В России оценили слова Туска о «конце света» из-за Гренландии
16.01.2026 00:40:43
Ноябрь 1968 года. Сорокалетний художник и критик Дональд Джадд покупает за 68 тысяч долларов разваленное чугунное здание на углу Спринг-стрит и Мерсер-стрит в Нью-Йорке. Район Сохо еще не джентрифицирован — это грязный индустриальный квартал, куда приходят художники, потому что им некуда больше идти. Пять этажей, два подвала, мусор по щиколотку, машинное масло на полу, никакого отопления. Друзья думают, что он сошел с ума. Но Джадд видит другое: прямой угол света, который врывается через огромные окна на двух внешних стенах. Пустое пространство, где объект может существовать как объект, а не как что-то, спрятанное в раме или на пьедестале.
Он потратит следующие двадцать пять лет на то, чтобы превратить это здание в манифест своих идей. А потом купит 340 акров пустыни в Марфе, штат Техас, и сделает то же самое — только в масштабе целого города.
3 июня 1928 года в фермерском доме своих бабушки и дедушки в Эксельсиор-Спрингс, штат Миссури, родился Дональд Кларенс Джадд. Его отец Рой Кларенс Джадд работал в Western Union, и работа требовала постоянных переездов. Омаха, Канзас-Сити, Де-Мойн, Даллас, Филадельфия, Вествуд в Нью-Джерси — семья Джаддов никогда не оставалась нигде дольше нескольких лет. Позже Дональд скажет, что его пожизненная застенчивость — прямое следствие этого кочевья. Он так и не научился привязываться к месту в детстве, поэтому, став взрослым, начал создавать места, к которым можно было бы привязаться навсегда.
В Далласе, когда шла Вторая мировая, молодой Дон нарисовал плакат в поддержку военных облигаций. Учительница сказала, что надо добавить текст. Он отказался. Сказал, что текст разрушит композицию. Уже тогда он знал, что форма важнее объяснений.
В 1946 году, сразу после окончания средней школы в Вествуде, Джадд пошел в армию. Служил инженером в Корее с июня 1946-го по ноябрь 1947-го, строил сборные дома. Когда вернулся, уехал в Вирджинию в Колледж Уильяма и Мэри, потом перевелся в Колумбийский университет. Днем изучал философию (окончил с отличием в 1953-м), вечерами ходил на занятия по живописи в Лигу студентов-художников. В ночные смены работал на военном медицинском складе в Бруклине, чтобы платить за учебу.
Он хотел быть художником. Нет, сначала он хотел быть архитектором. Или все-таки философом? На самом деле, он не знал. Он просто знал, что существующее искусство — это ложь. Абстрактные экспрессионисты все еще правили Нью-Йорком, и Джадд смотрел на их эмоциональные, жестикуляционные полотна и думал: это не искусство. Это саморефлексия. Это иллюзия. Настоящее произведение должно быть объектом, который существует в реальном пространстве.
В сентябре 1959 года редактор ARTnews Томас Гесс спросил студентов Колумбии, не хочет ли кто-нибудь писать рецензии. Джадд нуждался в деньгах. Он взялся за работу и в течение следующих шести лет написал сотни обзоров — иногда по дюжине в месяц. Он рецензировал работы более 500 художников, работавших в Нью-Йорке в начале и середине 1960-х. Его тексты были сжатыми, конкретными, безжалостными.
Его голос был облегчением. До Джадда критики писали витиевато, избегая жестких оценок. Джадд не избегал. Он говорил прямо. Если работа была плохой, он так и писал. Если художник лгал, он это фиксировал. Некоторые считали его высокомерным. Но многие — особенно те, кто устал от мягкой критики — ценили его прямоту.
Критика была не просто заработком. Это был способ думать. Способ понять, что такое искусство. Способ очистить визуальный словарь от всего наносного. И постепенно, рецензируя других, Джадд понял, чего хочет сам.
В 1965 году журнал Arts Yearbook 8 опубликовал эссе Джадда "Специфические объекты". Оно начиналось с простой фразы: "Половина или более лучших новых работ последних нескольких лет не были ни живописью, ни скульптурой".
Джадд не пытался создать манифест. Он даже ненавидел слово "минимализм" — считал его редукционистским ярлыком. Он просто описывал то, что видел: работы Дэна Флавина, Джона Чемберлена, Класа Ольденбурга, Джаспера Джонса. Вещи, которые не были картинами, потому что не существовали в иллюзорном пространстве. И не были скульптурами, потому что их не вырезали и не лепили — их изготавливали на фабриках из промышленных материалов.
Он написал: "Реальное пространство внутренне более мощное и специфическое, чем краска на плоской поверхности". Это был водораздел. После этого эссе искусство разделилось на "до" и "после".
