Людибиографии, истории, факты, фотографии

Имя:

Берта Ямпольская

Name:

Berta Yampolskaya

Место рождения: Париж, Франция
Гражданство: Израиль

Израильского балета хозяйка

балерина

Берта Ямпольская родилась в Париже, в семье выходцев из России. Когда девочке было два года, Ямпольские переехали в Эрец-Исраэль. Родители продолжали говорить по-русски и старались привить дочери любовь к русскому искусству, в первую очередь к балету. Берта училась в Лондоне, в школе Королевского балета. Там же, в Лондоне, в школе "Балле Рамбер" учился и уроженец Израиля Гилель Маркман. Но встретились Берта и Гилель уже в Израиле, в 1953 году" А в 1957 они, как уже было сказано, создали ансамбль "Израильский классический балет".

VK Facebook Mailru Odnoklassniki Twitter Twitter Twitter Print

17.02.2007

Несмотря на все просьбы, Берта Ямпольская назначила мне встречу практически перед наступлением субботы - и не по "вредности характера". Просто в эти дни все мысли у нее об одном: грандиозном гала-концерте, которым возглавляемый ею коллектив - Израильский национальный балет - отмечает свой 40-летний юбилей. И ни одной другой свободной минутки из заканчивающихся чуть ли не за полночь репетиций для интервью она выкроить не могла. Дело - превыше всего. Так она считала 40 лет назад, когда вместе с мужем и партнером Гилелем Маркманом и еще четырьмя солистами дала первое представление, от которого, собственно, и начинает отсчет Израильский национальный балет, так считает и сейчас, когда труппа известна во всем мире.

фотография Берта Ямпольская
фотография Берта Ямпольская

- Уважаемая Берта, сорок лет для Израильского балета - это много или мало?

Реклама:

- Это много, хотя эти годы пролетели очень быстро. В нашей стране вообще время идет быстро, у нас то войны, то смены правительств, то еще какие-нибудь потрясения. Но мы выжили. Сегодня есть причина для праздника и для радости.

- В сорок лет артисты балета в России выходят на пенсию. До какого возраста танцевали вы?

- Ну, в России многие танцовщики продолжают выступать и после сорока. Что касается меня, то я закончила приблизительно в этом возрасте. К этому времени уже существовала наша труппа, появились новые балерины, и я решила дать дорогу молодым.

- В балетных труппах всего мира всегда были свои звезды. А в вашем балете звезд в прямом понимании этого слова нет - все могут танцевать все. Чем объясняется такой подход?

Реклама:

- А кто такие звезды? Это профессиональные танцовщики, обладающие известностью и опытом. А у нас все такие - великолепные, опытные, профессиональные танцовщики. Нет, иногда мы приглашаем звезд из-за границы - для того, чтобы продавать билеты, для публики… Но не забывайте, здесь балет - не то же самое, что, скажем, в России. Там, когда мама записывает девочку в балет, она надеется, что ее дочь будет танцевать или в Большом, или в Мариинке. А у нас зачастую мама приводит девочку потому, что ее подруга ходит на балет. Здесь балетная карьера - не цель, потому что у детей есть масса других возможностей, есть богатый выбор - разные кружки, секции, спорт - и танец становится простым развлечением. Нет великих театров с вековой историей - и нет стимула для роста.

- Есть еще одна причина, как мне кажется: дети здесь просто не привыкли тяжело работать. Как требуется для балета, например.

- Есть в этом что-то. Дисциплина - одна из вещей, которая нужна танцору. Он должен уметь подчиняться. Танцору, у которого дисциплина отсутствует, вообще противопоказано танцевать, потому что в таком случае ни один учитель не захочет его учить. А какая у наших израильских детей дисциплина?

За границей, я знаю, если ребенок приходит танцевать, он проходит естественный отбор. Педагоги смотрят: этот ребенок - талантливый, его оставят. Потом окажется, что он не собран, невнимателен - его отчисляют. Так, потихоньку, они формируют группу. А мы принимаем всех, кто приходит. И у нас есть группы прекрасных ребят, замечательных, просто великолепных. Но нет здесь такой мотивации, какая есть в России. Нет здесь такой культуры.

- В каком возрасте вас ваши родители привели в балетную школу?

