Сэм Нил жив: что актер на самом деле говорил о смерти и семье
15.07.2026 00:54:43
"Most shareholders seem to think that this transaction is a good value-creating idea and that we are very close on price. I'm still hopeful that by the end of the year we will see this combination happening," — говорил представитель Pfizer в 2014 году.
Он ошибся. AstraZeneca не только выстояла под давлением $118-миллиардного поглощения, но и стала одной из ключевых компаний в борьбе с COVID-19. История этого англо-шведского фармацевтического гиганта — это рассказ о том, как стратегическое видение, научные амбиции и французский характер могут победить финансовую мощь.
Их корни уходили в разные эпохи и континенты. Astra AB, основанная в 1913 году в шведском Седертелье группой из 400 врачей и аптекарей, была воплощением скандинавской научной традиции. Zeneca Group, порождение британской химической империи Imperial Chemical Industries (ICI), появилась в 1993 году как результат выделения фармацевтического бизнеса.
К концу 1990-х обе компании столкнулись с одной и той же дилеммой: как выжить в мире, где только гиганты могли позволить себе многомиллиардные инвестиции в исследования и разработки.
"AstraZeneca combines the best of two innovative companies with successful track records of organic growth," — заявил Перси Барневик, назначенный председателем AstraZeneca, в официальном пресс-релизе 1998 года.
6 апреля 1999 года два мира объединились. Слияние стоимостью $67 миллиардов стало "одним из крупнейших европейских слияний всех времён". Это была сделка равных: акционеры Astra получили 46,5% новой компании, акционеры Zeneca — 53,5%.
Новая AstraZeneca PLC разместила корпоративную штаб-квартиру в Лондоне, а исследовательскую — в Швеции. Символично, что название было создано простым сочетанием Astra и Zeneca — никаких сложных переговоров о доминировании одного бренда над другим.
Но за этой внешней гармонией скрывались амбициозные планы. Новая компания сосредоточилась на пяти терапевтических областях: гастроэнтерологии, кардиологии, респираторных заболеваниях, онкологии и анестезии. У неё был козырь — Losec (в США известный как Prilosec), самый продаваемый рецептурный препарат в мире.
Первые годы нового тысячелетия стали проверкой на прочность. В 2001 году AstraZeneca запустила Crestor — препарат для снижения холестерина, который стал одним из ключевых драйверов роста выручки. В 2002 году её препарат Iressa (гефитиниб) был одобрен в Японии как монотерапия немелкоклеточного рака лёгкого.
Но отрасль переживала трудные времена. "Истечение патентов" стало кошмаром для всех фармацевтических компаний. Когда защита интеллектуальной собственности заканчивалась, дешёвые дженерики мгновенно захватывали рынок.
AstraZeneca пришлось сокращать тысячи рабочих мест, оптимизируя свою структуру расходов для борьбы с падением продаж из-за потери патентов на блокбастеры.
В октябре 2012 года компанию возглавил Паскаль Сорио — 53-летний французский ветеринар, ставший одним из самых влиятельных CEO в фармацевтической индустрии.
Выпускник ветеринарной школы Мезон-Альфор под Парижем, имеющий MBA от бизнес-школы HEC Paris, Сорио вошёл в фармацевтическую индустрию в 1980-х. Его путь лежал через Австралию, Японию и различные слияния, которые в конечном итоге привели его в группу Sanofi.
Сорио пришёл в AstraZeneca в критический момент. Компания переживала "пике продаж" — резкое падение выручки из-за истечения патентов. Аналитики предрекали мрачное будущее.
Но у нового CEO было видение. Он "был заслуженно признан за возрождение ранее слабого пайплайна новых препаратов AstraZeneca, крайне необходимого для компенсации волны истечения патентов на старые препараты".
14 января 2014 года, в солнечный день в Сан-Франциско, Сорио направлялся в отель Westin St. Francis на Юнион-сквер, чтобы сообщить инвесторам неожиданно хорошие новости. После долгого отказа назвать дату, когда показатели продаж британского производителя лекарств выйдут из пике, Сорио удивил рынок смелым прогнозом, что продажи к 2017 году вернутся к уровню 2013 года.
То, чего акционеры не знали, так это того, что двумя днями ранее AstraZeneca написала американскому конкуренту Pfizer, отклоняя его предложение о покупке лондонской группы почти за $100 миллиардов.
Битва была эпической. Pfizer предлагал ?55 за акцию — цену, которую многие аналитики считали щедрой. Но правление AstraZeneca под руководством Сорио "указало, что ему нужна ставка более чем на 10 процентов выше".
"Паскаль Сорио, Марк Дунуайе и я провели длительную дискуссию с Pfizer в выходные о предложении, которое Pfizer сделал в пятницу вечером стоимостью ?53,50 за акцию" — сообщил председатель Лейф Йоханссон. "В ответ мы указали, что даже при условии, что другие ключевые аспекты любого предложения были бы удовлетворительными, цена, по которой Совет директоров AstraZeneca был бы готов предоставить рекомендацию, должна была бы быть более чем на 10% выше уровня, содержащегося в пятничном предложении Pfizer".
