
1972 год. Цур Хаузен становится профессором и заведующим Института клинической вирусологии в Эрлангене-Нюрнберге. Там он радикально меняет направление исследований. Тема, которая заинтересовала его еще во время интернатуры в акушерстве, возвращается: рак шейки матки.
На дворе начало 1970-х, и научный консенсус однозначен: рак шейки матки вызывает вирус простого герпеса 2-го типа (HSV-2). Серологические данные, эпидемиологические исследования — все указывает на герпес. Практически все ведущие вирусологи мира убеждены в этом.
Цур Хаузен начинает искать ДНК HSV-2 в биоптатах рака шейки матки. И не находит. Раз за разом — ничего. Он публикует результаты, но их встречают прохладно. В 1976 году он делает заявление, которое граничит с научной ересью: рак шейки матки вызывает не герпес, а вирус папилломы человека — возбудитель обычных бородавок.
Его коллеги смеются. Папилломавирус? Тот, что вызывает безобидные наросты на коже? Это же абсурд! Но Харальда зацепила одна деталь: еще в XIX веке итальянский патолог Доменико Ригони-Стерн заметил, что рак шейки матки связан с количеством половых контактов. А генитальные бородавки — заболевание, передающееся половым путем. Кроме того, он натыкается на статью 1967 года, где упоминается, что бородавки иногда могут трансформироваться в плоскоклеточный рак.
Проблема в том, что вирус папилломы невозможно вырастить в культуре клеток. Это тупик для большинства вирусологов. Но не для цур Хаузена.
1977 год. Харальд переходит в Университет Фрайбурга, возглавляет кафедру вирусологии и гигиены. С ним — молодой талантливый биолог Лутц Гиссманн. Вместе они начинают охоту.
К 1980 году к группе присоединяется вирусолог Этель-Мишель де Вильерс, которая позже станет не только научным партнером Харальда, но и его второй женой. Де Вильерс и Гиссманн методично работают с образцами генитальных бородавок, используя простое центрифугирование. Прорыв: они выделяют ВПЧ-6, клонируют его геном. Это первый изолированный папилломавирус человека.
Эйфория сменяется разочарованием: ВПЧ-6 не обнаруживается в образцах рака шейки матки. Неужели гипотеза неверна?
Но цур Хаузен не сдается. Если ВПЧ-6 не тот вирус, значит, есть другие типы. Они продолжают поиски, используя ВПЧ-6 и родственный ВПЧ-11 в качестве молекулярных зондов. В некоторых образцах рака появляются слабые сигналы — следы родственных, но не идентичных последовательностей ДНК.
1983 год. Цур Хаузен становится научным директором и председателем правления Немецкого центра исследований рака (DKFZ) в Гейдельберге — одного из самых престижных научных институтов Европы. Несколько членов его команды из Фрайбурга — де Вильерс, Гиссманн, Маттиас Дюрст, Элизабет Шварц — переезжают с ним.
Каждое утро в восемь часов Харальд приходит в лабораторию и час проводит с командой, обсуждая текущие эксперименты. Несмотря на административные обязанности, он не хочет терять связь с наукой.
И в том же 1983 году происходит прорыв: цур Хаузен идентифицирует ВПЧ-16 в биоптатах рака шейки матки. Год спустя — ВПЧ-18. Вместе эти два типа вируса обнаруживаются примерно в 70% всех случаев рака шейки матки.
Публикация результатов вызывает бурю. На научной конференции, где собрались сторонники герпесной теории, цур Хаузен встает и заявляет: вы ошибаетесь. Вот доказательства. Атмосфера накаляется. Большинство коллег настроены скептически, некоторые — откровенно враждебно.
Лутц Гиссманн позже вспоминал ту конференцию: "Если он был убежден, что прав, он не смотрел ни влево, ни вправо, а шел прямо к цели".
Понадобится от пяти до десяти лет, чтобы научное сообщество признало правоту цур Хаузена. Другие группы начинают находить ВПЧ-16 и ВПЧ-18 в образцах рака. Доказательства накапливаются. Постепенно скепсис исчезает.
Но цур Хаузен думает не о триумфе, а о вакцине.
1984 год. Едва открыв ВПЧ-16, Харальд обращается к фармацевтическим компаниям. Логика проста: если вирус вызывает рак, значит, вакцина может предотвратить рак. Рак шейки матки — второе по распространенности онкологическое заболевание среди женщин в мире. Вакцина может спасти сотни тысяч жизней ежегодно.
Ответ фармкомпаний: нет.
Аналитики не видят рынка. Слишком много научных разногласий. Слишком рискованно. Цур Хаузен получает отказ за отказом. Он продолжает писать письма. В конце концов, несколько компаний все же заинтересуются темой в начале 1990-х, когда научный консенсус будет достигнут.
Команда в Гейдельберге продолжает работу. Они показывают, что гены ВПЧ встроены в ДНК раковых клеток, что экспрессируются только два вирусных гена — E6 и E7, — что эти гены обладают трансформирующей активностью. Гиссманн начинает эксперименты с экспрессией вирусного белка L1, главного компонента капсида вируса. Оказывается, L1 может самостоятельно собираться в вирусоподобные частицы — точные копии вирусных капсидов, но без генетического материала. Идеальная основа для вакцины.