- Мои родители не приводили меня танцевать. Я решила, что хочу танцевать, когда мне было почти 14 лет, и я сама пришла в студию - с подругой, которая там уже занималась… Это было в Хайфе. Студия находилась в подвале, там текла вода, всегда было сыро. И там был бетонный пол. Когда мы начинали, мы не знали, что для балета нужен деревянный пол. Ведь тогда у нас не было телевидения, негде было узнать… Я побывала на одном уроке, влюбилась в аккомпаниатора, в эти движения, в музыку - это было так красиво! И тогда я пришла домой и сказала своей маме: "Ты знаешь, я очень хочу танцевать балет". Мама подумала и сказала: "Это хорошая идея - хотя бы осанка появится…" Моя мама не очень разбиралась в балете, но они с отцом рассказали мне о Павловой, о Дягилеве - родители учились в Париже и видели великий русский балет. И все же они не особенно поощряли меня.

- Почему?

- Потому, что моя мама была врачом, папа - инженером, и они не думали, что это – серьезная профессия, пригодная для жизни. И вообще не профессия, заслуживающая уважения.

Но я, тем не менее, четыре года прозанималась в этой хайфской студии под руководством Валентины Архиповой. Эта женщина, уж не помню как, приехала в Израиль из России – кажется, вышла замуж за еврея. Не могу сказать, что она была хорошим педагогом, но другого не было - ее студия была в Хайфе единственной. И только теперь я понимаю, что она не умела учить, но ее слова были для нас законом, непререкаемой истиной, как Тора для евреев. И нам не приходило в голову с ней спорить, во-первых, потому, что с учителем вообще не спорят, а во-вторых – мы и не знали ничего другого. Мне все говорили, что я талантливая, и я была уверена, что танцую хорошо. И только позднее, попав в Европу, в Лондон, я поняла, что ничего не умею! Так что вспоминаю я эту студию со смешанными чувствами…

Зато там я вытянула главный свой жизненный "билет" - встретила своего бессменного партнера и мужа Гилеля Маркмана. Мне было лет пятнадцать-шестнадцать, а он был старше меня на два года… Как Ромео и Джульетта.

- И у вас были такие трудности, как у Ромео и Джульетты?

- Нет-нет-нет. Нет, конечно. Мы действительно были друзьями, и нас были такие красивые отношения… У Гилеля тогда был мотоцикл, и он возил меня по этим хайфским горкам… Да, в общем, я и не дала ему шанса встретить другую женщину.

А как он танцевал! Он был солистом в Бельгии, в Швейцарии, в Монте-Карло… Потом мы вместе выступали в Лондоне, в Нью-Йорке. Это было очень тяжело - еще бы: евреи, израильтяне… Не все относились к нам благосклонно. В Нью-Йорке, например, управляющий театром был антисемит, он нам жизни не давал! Но мы, тем не менее, имели успех. И больше всего - в "Ромео и Джульетте".

- Однако этот успех стоил вам детей…

- Так мы решили. В балетной среде вообще мало у кого бывают дети. Ни у Павловой, ни у Улановой, ни у Плисецкой не было детей. Зато они стали великими балеринами… Наша жизнь всегда была такой насыщенной, такой полной, что у нас не было времени. Ведь настоящему искусству приходится отдавать все, оно не терпит твоего деления.

- А если танцовщицы из вашего балета хотят стать матерями? Вы даете возможность?

- Что значит - даю возможность? Они меня не спрашивают! Они ставят меня перед фактом... А для нас с мужем это был очень болезненный выбор. Но это - личное. Это то, что ты решаешь. Сперва вроде бы надеешься на что-то, говоришь себе: "Я попробую через год…" А годы летят быстро, и не все так складывается, как ты хочешь... Это сейчас вон можно родить в 65 лет - медицина развивается. Но на это я бы все равно не пошла, это, на мой взгляд, неправильно. И ребенка рано оставишь сиротой, и на ноги его не поставишь, и в плане воспитания не дашь ему ничего нового…

- Вы с мужем всегда вместе: вы вместе приходите на работу и уходите с нее, и после работы вы тоже вместе, и говорите, наверняка, в основном о работе. Вас это не напрягает? Ссор не бывает?

