Шесть миллиардеров в центре нового скандала вокруг дела Эпштейна
12.02.2026 00:13:31
В 2016 году Париж пережил культурное потрясение. Выставка в Фонде Louis Vuitton собрала 1 200 000 посетителей за три с половиной месяца — абсолютный рекорд. Очереди растянулись на километры. Люди прилетали из Америки, чтобы увидеть эти картины.
Выставка называлась «Коллекция Сергея Щукина».
Парижане толпились у полотен Матисса, Пикассо, Гогена, Сезанна — картин, которые когда-то, больше века назад, увёз из их города в Москву невысокий заикающийся русский купец. Тот самый, мимо которого они проходили на улицах Ниццы в 1920-х, не узнавая в нищем эмигранте величайшего коллекционера столетия.
Сергей Щукин родился 6 июля 1854 года в Москве, в семье, где деньги зарабатывали поколениями. Его прадед Василий пришёл в Москву пешком из Боровска в конце XVIII века и начал с должности «сидельца» — продавца на побегушках. Отец, Иван Васильевич, превратил скромное дело в текстильную империю.
В семье Щукиных было десять детей — шестеро сыновей и четыре дочери. Мать, Екатерина Петровна Боткина, происходила из знаменитой купеческой династии «чайных королей». Благодаря ей дети приобщились к искусству — это определило судьбу многих из них.
Но у Сергея было препятствие, казавшееся непреодолимым. Мальчик сильно заикался. Настолько сильно, что до восемнадцати лет не мог учиться в обычной школе. Пока братья получали образование, он сидел дома, окружённый книгами и собственным молчанием.
Только в девятнадцать лет, после лечения у немецкого доктора Денгарта, Сергей смог говорить — осторожно, старательно выговаривая каждое слово. Заикание не исчезло полностью, но отступило достаточно, чтобы юноша поступил в Высшую коммерческую академию в немецком городе Гера.
Эти годы немоты не прошли даром. Сергей научился наблюдать, слушать, думать. И компенсировать. Всю жизнь он будет доказывать — себе и миру — что способен на большее, чем кто-либо ожидает от маленького заикающегося человека.
В 1878 году отец учредил торговый дом «И. В. Щукин с сыновьями». Все братья вошли в дело на равных правах, но очень скоро стало ясно: Сергей — коммерческий гений. После смерти отца в 1890 году он возглавил семейную империю и за несколько лет превратил её в крупнейшего скупщика текстиля в России.
К 1914 году оборот фирмы достиг невероятных 10 миллионов рублей. В Москве Сергея Ивановича уважительно называли «министром коммерции». Он вёл дела с компаниями в Индии, Японии, Китае, торговал со всей Средней Азией и Марокко.
При этом Щукин оставался аскетом. Спал с открытым окном круглый год — зимой порой просыпался под снежным покрывалом. Ел простую пищу. Одевался скромно. Деньги сами по себе его не интересовали — они были лишь инструментом.
В 1884 году он женился на Лидии Григорьевне Кореневой, дочери екатеринославского помещика. По семейной легенде, её изначально прочили в невесты брату Петру, но Сергей влюбился с первого взгляда — и отбил. Лидия была красавицей восточного типа; москвичи прозвали её «шамаханской царицей». В браке родились четверо детей: сыновья Иван, Сергей, Григорий и дочь Екатерина.
До сорока лет Сергей Щукин картинами не интересовался. Пока братья одержимо коллекционировали — Пётр собирал исторические реликвии, Дмитрий скупал малых голландцев, Иван увлекался французскими современниками, — Сергей был поглощён бизнесом.
Всё изменилось в середине 1890-х. Младший брат Иван, живший в Париже и лично знакомый с французскими художниками, привёл Сергея в галерею Поля Дюран-Рюэля. Там висели работы импрессионистов — художников, которых Франция в массе своей презирала или игнорировала.
Щукин увидел — и что-то щёлкнуло внутри.
В ноябре 1898 года он купил своё первое полотно Моне — «Скалы в Бель-Иль». Это была первая картина Моне в России. За ней последовали другие: «Сирень на солнце», пейзажи, натюрморты. К середине 1900-х в коллекции было уже тринадцать работ мастера.
Но Щукин не хотел собирать «вчерашний день». Он чувствовал, что где-то впереди происходит нечто более важное.
В 1904 году Щукин обратился к постимпрессионистам — Сезанну, Гогену, Ван Гогу. Эти художники вызывали у публики ещё большее отторжение, чем импрессионисты. Их считали дикарями, неумехами, шарлатанами.
