Людибиографии, истории, факты, фотографии

Александр Филиппенко

   /   

Alexandr Filippenko

   /
             
Фотография Александр Филиппенко (photo Alexandr Filippenko)
   

День рождения: 02.09.1944 года
Место рождения: Москва, СССР
Возраст: 76 лет

Гражданство: Россия

В этом году я сыграл все, что хотел

артист

На этой неделе актер Александр Филиппенко стал лауреатом премии «Звезда Театрала» в номинации «За лучший моноспектакль».

VK Facebook Mailru Odnoklassniki Twitter Twitter Print

12.12.2009

Произведение Александра Солженицына «Один день Ивана Денисовича» Филиппенко читает по памятным датам на сцене Театра «Практика». Как правило, это день политзаключенных, день рождения и день смерти писателя. В этом году разговор о страшной истории советского государства актер продолжил и в рамках концерта гулаговской поэзии, и в спектакле «Сон Гафта…». После церемонии награждения Александр ФИЛИППЕНКО ответил на вопросы «Новых Известий».

Александр Филиппенко фотография
Александр Филиппенко фотография

– Александр Георгиевич, несколько лет назад театральные критики вдруг заявили, что жанр моноспектакля в России умирает. А вы словно задались целью доказать себе и окружающим, что это не так…

Реклама:

– Меня не интересует, умирает или не умирает жанр. Но если и были плохие прогнозы, то я доказал: зрители с удовольствием приходят послушать прозу Солженицына. Мало того, «Звезда Театрала» вручалась ведь по итогам зрительского голосования. Это зрители отдали мне наибольшее количество голосов. Но если честно, я не верю, что победил. Так и напишите, это украсит интервью.

– Прозу Солженицына вы читаете не первый год. А меняются ли политические акценты в спектакле?

– Нет, никогда. Это спектакль для детей. Но я всегда добавляю – для взрослых детей. И когда они видят огромную карту ГУЛАГа на заднике сцены – уже полспектакля сделано. А потом я своим авторитетом вожу их, как рыбак, по тихим ручейкам и затонам. Они улыбаются, смеются. И наивно думают, что они не в моей власти. Хотя на самом деле они с первых минут спектакля во власти великой прозы Александра Исаевича. И вот я тихонько веду их по ручейкам и пригоркам, изгибам и затонам, чтобы под занавес привести к точному финалу, звучащему громко, как взрыв.

– Вахтанговская школа…

– Чистой воды! Это надо подчеркнуть. И по окончании спектакля зрителям вдруг хочется снова открыть Солженицына и окунуться в ту малоизведанную прозу, которую он нам оставил.

– Вы ведь не первый год играете моноспектакль. Писатель видел ваше исполнение?

Лучшие дня

Первый прыжок из космоса
Посетило:12484
Джозеф Киттингер
Джессика Лэнг: Любимая девушка Кинг-Конга
Посетило:8821
Джессика Лэнг
Брэм Стокер. Биография
Посетило:4469
Брэм Стокер

– К сожалению, нет. В ту пору он был уже болен. Но знал по рассказам Натальи Дмитриевны. Она была и на самом первом моем выступлении в Библиотеке иностранной литературы, когда спектакль только зарождался. А потом мы долго беседовали с ней. Бесконечная ей благодарность!

– Она делала замечания?

– Скорее не замечания, а давала советы, как найти ключ к точному образу Шухова. Позже Наталья Дмитриевна передала мне от Солженицына книгу с автографом: «Александру Георгиевичу Филиппенко – попутного ветра!» Потом она еще не раз смотрела «Один день...» и делилась впечатлениями. Например, сказала: «Меньше графики, Александр, больше акварели. У Шухова нет готовности к восстанию. Внутреннее смирение, но при глубоком чувстве достоинства. Такое «тихое достоинство», ковыль клонится, но не ломается». Я только отшучивался. Говорил, что наш ректор Щукинского училища Борис Евгеньевич Захава поставил бы за это зачет по режиссуре.

– «Один день…» – довольно длинное произведение. Видимо, вы читаете его в сокращенном варианте?

– Пытался его сократить. Советовался с Натальей Дмитриевной, но ничего не вышло – не поддается сокращению. Зарифмовано там все. И эти импульсы в произведении зритель всегда чувствует. Сколько лет играю спектакль, а мои знакомые продолжают приводить своих детей и знакомых знакомых. Иногда после спектакля я читаю еще из Солженицына: «Через робость нашу пусть каждый выберет – остается ли он сознательным слугой жизни или пришла ему пора отряхнуться честным человеком, достойным уважения и детей своих, и современников».

– Завершается год. Каким он был для вас?

