Людибиографии, истории, факты, фотографии

Олег и Лионелла Стриженов - Пырьева

   /   

Oleg and Lionella Strizhenov - Pureva

   /
             
Фотография Олег и Лионелла Стриженов - Пырьева (photo Oleg and Lionella Strizhenov - Pureva)
   

Россия

Гражданство: Россия

У нас был тайный роман

Любовная история

ОНИ почти не дают интервью (а если дают, то ох как узок круг этих вопросов!), никак не комментируют многочисленные слухи и сплетни, шлейф которых тянется за каждым из них аж с середины прошлого века.

VK Facebook Mailru Odnoklassniki Twitter Twitter Print

16.06.2011

СЕМЕЙНАЯ чета Олег Стриженов — Лионелла Пырьева… С одной стороны, один из самых любимых актеров, кумир мальчишек 50–80-х, красавец-мужчина, предмет воздыхания всей прекрасной половины Советского Союза (незабываемые фильмы «Овод», «Мексиканец», «Сорок первый», «Капитанская дочка», «Пиковая дама», «Звезда пленительного счастья», «Белые ночи», «Хождение за три моря», «Неподсуден» вошли в золотой фонд отечественного кинематографа), с другой — едва ли не самая загадочная женщина нашего киномира, последняя спутница жизни великого Ивана Пырьева, дважды экранная возлюбленная Владимира Высоцкого.

Олег и Лионелла Стриженов - Пырьева фотография
Олег и Лионелла Стриженов - Пырьева фотография

ОНИ почти не дают интервью (а если дают, то ох как узок круг этих вопросов!), никак не комментируют многочисленные слухи и сплетни, шлейф которых тянется за каждым из них аж с середины прошлого века.

Реклама:

Но это не помешало «Суперзвездам» встретиться с актерами у них дома и побеседовать, что называется, по душам.

Олег и Лионелла Стриженов - Пырьева фотография
Олег и Лионелла Стриженов - Пырьева фотография

Считается, что ваш союз — один из самых звездных в нашем кинематографе. Что-нибудь можете к этому добавить?

- Лионелла Пырьева: Что он еще один из самых долгих и романтичных. У нас с Олегом был тайный роман еще… до моего брака с Пырьевым. То есть более 40 лет тому назад…

- Олег Стриженов: Причем задолго до него была еще одна встреча, но какая! 1955 год. Шли съемки «Мексиканца», в котором я играл боксера Риверу. Оставалась последняя «режимная» съемка возле Оперного театра. Я увидел ее сразу. Она скромно стояла за веревочным оцеплением в толпе любопытствующих. На вид лет шестнадцати-семнадцати, с огромной копной волос, с лучезарными карими глазами и тонкой осиной талией. «Вы не Джина Лоллобриджида?» — не зная, что сказать, спросил я. «Меня зовут Лионелла». — «А можно просто — Ли?» Увы, наш разговор прервали, меня чуть не силой утащили на съемку. А вечером вся наша съемочная группа уехала в Ялту.

«Мы встретились на съемках «Последней жертвы» у Тодоровского. Олег признался мне в любви, и с тех пор мы практически уже не расставались» (кадр из х/ф «Братья Карамазовы»)

- Л.П.: Мы встретились позже — в 1962-м! Но и тогда мы с Олегом расстались: молодые, горячие, ведомые страстью и… чувством долга. Так сложилось, что я не была готова выйти за Олега замуж, а у него семья была, маленький ребенок. Вот и решили: раз вместе нельзя, рубить — так под корень. Я ушла. Потом случился мой шестилетний брак с Иваном Александровичем… А еще тринадцать лет спустя мы встретились на съемках «Последней жертвы» у Тодоровского. Он признался мне в любви, и с тех пор мы практически уже не расставались. В один прекрасный день Олег пришел на озвучание и при всех сделал мне предложение.

Лучшие дня

Мастер эксцентрики и гротеска
Посетило:24576
Георгий Вицин
Другая теория Эйнштейна
Посетило:12372
Альберт Эйнштейн
Рекорд в ящике
Посетило:4098
Скай Броберг

Вы в этот момент были замужем?