Щукин купил своего первого Гогена — одну из таитянских вещей — и повесил в кабинете. Он не показывал картину никому. Просто сидел перед ней часами, привыкая. Потом ещё одну. И ещё. К концу жизни у него было шестнадцать полотен Гогена — целая стена в огромной столовой его особняка.
Метод Щукина был необычен. Он покупал не то, что нравилось сразу, — а то, что вызывало шок. «Если картина с первого взгляда не пугает — она не стоит внимания», — объяснял он. Купив работу, он завешивал её тканью и открывал понемногу, день за днём, приучая себя к новому языку.
В 1905 году на Парижском осеннем салоне Щукин впервые увидел фовистов — художников, которых критики обозвали «дикими зверями» за яростные, кричащие краски. Публика была в ужасе. Щукин — в восторге.
Главой «диких» был Анри Матисс.
В мае 1906 года Сергей Иванович пришёл в мастерскую Матисса на набережной Сен-Мишель. Художнику было тридцать шесть, коллекционеру — пятьдесят два. Началась дружба, изменившая историю искусства.
Щукин не просто покупал — он заказывал. В 1908 году попросил Матисса написать специально для его столовой большое декоративное полотно. Художник создал «Гармонию в красном» — картину, где красный цвет захватывает всё пространство, стирая границы между стеной, столом, окном.
А потом Щукин заказал невозможное.
Для лестницы своего московского особняка он попросил два монументальных панно. Матисс написал «Танец» и «Музыку» — огромные полотна с обнажёнными фигурами на чистом синем и зелёном фоне. Когда картины прибыли в Москву, разразился скандал.
Щукин на мгновение дрогнул. Написал художнику, что не может повесить «Танец» — что скажут дети? Но потом передумал: «Сударь, я нахожу в вашем панно столько благородства, что решил пренебречь нашим буржуазным мнением и поместить у себя на лестнице сюжет с обнажёнными».
К 1914 году в коллекции Щукина было 37 работ Матисса. Ни у кого в мире не было столько.
Осенью 1908 года Матисс привёл Щукина на Монмартр, в мастерские молодых художников. Там жил Пабло Пикассо — двадцатисемилетний испанец, уже успевший перевернуть представления о живописи.
Подруга художника Фернанда Оливье запомнила «невысокого, незаметного, бледноватого человека с большой головой». Щукин разглядывал кубистические полотна, где человеческие тела распадались на геометрические плоскости.
Первую работу Пикассо — «Женщину с веером» — он купил в 1909 году. И долго не решался повесить. Признавался друзьям, что при взгляде на картину чувствует во рту куски битого стекла.
Но отвращение сменилось фанатизмом. За пять лет Щукин собрал 51 работу Пикассо — больше, чем у кого-либо в мире. Его 25-метровый кабинет вместил тридцать ранних кубистических полотен. Философ Николай Бердяев, посетивший галерею, писал: «Входишь в комнату Пикассо галереи Щукина, охватывает чувство ужаса. То, что ощущаешь, связано не только с живописью, но и с самой космической жизнью и её судьбой».
У Сергея Ивановича Щукина был враг — январь.
Осенью 1905 года из дома исчез младший сын Серёжа, семнадцатилетний юноша. Семья была в Египте. Пришла телеграмма: в марте 1906 года весеннее половодье выбросило на берег Москвы-реки его тело. По Москве поползли слухи: мальчик не вынес политических взглядов отца, который поддерживал черносотенцев.
Лидия и Сергей переживали трагедию вместе. Пытались отвлекаться на других детей. Но забыться было невозможно.
В январе 1907 года Лидия слегла. Несколько дней — и она сгорела, как свеча. Официально — скоротечный рак. Москва шептала: отравилась, не простила мужу смерти сына.
Щукин обезумел от горя. Той же ночью составил завещание: вся коллекция после его смерти должна перейти Третьяковской галерее.
Но январь не отпускал.
В январе 1908 года в Париже застрелился младший брат Иван — тот самый, кто когда-то привёл Сергея в мир искусства. Талантливый учёный, кавалер ордена Почётного легиона, он запутался в долгах и не нашёл другого выхода.
А в январе 1910 года покончил с собой средний сын Гриша. Двадцать один год.
«К пройденному Сергей Иванович не возвращался. Если уж отлюбил художника — то отлюбил навсегда», — писала исследовательница его жизни Наталия Семёнова. Но к пережитому горю он возвращался постоянно. Картины стали единственным спасением — единственным, что ещё имело смысл.
После семейных трагедий Щукин целиком ушёл в коллекцию. В 1908 году открыл свой особняк в Большом Знаменском переулке для всех желающих. По воскресеньям сам проводил экскурсии — маленький человек с большой головой, медленно и осторожно выговаривающий слова.