– Поскольку здесь все свои (напишите в скобках: и не для печати), в этом году я сыграл все, что хотел. Это и спектакль с Юрским, и «Дядя Ваня» в постановке Кончаловского, и вечер гулаговской поэзии, и поэтический концерт с оркестром, и, конечно, работа в спектакле «Сон Гафта, пересказанный Виктюком»…

– Кстати, последний спектакль вызвал много споров. Очень уж жесткая там ирония…

– Мы с Валентином Гафтом сыграли спектакль-гротеск о нашем поколении. И, удивительно, насколько он перекликается с прозой Солженицына. Вот недавно после спектакля нас ожидала у служебного входа пожилая женщина. Мы вышли, она расплакалась. А после паузы рассказала о том, что живет в Америке. Приехала в Москву, купила в кассе билет на спектакль Гафта и Филиппенко, даже не зная, о чем он. А неделю до спектакля она провела в архивах КГБ. Читала дело своего отца, который стал жертвой сталинского террора. И вот такие встречи посильнее любых рецензий. Они надолго остаются в эмоциональной актерской памяти.

– Я хочу вернуться к вопросу. Получается, что год был для вас очень насыщен. Видимо, устали?

– Устал. Недавно у нас закончились продолжительные гастроли в Италии (Андрей Сергеевич Кончаловский решил показать там «Дядю Ваню»). Но я почти не выходил из гостиницы, чтобы не терять форму. Особенно в Венеции, где все время мостки, мостки, мостки… И надо по ним вверх-вниз…

– И еще в этом году ушло из жизни множество ваших коллег – Янковский, Невинный, Тихонов, Фарада, Дыховичный…

– Нельзя об этом говорить, это так страшно. Но мы ведь участники этой истории. На наших глазах меняются «континенты». Происходят глобальные процессы. Движение – жизнь. К сожалению, людей старшего поколения остается все меньше. С ними уходят и дела. Но будет что-то другое. Я уверен, что через сто лет кто-нибудь зайдет в библиотеку, чтобы изучать нашу эпоху. И, надеюсь, для исследований будут все условия. Не как я в свои времена выбирал нужную информацию по карточкам в спецхране и по знакомству с директором читального зала! Целым событием, например, было раздобыть книжку Крымовой про Михаила Чехова…

– Кстати, в январе исполняется 150 лет со дня рождения его дяди – Антона Чехова. Вы помните свою первую встречу с его произведениями?

– Это было в 1960-е годы, когда среди молодежи была популярна модельная драматургия – ранний Мрожек, Ионеско, Беккет, Гавел, Брехт. И на этом фоне в Щукинском училище (я пришел туда после физтеха) мы каждый год играли рассказы Чехонте, как зачеты. А потом была «Лебединая песня» («Калхас»). И я до сих пор мечтаю сыграть ее на сцене. Это удивительная драматургия. Чехов блестяще понимает кухню театра.

– Как вы думаете, почему на протяжении ста лет имя Чехова не сходит с афиш?

– Чехов, как Федор Михайлович Достоевский, в самых потаенных, дальних углах твоей души копается, переворачивает там все, что становится страшно. Он все знает про нас. И нет для актера большего счастья, чем играть Шекспира и Чехова. Там столько возможностей для актера!

– А кто из чеховских персонажей наиболее близок вам?

– Конечно, Серебряков (Александр Филиппенко играет его в премьерном спектакле «Дядя Ваня» на сцене Театра Моссовета. – «НИ»). И, кстати, в этом ведь загадка и тайна: почему актер вахтанговской школы, для которого свойственны гротеск и сатира, которому ближе Гоголь и Салтыков-Щедрин, вдруг обращается к Чехову?

– Не хотите раскрыть этот секрет: как вы нашли точки пересечения с чеховским персонажем?

– Ее нашел скорее Кончаловский, дав мне эту роль. И стильная режиссура Андрея Сергеевича меня просто взвела. Я полный фанат его творчества, хотя очень люблю и уважаю спектакль Туминаса, который он выпустил в этом сезоне в Театре Вахтангова. Видел. Очень нравится. А когда-то сильное впечатление на меня оказывали чеховские пьесы, поставленные иностранцами. Например, «Три сестры» Питера Штайна. Это было еще в советское время. И в те времена мы увидели иной разворот, иную трактовку, казалось бы, до боли знакомых пьес. Чехов в те времена зазвучал как международный автор. А наш спектакль в Театре Моссовета – российский.




Ваш комментарий (*):
Я не робот...

Лучшие недели

Джессика Лэнг: Любимая девушка Кинг-Конга
Посетило:8821
Джессика Лэнг
Первый прыжок из космоса
Посетило:12484
Джозеф Киттингер
Мария Шарапова. Биография
Посетило:33845
Мария Шарапова

Добавьте свою информацию

Здесь
Администрация проекта admin @ peoples.ru
history