— Да, как раз в тот момент был у меня брак, но не очень удачный, все шло к разводу. Поэтому я тут же согласилась… Кстати, 12 ноября у нас была дата — 30 лет (1976 год. — Авт.) в браке. В браке со штампом! Когда я рассказала нашу историю Виктории Токаревой, она воскликнула: «Этот роман я должна написать…»

У меня медаль — за великую отечественную

ОЛЕГ Александрович, роман романом, но, наверное, неслучайно самый романтичный киногерой Советского Союза родился на реке Амур, как плод любви красного командира и бывшей гимназистки. Расскажите о своем детстве: в какие игры играли, чем увлекались?

— Я появился на свет в Благовещенске в 1929 году, когда отец гонялся за белокитайскими бандитами на Китайско-Восточной железной дороге. А с шестилетнего возраста жил в Замоскворечье. Отец был профессиональным военным с 15 лет, у него два «Георгия» за германскую, почти юноша, он красным полком командовал. Мама — выпускница знаменитой петербургской Мариинской гимназии имени Принцессы Олбденбургской Евгении, она называлась так же, как и оперный театр, — Мариинка… В семье нас было три брата. Старший — Борис, военный летчик, лейтенант, в 1942-м погиб смертью храбрых под Сталинградом. Глеб Стриженов — известный артист кино.

Что касается детства… В конце 30-х все играли в «Чапаева», в том числе и я. А когда началась война, я пошел работать в НИКФИ — Научно-исследовательский кинофотоинститут (бывшая Киностудия имени Александра Ханжонкова). Сначала учеником, потом механиком по аппаратуре в цех обработки пленки. Это считалось вредным производством — даже молоко выдавали. В итоге я получил медаль «За доблестный и самоотверженный труд в период Великой Отечественной войны», которой очень горжусь.

Самые яркие впечатления того периода…

— Бомбежки. Мы, мальчишки, красили негорючей известкой чердаки, посыпали пол песком, ставили бочки с водой, рядом клали щипцы, чтобы хватать зажигалки и тушить в бочках. Помню, я настолько привык к взрывам, что просыпаюсь и ловлю себя на мысли: «А-а, не пойду в бомбоубежище — лень…» Еще потрясающим было впечатление от лучших трофейных фильмов, которые показывали в НИКФИ на просмотрах «только для своих».

Когда вы почувствовали, что способны на многое?

— Да я знал это всегда! Я был очень способный, подвижный, спортивный. Любил игру. И был страшным максималистом, сколько себя помню. Я по знаку зодиака Лев, первач, форвард. Быть только первым — в классе, во дворе, в драке… Помню, много лет спустя, в ВТО, Михаил Яншин познакомил меня со знаменитым спартаковским вратарем Анатолием Акимовым (о нем была написана прекрасная книга — «Вратарь республики»). Я, тогда уже известный актер, показал ему свои руки и сказал: «Дядя Толя, если б вы знали, сколько раз вот эти кулаки были разбиты в драках за право поднести ваш чемоданчик, с которым вы приходили на тренировки и игры». На Крымском Валу в мои мальчишеские годы стоял громадный деревянный стадион. Сколько мы на том стадионе пропадали, болея за наш «Спартачок» и до крови мутузя друг дружку, лишь бы подобраться поближе к нашим футбольным кумирам. Когда я рассказал это Акимову, у него аж слезы навернулись на глаза…

Годам к пятнадцати у меня прорезались и творческие таланты — я очень прилично рисовал (потом закончил театрально-художественное училище). Еще играл на семиструнной гитаре, пел, плясал. Тогда это называлось словом «бацать». Наши ребята — с Коровячьего, с Мытной, с Даниловки считались «первачами» в районе, и весь Парк Горького был наш «парчок». Вы представляете, что это такое быть «первачами» и бацать чечетку в Парке Горького или цыганочку с выходом?! Это чудо!

Надо полагать, слабым полом «это чудо» незамеченным не было?

— Так уж повелось — человек играющий, поющий да еще и бацающий — первый в деревне. Кстати, когда я пришел в вахтанговскую школу, мне все это очень пригодилось. Этим еще прекрасно владел покойный Ролик Быков, Роланчик! Он ведь тоже наш был, замоскворецкий. И мы с ним на пару такой перепляс устраивали — все диву давались!

На меня «Положил глаз» главный бандит Одессы

ЛИОНЕЛЛА Ивановна… И откуда у вас такое «хитрое» имя?