Критик Павел Муратов назвал галерею Щукина «наиболее сильным рассадником западных художественных течений» в России. Художник Александр Бенуа окрестил Москву «городом Гогена, Сезанна и Матисса».
Для молодых русских художников — будущих авангардистов — особняк на Знаменке стал университетом. Здесь учились Малевич, Кандинский, Ларионов, Гончарова. Щукинская коллекция дала толчок всему русскому авангарду.
В 1912 году Щукин увлёкся Анри Руссо — художником-самоучкой, которого называли Таможенником по прежней профессии. И снова угадал направление будущего — наивное искусство.
В 1913 году вышел первый каталог собрания: 225 работ. К 1914 году их стало 275 — восемь Сезаннов, тринадцать Моне, шестнадцать Гогенов, тридцать семь Матиссов, пятьдесят один Пикассо.
Это была лучшая коллекция современной французской живописи в мире. И находилась она в Москве.
В 1915 году, в разгар мировой войны, шестидесятидвухлетний Щукин женился во второй раз. Надежда Афанасьевна Конюс была проще покойной Лидии, но в ней было много тепла. Она родила ему дочь Ирину.
Особняк на Знаменке теперь пугал Щукина — слишком много смертей помнили эти стены. Он переехал к жене на Большую Никитскую, а галерею окончательно превратил в музей.
Война прервала контакты с Парижем. Щукин больше не мог покупать. В мастерских Матисса и галереях Канвейлера остались заказанные вещи — «Красные рыбки», «Женщина на высоком табурете». Они так и не попали в Россию.
А потом пришла революция.
Летом 1918 года Щукин принял решение. Он понимал: большевики не оставят его коллекцию в покое. Оставив собрание на попечение дочери Екатерины и её мужа графа Келлера, он с женой и маленькой Ириной бежал из Москвы.
По семейной легенде, на вокзале носильщики узнали бывшего «министра коммерции» и наперебой предлагали услуги. Но времена изменились. Щукины ехали по поддельным паспортам.
В ноябре 1918 года вышел декрет о национализации галереи. Коллекция, которую Сергей Иванович собирал двадцать лет, стала «Первым музеем новой западной живописи».
Через Киев, Веймар, Швейцарию семья добралась до Франции и осела в Ницце. Деньги на зарубежных счетах позволяли жить достойно, но без роскоши. О собирательстве не могло быть и речи.
Встречая на улицах Матисса, Щукин спешил перейти на другую сторону. Он понимал, что не может теперь ничего купить. Ему было стыдно.
Сергей Иванович Щукин прожил в эмиграции почти двадцать лет. Он больше никогда не видел своих картин. Никогда не вернулся в Москву.
В его парижской квартире на улице Вилем висели работы Дюфи и Ле Фоконье — художников, которых он мог себе позволить. Напоминание о великом прошлом.
10 января 1936 года — снова январь — Сергей Иванович тихо скончался в Париже. Ему было восемьдесят один год.
Его похоронили на кладбище Монмартр, рядом с братом Иваном.
В Москве сестра Надежда двадцать лет хранила письмо о его смерти в тайном ящике секретера — в тесной комнатке коммуналки, среди фотографий и писем брата.
Судьба коллекции Щукина была драматичной. В 1928 году её объединили с собранием Ивана Морозова в Государственный музей нового западного искусства. В 1948-м, в разгар борьбы с «космополитизмом», музей расформировали. Картины спрятали в запасники, разделив между Эрмитажем и Пушкинским музеем.
Только после смерти Сталина, в 1953 году, шедевры Матисса и Пикассо снова увидели свет.
Сегодня «Танец» и «Музыка» висят в Эрмитаже. «Гармония в красном» — там же. Работы из щукинского собрания — главное сокровище отделов французской живописи двух крупнейших музеев России.
В 2019 году внук Щукина, Андре-Марк Делок-Фурко, получил российское гражданство. Он много лет добивается, чтобы имя его деда было восстановлено в истории — не как «бывшего владельца», а как создателя коллекции.
Потому что Сергей Щукин был не просто богатым человеком, скупавшим картины. Он был визионером — человеком, который видел будущее искусства раньше, чем его видели сами художники. Он привёз в Россию Матисса и Пикассо, когда Франция ещё смеялась над ними. Он создал «академию левого вкуса», из которой вышел русский авангард.
Маленький заикающийся купец из старообрядческой семьи опередил своё время на сто лет.
И заплатил за это — потерей семьи, Родины, коллекции. Всего, кроме памяти.
Сергей Щукин - фотография из архивов сайта
Посмотреть фото
| Родился: | 27.07.1854 (81) |
| Место: | Москва (RU) |
| Умер: | 10.01.1936 |
| Место: | Париж (FR) |
| Фотографии | 3 |