- А как вы думаете? Конечно, ссоры бывают. Но наши ссоры - они только из-за балета. У нас нет других разногласий. Мы очень красиво вместе живем и любим то, что делаем. Но у каждого из нас есть свой уголок и есть своя частная жизнь.

- И вы вместе готовите?

- Я, признаться, не люблю, когда Гилель вместе со мной готовит. Он готовит очень хорошо, но слишком жирную пищу, а я берегу фигуру. И поэтому лучше будет, если я сама приготовлю.

- Что для вас самое важное в супружеской жизни?

- Что у меня есть муж, который знает, что дать женщине. Он никогда не просит, но если он вечером садится отдохнуть в свое кресло, я ему туда приношу еду, и это для меня радость.

- Давайте вернемся к балету. Какую из ваших постановок вы больше всего любите?

- Как правило, я не люблю говорить о своих работах. Когда я заканчиваю работать над чем-то, мне сразу становится скучно об этом думать. Но я очень люблю сам процесс постановки.

- Как это начинается? Как идея очередного балета приходит вам в голову?

- Трудно сказать... Иногда я решаю что-то поставить под конкретного солиста. И тогда я начинаю искать музыку. Я никакой истории заранее не придумываю, это музыка навевает. Вот я выбрала музыку, потом отложила, походила два-три дня, поносила ее в себе. Потом появляются какие-то образы, рождается сюжет.

- А как вы относитесь к современным веяниям балетной моды, например, к тому, что танцуют полуобнаженными?

- Я не думаю, что стоит это делать. Это происходит оттого, что хореографу нечего сказать, и он хочет, чтобы впечатлились телом танцовщицы или танцовщика.

- У вас все-таки есть границы, которые вы не переступите?

- То, о чем мы говорили, вообще не относится к границам. Это - вкус. Мой вкус не допускает подобных провокаций.

- Любите ли вы бывать за границей? Не с балетом, а в частном порядке?

- О, мы, наверное, объездили весь земной шар. Я очень люблю Швейцарию - там тишина, там мне спокойно. Люблю Париж – он прекрасен, до слез. Но, хотя я там родилась, у меня нет французского гражданства. Мои родители были сионистами, и мы переехали в Израиль, когда мне было два года.

- А в России вы были? У вас ведь русские корни?

- Да, в России я была, в начале 90-х. И видела русский балет, в Москве.

- Я слышала, вы были лично знакомы с Рудольфом Нуриевым?

- Да, я была с ним знакома. Когда мы были на фестивале в Афинах в 1984 году, он туда приехал с какой-то принцессой и спросил нас, почему мы не приглашаем его танцевать с нашим балетом. А потом он приезжал в Израиль, лет за пять-шесть до смерти, но мы все равно его не пригласили. Нуриев не любил евреев, это известный факт, и нам было бы тяжело с ним работать. Хотя то, что делала наша труппа, ему понравилось…

- Но он был богом балета…

- Вовсе нет. Он был очень хорош, но легендой его сделали люди. Я видела Нуриева, когда он сбежал из России. Это было в Париже, мы тогда работали с французским балетом. Я помню его первое выступление, в "Спящей красавице" - он был просто неотразим. Великолепен. Но при этом он любил деньги, был очень большим скрягой и не помогал никому. Даже когда после балета все вместе куда-то ходили, он не платил за себя. В общем, я ему не симпатизировала.

Вообще, танцовщики - самые тяжелые люди на свете. Они необычные, они так тяжело работают – в первую очередь работает их тело, а ведь к нему нет запчастей. Заранее известно, сколько ты пробудешь в этом искусстве, сколько сможешь протянуть, но никто не знает, что тебя ждет потом. И все это накладывает отпечаток на характер. Но я люблю хороших людей.

- Если бы вам пришлось отправиться на необитаемый остров, что или кого вы бы взяли с собой?

- Своего мужа, нашу собаку и… что еще я бы взяла? Музыку, конечно, музыку!

Generic placeholder image
Полина Лимперт
Люблю исследовать биографии интересных людей




Ваш комментарий (*):
Я не робот...

Лучшие недели


Любимая дочь Александра Серова
Посетило:530
Мишель Серова
Барбара Космаль
Посетило:849
Барбара Космаль
Василий Ерошенко
Посетило:2802
Василий Ерошенко

Добавьте свою новость

Здесь
history