— Я родилась перед самой войной в Одессе… А в кого могла влюбиться моя мама-одесситка? Только в моряка загранплавания! Она и влюбилась, и даже некоторое время они плавали на одном корабле. А с именем вышла целая история. Отец с мамой часто бывали в Италии и встретили там очень красивую девочку с таким именем. Вот и решили, если у них родится дочь, назвать ее Лионеллой. Папа — Иван. Лионелла Ивановна Скирда — представляете контраст?! Из-за этого я всегда попадала в достаточно щекотливые ситуации. Спрашивали: «Как вас зовут?» — «Лионелла». — «О!!! А отчество?» «Ивановна…» Пауза. Помню, художественный руководитель курса надо мной подтрунивал, называя «Лина Лоллоскирдина».

Послевоенная Одесса-мама… Помните какие-нибудь романтические увлечения той поры?

— Я училась в суровой женской гимназии, и встречаться с мальчиком… это было почти нереально. Помню, в классе пятом-шестом к нам в школу приглашали «духоперов» — так называли ребят из местного военного училища. С «духоперами» мы танцевали полонез, мазурку. Но все равно их боялись… А потом на меня «положил глаз» урка, как мне потом сказали, главный бандит Одессы. Узнал, где живу, стал преследовать. Сам — квадратный, в прохорях и с золотой фиксой во рту. Я ужас как перетрухала! В итоге полгода выходила на улицу только в сопровождении бабушки. И мне просто «повезло» — вскоре он опять кого-то убил, и его посадили…

А каким ветром одесситку-морячку с экзотическим именем унесло в театральную Москву?

— Попутным. Начнем с того, что мы жили в доме, где находился местный драматический театр, и лучшие столичные театры, приезжавшие летом в Одессу, давали спектакли как раз в «нашем доме». Поэтому я с детства впитала в себя всю классику, мысленно «переиграла» всех героинь и, сколько себя помню, всегда была в драмкружках. Ну и наконец другая причина — это моя параллельная страсть к кинематографу. Когда в 1955 году я увидела только что вышедший на экраны советский фильм, была просто сражена и картиной, и, конечно же, главным героем — молодым, красивым, бесстрашным, с колоссальным чувством юмора… Он смотрел на меня с экрана и будто бы всем своим видом манил: «Иди сюда!» Вот тут уже мое решение поехать в Москву стало окончательным и бесповоротным.

Речь идет не иначе, как о фильме Александра Файнциммера «Овод», герой — Артур, которого сыграл…

— Правильно — Олег Стриженов!..

Поделитесь секретами: как покорять Москву и таких красавцев, как ваш муж?

— Я не считала себя провинциалкой. Я приехала из большого города, тем более портового. У меня были по тем временам самые модные заграничные вещи — одежда, косметика, не с барахолки, а со знаменитого одесского Толчка. Помню, у меня были туфли, самый последний писк моды, — в-в-вот на таком двадцатисантиметровом каблуке. Чтобы их надеть на экзамен, ко мне выстраивалась длиннющая очередь. Даже экзаменаторы удивлялись: весь курс ходит в одинаковых туфлях! И в плане раскованности… она у меня была, конечно. Я никогда не строила из себя сироту казанскую, общалась со всеми на равных, не вступала в конфликты и легко находила общий язык со всеми. У меня очень хороший характер: я — Рыба.

Романы крутил только на стороне

ОЛЕГ Александрович, насколько я знаю, вы со своим старшим братом Глебом были очень дружны. Тогда почему поступали не в Школу-студию при МХАТе, как он, а в Вахтанговскую?

— Я бы, может, тоже пошел во МХАТ, но… меня бы в армию забрали. Летом 1949 года вызвал военком, заглянул в анкету и обрадовался: «Какая семья — все военные! Я из тебя настоящего офицера сделаю!» А я для себя уже все решил — иду только в артисты. По действовавшему тогда закону студентов вузов в армию не брали. Вот я и поступал в Вахтанговскую школу. Когда потом принес справку о поступлении, военком очень сокрушался: «Черт, какого офицера упустили!!!»

Вы однолюб?

— Наверное, да. Даже не «наверное» (Стриженов многозначительно посмотрел на супругу. — Авт.), а как результат — несомненно «да»!

Каков был арсенал Олега Стриженова-соблазнителя?