К концу 1990-х — началу 2000-х годов несколько компаний и исследовательских групп по всему миру работают над созданием вакцины. В 2006 году первая вакцина против ВПЧ — Гардасил — поступает в продажу. За ней следует Церварикс.
Но цур Хаузен недоволен. Большинство стран рекомендуют вакцинацию только девочкам. Акцент делается на защите от рака шейки матки.
Харальд активно выступает: нужно вакцинировать и мальчиков! Во-первых, мужчины — переносчики вируса. Во-вторых, ВПЧ вызывает не только рак шейки матки, но и рак полового члена, анального канала, ротоглотки и гортани — заболевания, которыми страдают люди независимо от пола.
Он пишет статьи, дает интервью, выступает на конференциях. Постепенно рекомендации меняются. К 2020-м годам более 100 стран включают вакцинацию против ВПЧ в национальные программы иммунизации, многие — для обоих полов.
Октябрь 2008 года. Харальду цур Хаузену 72 года. Звонит телефон. Нобелевский комитет сообщает: ему присуждена Нобелевская премия по физиологии и медицине за открытие роли вирусов папилломы человека в развитии рака шейки матки. Половину премии он получает единолично, вторую половину делят Люк Монтанье и Франсуаза Барре-Синусси за открытие ВИЧ.
Прошло 32 года с момента публикации его еретической гипотезы. Четверть века с момента идентификации ВПЧ-16 и ВПЧ-18.
В своей Нобелевской лекции цур Хаузен подчеркивает: "Исследования инфекционных причин рака человека имеют огромный потенциал для будущих открытий". Он не собирается останавливаться.
2003 год. Харальд уходит с поста научного директора DKFZ после 20 лет руководства. Но "уходит" — слишком громкое слово. Он продолжает вести лабораторию, остается главным редактором International Journal of Cancer.
Вместе с женой Этель-Мишель де Вильерс он начинает новый проект. Если ВПЧ вызывает рак шейки матки, то что вызывает рак толстой кишки и молочной железы? Эпидемиологические данные давно указывают на связь с употреблением красного мяса и молочных продуктов, но механизм неясен.
Цур Хаузен выдвигает новую гипотезу: в говядине и коровьем молоке содержатся специфические инфекционные агенты — плазмидоподобные молекулы ДНК, которые он назовет BMMF (Bovine Meat and Milk Factors). Эти агенты, попадая в организм человека, могут десятилетиями существовать латентно, а затем провоцировать развитие опухолей.
В 2019 году, в возрасте 83 лет, цур Хаузен публикует исследование на эту тему. Научное сообщество снова расколото. Одни считают гипотезу интригующей, другие — недостаточно доказанной. Но Харальд, как и 40 лет назад с ВПЧ, не обращает внимания на скептиков. Он убежден в своей правоте и идет вперед.
28 мая 2023 года. Харальд цур Хаузен умирает в Гейдельберге в возрасте 87 лет. Михаэль Бауманн, председатель правления DKFZ, говорит: "Известие о смерти Харальда цур Хаузена огорчает всех нас. С ним мы теряем выдающегося ученого, добившегося прорывных достижений в области вирусологии опухолей".
Его пережили жена Этель-Мишель де Вильерс и три сына от первого брака — Ян Дирк, Аксель и Герри.
Цур Хаузен прожил достаточно долго, чтобы увидеть, как его открытия меняют мир. Вакцины против ВПЧ ежегодно предотвращают около 700 000 случаев рака, связанных с этим вирусом. Всемирная организация здравоохранения поставила цель: полная элиминация рака шейки матки к концу XXI века. Эта цель достижима благодаря вакцинации.
В более чем 100 странах прививки против ВПЧ включены в национальные программы иммунизации. Миллионы девочек и мальчиков защищены от вируса, который когда-то считался безобидным возбудителем бородавок.
Но наследие цур Хаузена — это не только конкретные открытия. Это урок упорства перед лицом научного консенсуса, готовность идти против течения, когда все говорят "ты ошибаешься". Это напоминание, что лучшая наука часто рождается из ереси.
Харальд цур Хаузен вытащил письмо из мусорной корзины. Он бросил вызов догме о вирусе герпеса. Он не сдавался, когда фармкомпании отказывались разрабатывать вакцину. Он настаивал на вакцинации мальчиков, когда все говорили о девочках.
И благодаря этому упрямству мир получил возможность победить один из самых распространенных видов рака. Иногда для того, чтобы спасти миллионы жизней, нужно просто не выбрасывать письма и не слушать тех, кто говорит "это невозможно".
Харальд цур Хаузен. Фото: Jens Moennich / Getty Images
Посмотреть фото
| Родился: | 11.03.1936 (87) |
| Место: | Гельзенкирхен (DE) |
| Умер: | 29.05.2023 |
| Место: | Гейдельберг (DE) |