Сорио выступил с поразительно смелой защитой: он пообещал 75-процентный рост продаж препаратов к 2023 году. "Это было настолько дерзко, что заставило многих на Уолл-стрит пересмотреть оценку его фирмы".
26 мая 2014 года, ровно за два часа до истечения крайнего срока, Pfizer объявил об отказе от сделки. "После отклонения советом директоров AstraZeneca предложения, Pfizer объявляет, что не намерен делать предложение для AstraZeneca".
Сорио не просто отбил атаку — он оказался прав. Под его руководством AstraZeneca "преобразовал свой пайплайн препаратов и финансовое положение", акции группы выросли более чем на 60% за время его пребывания в должности.
Компания стала лидером в области онкологии, разработав инновационные противораковые терапии, которые революционизировали способы лечения рака. Она также добилась значительных успехов в области респираторных, сердечно-сосудистых и метаболических заболеваний.
В 2007 году AstraZeneca приобрела MedImmune за $15,6 миллиарда. В 2012 году — Ardea Biosciences за $1,26 миллиарда. В 2020 году — самую большую сделку: приобретение Alexion за $39 миллиардов.
Когда COVID-19 поразил мир, AstraZeneca оказалась в эпицентре глобальной борьбы с пандемией. Партнёрство с Оксфордским университетом привело к созданию одной из первых вакцин против COVID-19, которую компания решила поставлять "по себестоимости".
"Мы вовлеклись, потому что хотели помочь, мы думали, что можем изменить ситуацию. Мы никогда не претендовали на то, что будем идеальными, и мы, безусловно, кое-чему научились по пути... но представьте, если бы мы не вступили в игру" — защищался Сорио.
Но испытания были суровыми. Проблемы с производством в Европе, задержки поставок, споры с Европейским союзом. А затем — самое болезненное: сообщения о редких, но смертельных случаях тромбов.
"К весне 2021 года поступали сообщения о серьёзных проблемах с тромбами у очень малого процента людей, получивших вакцину AstraZeneca, в основном у женщин детородного возраста". Некоторые страны ограничили использование вакцины пожилыми людьми.
Сорио назвал критику "травматичной" и защищал работу компании против "диванных генералов": "Люди просто пытаются сделать всё возможное. Они просто пытаются произвести вакцину, чтобы спасти жизни. Это так просто. А затем подвергаться критике каждый день, иногда справедливой критике, иногда от диванных генералов, которые имеют мнения обо всём, действительно обескураживает".
Несмотря на контрoversy, AstraZeneca поставила более 400 миллионов доз в более чем 165 стран. В мае 2024 года компания объявила о прекращении производства вакцины в связи с появлением новых вакцин от других компаний, нацеленных на новые штаммы вируса.
Сегодня AstraZeneca — одна из ведущих фармацевтических компаний мира с рыночной капитализацией около ?157 миллиардов. Это пятая по величине компания в мире и крупнейшая публично торгуемая компания в Великобритании.
"С момента слияния она вошла в число крупнейших фармацевтических компаний мира и осуществила множество корпоративных приобретений", включая Cambridge Antibody Technology (2006), MedImmune (2007), Spirogen (2013) и Definiens (2014).
В декабре 2022 года Паскаль Сорио был посвящён в рыцари королем Карлом III за свои заслуги перед фармацевтической промышленностью и реагирование на пандемию COVID-19.
История AstraZeneca — это доказательство того, что в эпоху финансового капитализма стратегическое видение и научные инновации всё ещё могут победить чисто финансовые расчёты. Это история о том, как "слияние равных" может создать нечто большее, чем сумма частей.
Но самое главное — это история о том, что в мире, где фармацевтические гиганты часто критикуют за жадность, всё ещё есть место для компаний, готовых поставить общественное здоровье выше прибыли? Решение AstraZeneca поставлять вакцину COVID-19 по себестоимости останется загадкой для многих поколений, что это было? Забота об общественном здоровье или таки какой-то другой смысл и кто-то другой заплатил за прибыли которые эта компания должна была получить?
"People are just trying to do their best. They're just trying to produce a vaccine to save lives. It's that simple" — как сказал Сорио. Но мы же понимаем что в мире капитализма нет места "продать по себестоимости"? Значит ли что Билл Гейтс который поставляет вакцины в Африку это бесплатный подарок? Нет конечно, уже давно известно что после этих "бесплатных вакцин" женщины/мужчины становятся бесплодны. Так что давайте смотреть на вещи глазами капиталистов, если что-то бесплатно, то что за этим стоит?
AstraZeneca - фотография из архивов сайта
Посмотреть фото
| Основана: | 06.04.1999 (27) |
| Место: | Cambridge (GB) |