— Сначала в ход шло все! Я мог петь что угодно — от блатняка и куплетов до душещипательных городских романсов и серенад (у меня серенада была дипломной работой в училище!). Посмотрите, я в «Мексиканце» пляшу как профессионал, чечетку бью. А потом пришло время, когда весь этот «арсенал» мне просто надоел. Приходишь в компанию, выпьем, «давай пой!». Еще через десять минут опять: «Бери гитару, пой!» Дошло до того, что я свою гитару подарил другу с надписью: «Жек, играй. Я — закончил!» Это еще в Таллине произошло, когда я только в местный драмтеатр распределился. Уже тогда надоело. Так что примерно к концу 50-х я перестал брать в руки гитару.

На съемках «Овода» женился на главной героине

- НА ГЛАВНУЮ роль в «Оводе» меня рекомендовал Акимов Николай Палыч, худрук Театра имени Ленсовета. Когда Файнциммер пожаловался ему, что не может найти актера на роль Артура, Николай Палыч сказал: «В таллинском театре — вот такой Овод! Записывай адрес»… Тогда на Артура пробовались все лучшие наши актеры — Дружников, Чесноков, Евгений Самойлов, Бондарчук, даже замечательный Гоша Вицин. Бондарчука не стали утверждать, сказали: «Какой он Овод, это Стенька Разин!» …Меня привезли на «Ленфильм». Все ожидали, что сейчас к ним выйдет чернокудрый такой Артур, а тут захожу я — светловолосый, худой, на вид сопляк сопляком… Режиссер-постановщик смотрит, ничего не понимает. И тут Москвин — великий оператор, который «Ивана Грозного» снимал, говорит: «Что вы парня разглядываете?! Ведите его на грим». Когда меня вывели в гриме и в костюме, с завитыми черными кудрями, Файнциммер «упал».

Говорят, еще фильм не вышел на экраны, а слава пришла…

— Даже такие знаменитости, как Переверзев, прибегали посмотреть: «Правда, что из Таллина привезли парня, ну гений?! Ну вылитый молодой Байрон!» В Ялте на съемках собирались огромные толпы, публика не знала, кто я такой, но от одного моего вида балдели. Ну хорош был, чего там говорить! Помню, гуляю по ялтинской набережной, люди останавливаются и смотрят мне вслед… Поэтому, когда вышел фильм, мне казалось, что я уже «давно» знаменит.

Такая зрительская любовь не ошеломила?

— Еще как! Помню, в Одессе Фима Копелян мне говорит: «Пойдем пообедаем — ты увидишь любовь народа!» Сидим. Вдруг подходит парочка гуляющих: «Алик, потанцуй с моей невестой…» Потанцуй, и баста! Копелян чуть под стол не скатился от смеха… Говорю потом Фиме: мол, мне теперь надо дощечку повесить — «Танцую с невестами! Алик» И часы работы указать… Еще бывало, кто-нибудь из подвыпивших военных считал своим долгом подойти: «Это в-вы игрр-рали белорусского офиц-ц-еера?» Отвечаю: «Ни белорусского, ни таджикского офицера я не и-играл. А вот белого играл!» -«К-к-какая разница… Давай выпьем!» А когда я отказывал, говорили: «Брезгуешь? Де-р-р-рьмо!»

Если не ошибаюсь, именно на съемках «Овода» вы познакомились со своей первой женой — исполнительницей роли Джеммы.

— Марианна Стриженова была тогда известной актрисой Театра имени Моссовета. Снялась в «Тарасе Шевченко», а после «Овода» в известных картинах «Высота», «Слепой музыкант» и других. Что интересно, она начала сниматься в роли Джеммы под девичьей фамилией Бебутова, а в титрах уже была Стриженова. Мы поженились в конце фильма.

Значит, у вас был служебный роман?

— Служебный роман — это когда кругом пишущие машинки стучат и замкнутый круг комнаты. А какой же у нас — служебный?!

В этом браке у вас родилась дочь Наташа, которая потом, кстати, пошла по родительским стопам (снялась в фильмах «Без срока давности», «Провинциалки»). Расскажите о вашей первой семье.

