Гарри надрывается ради Меган: королевский эксперт — о том, почему герцогине «всегда мало»
16.07.2026 22:11:52
Сентябрь 2017 года. Санкт-Петербург. До отъезда — буквально пара недель. Молодая девушка с другом едут на скорости около ста километров в час. Удар об отбойник. Она приходит в себя и видит, как друг держит в руках её оторванную ногу.
Множественные переломы ребёр, ноги, таза, позвоночника, ушиб и сотрясение мозга, повреждение внутренних органов. Она пережила пять клинических смертей. Шесть дней в коме — и выжила, по собственным словам, чудом.
В больнице, после ампутации, главным испытанием оказалось не само увечье. «Самое тяжёлое в больнице для меня было встретиться с мамой. Я отправила её домой через короткое время — было много друзей, я не была готова видеть мамины глаза. Я понимала, что ей очень больно, что я её дочь, и она чувствует меня как часть себя, и со мной такое произошло... Не могла себе позволить её там оставить».
И сразу — другой, очень человеческий страх, о котором она говорила без прикрас: «Я со своей сексуальностью очень переживала. Когда это случилось, я думала: "Господи, ну я же девочка"».
Сэмми Джабраиль родом из Дагестана. По паспорту она — Серминаз, с буквой «з» в конце. Имя переводится как «грациозная».
Но детство дало этому красивому имени совсем не грациозную судьбу. «С детства меня все называют Сэмми, и я сама говорю о себе именно так — я девочка Сэмми. У меня с моим именем связана сильнейшая детская травма: меня дразнили, придумали непристойную рифмовку к нему и кричали мне вслед. Я чувствовала себя оскорблённой».
Имя «Сэмми», которое позже стало её публичным брендом, появилось не как творческий псевдоним, а как защита — детский способ отгородиться от обидчиков, спрятав «Серминаз» за более нейтральным звучанием.
«Я родом из Дагестана, и почему-то с детства я мечтала стать судьёй: мне всегда хотелось какого-то правосудия и справедливости», — рассказывала она. Это желание справедливости — сквозная линия её взрослой публичной деятельности, хотя реализовалось оно совсем не в зале суда.
К моменту аварии Сэмми несколько лет жила в Петербурге и собиралась эмигрировать. Авария произошла буквально за две недели до отъезда — момент, когда одна жизнь должна была закончиться и начаться другая. Вместо этого началась третья — та, которую она не планировала.
После выписки начался долгий период реабилитации. Ещё передвигаясь в инвалидной коляске, она старалась вести полноценную жизнь — бывала в кафе и на выставках, совершала продолжительные прогулки с друзьями.
Но социальная реакция оказалась тяжелее, чем сама травма. До того как с ней случилось несчастье, Сэмми не задумывалась, насколько российское общество отстаёт от западного в отношении к людям с инвалидностью. Девушку в коляске жалели; дважды сердобольные прохожие пытались дать ей денег, хотя она была хорошо одета.
Именно эта реакция — жалость как единственная допустимая эмоция к человеку в коляске — стала для неё точкой осознания. Джабраиль поставила перед собой цель изменить это отношение. Она не хочет, чтобы в ней видели только инвалида.
Поворотным моментом стало приобретение протеза. С помощью друзей и подписчиков в соцсетях Сэмми смогла приобрести качественный бионический протез. Через месяц после того, как она встала на протез, она прилетела к матери — впервые после аварии готовая к этой встрече.
К моменту, когда о ней начали активно писать СМИ, Сэмми вдохновляла своим примером уже 167 тысяч подписчиков в соцсетях. Но сама она настойчиво уходила от ярлыка «блогер».
«Блогером она себя не считает и быть им не стремится. По её словам, она просто хочет делиться с пользователями сети чем-то очень важным».
«Хочу показать, как ещё бывает. Что такое борьба. И самое главное — помочь не утратить ценность жизни. Чем больше людей меня услышит, тем крепче я буду верить в силу слова и мысли», — писала она.
Девушка признаётся, что хочет изменить парадигму восприятия людей с ограниченными возможностями. Это не абстрактная социальная миссия — это продолжение той самой детской истории с именем: желание, чтобы людей видели целиком, а не сводили к одной характеристике, будь то насмешка над именем или жалостливый взгляд на коляску.
Сэмми называют писательницей и блогером — она пишет тексты о принятии себя, ведёт прямые эфиры, рассказывает о своём стиле и планах. Параллельно она занималась модельной деятельностью — съёмки, в которых она представляла себя не как объект жалости, а как женщину со своим стилем: яркие татуировки, цветные пряди волос, выразительные образы.
Она признаётся: «Я понимаю, что произвожу сильное впечатление на людей». Это впечатление — намеренная стратегия: появляться так, чтобы внимание было направлено не на отсутствующую ногу, а на образ целиком.
История Сэмми Джабраиль — не история о том, как трагедия превратилась в безоблачный успех. В её публикациях фигурируют упоминания о мучительных фантомных болях, с которыми она продолжает бороться, и о поисках лечения за рубежом.
Это важная деталь, без которой портрет был бы неполным: жизнь после ампутации — это не разовое преодоление, а постоянный процесс, в котором есть и хорошие дни, и очень тяжёлые. Публичная активность Сэмми — это не история «всё прошло, теперь я счастлива навсегда», а постоянный разговор о том, как жить дальше, когда трудности не заканчиваются раз и навсегда.
Если вернуться к значению имени Серминаз — «грациозная» — то в этом есть своя логика, которую сама Сэмми, возможно, не закладывала специально, но которая читается в её истории целиком. Грация — это не отсутствие трудностей. Это способ существовать в них.
Девочка, которую дразнили из-за имени. Девушка, готовившаяся к новой жизни и попавшая в аварию за две недели до отъезда. Женщина, пережившая пять клинических смертей, кому в больнице было тяжелее видеть глаза матери, чем своё собственное тело после ампутации. И публичная фигура, которая отказывается быть «просто инвалидом» — для себя и для тысяч людей, которые видят в её истории что-то своё.
Сэмми Джабраиль, блогер модель. Фото с сайта style.rbc.ru
| Родилась: | 00.00.1989 () |