— Честно — не помню… Я стараюсь ничего не помнить из той жизни, особенно, что касается старых бытово-семейных коллизий. Всех интересует: с кем жил, с кем романы крутил, с кем спал… Поэтому я отвечаю: у меня никаких романов не было, у меня единственный роман — с моим творчеством. Очень бурный, страстный — до фанатизма. А увлечение самое крупное и яркое одно вот на всю жизнь — моя нынешняя супруга…

По поводу вашей второй женитьбы — на актрисе МХАТа Любови Стриженовой — тоже ничего «не помните»?

— Почему, мы прекрасно общаемся. И с сыном Сашей мы очень дружны, он вырос в этом доме.

Пионерами эротики были мы с Извицкой

— ДО ПОСЛЕДНЕГО времени считалось, что первая эротика на советском экране — кадры постельной сцены из фильма «Еще раз про любовь», в которой Александр Лазарев играл, не снимая штанов… Но почти десятью годами раньше вышел фильм и с более откровенными сценами, который разом перевернул отношение к советскому кино на Западе. Я имею в виду «Сорок первый».

— Действительно, такого нашего кино на Западе раньше не видели. Да его и не было такого. Советское кино было самое целомудренное, иногда на фильм не допускали подростков до шестнадцати лет даже из-за двух-трех эпизодов с изображением любовных поцелуев. И вдруг все видят такую трогательную человеческую историю любви белогвардейского офицера и красной партизанки, да еще с такими откровенными сценами… Фильм имел большой успех еще потому, что сделан очень профессионально, там прекрасный актерский ансамбль и великолепная работа кинооператора Сергея Павловича Урусевского (оператора в фильме «Летят журавли»). Это он снимал знаменитые сцены, где мы с Изольдой Извицкой сидим голые у костра…

Для зрителей середины пятидесятых — это был шок. А для актеров?

— Ничего особенного не было. Разделись и сели в кадр. Но я же не полностью голый — у меня лежит рубашка в… определенном месте, под ней трусы. Так же и Изольда. Обнаженную грудь она прикрывает рукой так, что ее не может видеть никто: с одной стороны — стена сарая, с другой — я сижу, от нее отвернувшись. А по команде «Стоп. Мотор!» на нас быстренько накинули одежду. И все.

Могу я задать вопрос в лоб?

— Был ли у меня роман с Изольдой? Нет, не было. Были дружеские, чуть ли не братские отношения. И с ее мужем Эдиком тоже. Мы жили в одном доме, ходили друг к другу в гости, вместе ездили по стране, за рубежом и вообще виделись почти ежедневно. Но… Не все же к этому-то сводится. Хотя, конечно, приятно сниматься, когда рядом такая красивая женщина…

Говорят, во время демонстрации фильма «Сорок первый» в Марселе белоэмигранты рыдали и бросали на сцену цветы?

— Они просто завалили нас цветами, кричали вдогонку: «Целуйте Родину, целуйте нашу землю».

«Дружбы с Ладыниной быть не могло»

ЛИОНЕЛЛА Ивановна! Есть мнение, что ваш путь в кино был усеян разбитыми сердцами влюбленных партнеров и режиссеров? Это так?

— Разумеется, нет. Более того, мой первый опыт в кино вообще едва не оказался последним… На третьем курсе меня пригласили в Киев на съемки в каком-то фильме. А это, как известно, преподавателями института, мягко говоря, не приветствовалось. Но хотелось жутко! Поэтому я уехала тайно, передав через подругу, что лежу больная. Но все вскрылось, разразился страшный скандал. Не знаю, чем бы это закончилось для меня: позорным исключением, прочими карами… Короче, пришлось просить прощения у всего курса публично (!). Меня простили, но от режиссеров я еще долго потом просто шарахалась…

Как вы познакомились с Пырьевым? По слухам, чуть ли не в подъезде…

— Мы познакомились, когда я… проспала съемку. Приезжаю, мне говорят: «Вызывает Пырьев!» Он был художественным руководителем, его все страшно боялись. Я пришла. Он стал мне объяснять, что «начинающей актрисе некрасиво опаздывать», сколько стоит съемочный день, вот, мол, «все повесим на вас, будете платить неустойку». «Хорошо, — отвечаю, — вешайте…» На этом все и закончилось. Потом (спустя, наверное, год) так получилось, что Иван Александрович переехал в наш дом. Мы стали соседями и познакомились поближе. А через месяц сделал мне предложение.

В ответ, все обдумав, я сказала «да».

А какие у вас были отношения с предыдущей женой Ивана Александровича Мариной Алексеевной Ладыниной?

— Мы просто здоровались при встрече, как взрослые цивилизованные люди. Как коллеги. И все. Дружеских отношений быть не могло никогда.

Наверняка по поводу вашего брака шептались за спиной, ходили разговоры, что вы его женили на себе из корыстных побуждений…

— Конечно, ходили! Но я на это не обращала внимания абсолютно. Кому какое дело?! Мы появлялись с Пырьевым в Кремле на приемах, мне нежно целовали руку Михал Андреич Суслов и Петр Нилович Демичев. За одним столом мы сидели, общались, и никаких разговоров за спиной. Это же брак!

«Отказался играть Болконского»

ОЛЕГ Александрович, в 60-е годы поговаривали, мол, «Стриженов конфликтует с режиссерами, капризничает, отказывается от ролей, из-за чего у него скандал с Госкино, даже вышел приказ, запрещающий снимать»… Такое было?

— Звучит так, что будто бы я снимаюсь и срываю съемку. Такого не было никогда. У меня был один-единственный крупный конфликт — с Фурцевой, из-за моего отказа играть роль Болконского в «Войне и мире» Бондарчука.

Вы же были друзьями с Бондарчуком. Почему отказались?

— Мой отказ совершенно не касался Сергея. Причина в другом. У меня внутри накопилась такая, мягко говоря, неприязнь к этому главку под названием Минкультуры. Мне надоело… Я так и сказал Фурцевой: «Что же вы за поручика, за «Пиковую даму» выдвигать меня на Ленинскую выдвигаете, а не даете ничего! Газетчики пишут, мол, Стриженов опять сыграл гениально, но ждем образ какого-нибудь простого советского человека, например, директора колхоза… Что же не заступитесь! А вы мне опять эполеты — князя…» Я специально сделал пробу, чтобы доказать всем, что больше Болконского у них нет. И отказался сниматься, сказал им, что «на вашем месте закрыл бы фильм». Фурцева мне позвонила, вызвала, я приехал. Думал, будем с ней беседовать по-дружески, один на один, тогда, может, уговорит. Открываю дверь, а там… вся коллегия, чиновники отдела культуры ЦК, директор «Мосфильма» Сурин и все руководство съемочной группы «Войны и мира». Ну я и выдал при всех: «Сниматься не буду. Вот вы хотите, а я не хочу!» Она посмотрела на меня так, что дали б ей волю, тут же разорвала на куски. А я взял и ушел… Мне потом сказали, что у нее в столе лежал готовый указ о присвоении мне звания «народного».

Через некоторое время мы встретились с Фурцевой на международном фестивале. Снимались на коллективное фото — Жан Маре, она и я рядом с ними. Фотограф командует: «Внимание — снимаю!» И в этот момент я, улыбаясь, говорю: «Екатерина Алексеевна, когда званьице-то вернете?» А она: «Вернем-вернем…» Я же знал, что все равно вернут, — в 1969-м и вернули… Нас сделали «народными» хорошей компанией — Тихонов, Кеша Смоктуновский, Олег Ефремов, Таня Доронина…

Так был приказ, запрещающий вас снимать?

— Если и был, то негласный. Поэтому, если вы внимательно посмотрите мою фильмографию того периода, то увидите, что режиссеры снимали меня активно и охотно.

Вот отказывался я часто. Например, Басов просит меня сыграть Рощина. Но я же не дурак, понимаю: еще за одну белогвардейщину я не то что Ленинскую премию не увижу, но еще и получу по полной… И выбираю роль Афанасия Никитина, замечательного русского купца-путешественника. Мой друг, покойный Фетин Володя, специально прилетал ко мне в Свердловск вместе с оператором Женей Шапиро уговаривать на роль поручика Ярового. Говорю: «Володя, я люблю тебя, но я не специалист по поручикам, тем более что Яровой по сравнению с моим Говорухой-Отроком — плохая роль. Он — подлец, предает жену. А мой поручик — гениален, он любит женщину и погиб за любовь». Я давным-давно решил, что у меня все будет единожды: один белогвардеец, один путешественник, один мент, один летчик гражданского флота… А штамповать — нет, извините!

Как выяснилось, характер у кумира зрителей советских времен не сахар. Скажите, а трения с режимом у вас были?

— Могу сказать одно: я — бесконечный патриот из очень хорошей русской патриотичной семьи. У меня отец командовал полками, брат — советский офицер, лег за Сталинград в 23 года. Я мальчиком работал в войну… Сыграл Овода — любимый образ молодежи… Какие ко мне могут быть претензии у режима? Ну не вступаю я в партию, не хочу. Ну и что? На моих глазах люди лезли туда, чтобы делать карьеру. А разве мне нужно было с помощью партбилета делать карьеру? Нет! Так зачем мне партия и бесконечные партсобрания? Уж лучше с девушкой лишний раз повстречаться… Уникальный случай — перед поездкой за рубеж меня никогда не вызывали на собеседования и инструктажи. А в поездке комитетчики общались со мной замечательно. Я их спрашивал: «За кем стучите?» Докладывал: «Иду гулять в город!» Смеялись.

Для Высоцкого я пощечин не жалела

ЛИОНЕЛЛА Ивановна, что-то вы все молчком о Высоцком? Вам же дважды довелось сыграть роль его возлюбленной…

— Я знала Володю еще со времен студенческой общаги — он все время ошивался на Трифоновке. Там все играли на гитарах, сочиняли, пели. Иногда и он встревал со своим блатняком. А нам же романсы подавай!.. Я очень поздно узнала, что он поэт, бард. Году в 64-м случайно у Шатрова на дне рождения услышала какую-то песню, спросила: «Что это?» — «Ты не знаешь, кто это?!! Это же Высоцкий!!!» Помню, как в фильме «Хозяин тайги» долго и нудно репетировали сцену, когда я даю Высоцкому пощечину. Дублей было сделано несчитано. Режиссер Назаров говорит: «Плохо! Ты к-а-ак дай ему по морде!» Получилось. А потом Володька подошел и так, шутя: «Смотри, я тебе как-нибудь отомщу». Потом мы снимались с ним у Юнгвальда-Хилькевича в «Опасных гастролях». И надо же такому случиться, что там все наоборот: герой Высоцкого дает пощечину моей героине. И дублей тоже было предостаточно…

Обрадовался, что «отомстил»?

— Тогда с ним на съемках была Марина Влади, и ему было вообще ни до чего…

Нампишем роман о нашей любви

РАССКАЖИТЕ о своем быте: как живете, как ведете хозяйство, на каких машинах ездите, как отдыхаете?..

-Л.П.: Все, что вы видите в этой квартире, нажито и появилось здесь еще при советской власти, до перестройки. Раньше я задумывалась: хочу я это купить или не хочу, а сейчас — могу или нет. Мы не курим, алкоголя не пьем, в круизы не ездим. От личного автотранспорта отказались еще в середине 80-х. Живем достаточно скромно — на пенсию (муж получает еще президентскую надбавку), работаем в театре, никогда не отказываемся от творческих встреч со зрителями. Все свободное время Олег Александрович пишет маслом картины…

Олег Александрович, последний фильм с вашим участием («Живи вместо меня») вышел в 2000 году. Какие у вас ощущения от нового русского кино?

— А это никакое не новое. Виктория Токарева написала сценарий. Там и оператор прекрасный — Юра Любшин, сын Любшина, режиссер — Володя Басов-младший. Все свои. Это мое кино. В другом бы я и не стал сниматься.

Чаще всего вы воплощали на экране героические образы. А в жизни подвиги совершали?

— Я не отказываюсь ни от одного своего фильма, ни от одной своей работы в Художественном театре, который боготворил и боготворю. И в кино все роли были отобраны. Я думаю, что такая цельность — это большой подвиг.

А 30 лет совместной семейной жизни — это подвиг?

— Нет, это большая радость и счастье. Вроде бы хрупкое создание — женщина, а какое у нее может быть сильное и надежное плечо.

Вначале вы сказали, что Виктория Токарева грозилась написать роман о вашей любви. Написала?

— Мы решили, что напишем сами.




Ваш комментарий (*):
Я не робот...

Лучшие недели

Дикий мужчина Сергей Шнуров
Посетило:9929
Сергей Шнуров
Другая теория Эйнштейна
Посетило:12372
Альберт Эйнштейн
Что оставил после себя Дональд Винникот?
Посетило:7568
Дональд Винникотт

Добавьте свою информацию

Здесь
Администрация проекта admin @ peoples.ru
history