Джадд настаивал, что произведение должно быть вещью. Не символом. Не метафорой. Не носителем эмоций художника. Просто вещью, которая существует. Ее форма — это ее содержание. Ее присутствие — это ее значение. Никакой композиции. Никакой иерархии частей. Только целое.
В 1964 году он создал свою первую напольную коробку. В 1965-м — первую коробку из плексигласа. В том же году — первый "стек": вертикальную конструкцию из идентичных железных блоков, расположенных от пола до потолка с точными интервалами. Они висели на стене, но выступали в пространство. Они были окрашены, но не были картинами. Они имели объем, но не были скульптурами в традиционном смысле.
Джадд перестал делать работы сам. Он передал производство профессиональным мастерам и фабрикам. Это был радикальный жест: убрать руку художника. Убрать след личности. Оставить только форму и материал. Сталь, железо, латунь, медь, анодированный алюминь, цветной плексиглас. Геометрия и пространство.
Критики называли его работы холодными. Говорили, что в них нет содержания. Но в этом и была суть: содержание — в отсутствии содержания. Объект — это объект. Ничего больше.
Здание на углу Спринг и Мерсер было построено в 1870 году архитектором Николасом Уайтом. Изначально, вероятно, там шили и продавали ткани — на верхних этажах производили, на нижних торговали. Чугунный фасад, максимально остекленный — предтеча стеклянной стены. Участок всего 25 на 75 футов.
Когда Джадд купил здание, внутри был хаос. На каждом этаже располагался отдельный бизнес, машины протекали маслом, мусора было столько, что французский художник Арман мог бы купить здание и оставить его как оно есть, превратив в концептуальное произведение.
Джадд начал расчистку. Он снял весь мусор, содрал покрытия, оставив голые деревянные полы, гипсовые стены и свет, льющийся через огромные окна. Он не хотел "ремонтировать" здание. Он хотел его восстановить — вернуть к его изначальной простоте, а затем минимально вмешаться, чтобы сделать пространство функциональным.
Первый этаж стал студией. Второй — кухней и столовой с мебелью, которую он сам спроектировал. Третий — рабочей студией. Четвертый — еще одной столовой. Пятый — спальней с ванной и спальным лофтом.
Джадд придумал идею "перманентной инсталляции". Обычно произведения искусства перемещают с выставки на выставку, из музея в музей. Контекст меняется, и работа теряет связь с пространством. Джадд хотел другого: он хотел, чтобы работа и пространство были единым целым. Навсегда.
Он писал в 1989 году: "Я потратил огромное количество времени на размещение искусства и огромное количество времени на проектирование реновации в соответствии с ним. Все с самого начала задумывалось как тщательно продуманное и постоянное".
В здании он разместил не только свои работы, но и произведения друзей и коллег: Карла Андре, Дэна Флавина, Ларри Белла, Джона Чемберлена, Марселя Дюшана, Клааса Ольденбурга, Ада Рейнхардта, Фрэнка Стеллы. Он собрал более 500 объектов — скульптуры, картины, рисунки, мебель. Каждый объект был размещен с хирургической точностью. Ничего случайного.
Его главным изобретением стали полы. На пятом этаже плинтус был из того же дуба, что и пол, превращая пол в неглубокую утопленную плоскость. На третьем этаже не было плинтуса вообще — между стенами и полом был зазор, отделяющий пол как самостоятельную плоскость. Эти идеи стали прецедентами для его более поздних работ, включая 100 алюминиевых произведений в Фонде Чинати.
Джадд жил в здании с 1968 года до своей смерти в 1994-м. Он женился на танцовщице Джули Финч, у них родились двое детей — Флавин Старбак (названный в честь Дэна Флавина) и Рейнер Инглинг. Брак распался. В последние годы жизни Джадд был с Марианной Штокебранд, немецким куратором, которая позже стала директором Фонда Чинати.
В 1971 году Джадд впервые приехал в Марфу, крошечный город в Западном Техасе, в пустыне Чиуауа. Население — около 2000 человек. Главная достопримечательность — мираж в пустыне, который местные называли "огнями Марфы". В городе снимали фильм "Гигант" с Элизабет Тейлор, Роком Хадсоном и Джеймсом Дином. Но в начале 1970-х Марфа была забытым местом.
Джадд увидел в ней возможность. В Нью-Йорке художники втискивали работы в маленькие галереи. Музеи были переполнены. Искусство теряло связь с пространством. В Марфе было пространство. Километры пустыни, заброшенные здания, свет, который длился весь день.
В 1973 году он начал покупать недвижимость. Бывший банк. Заброшенный склад шерсти и мохера. Старый отель. Другие структуры. К моменту смерти он владел 22 зданиями на 12 участках. В 1977 году он окончательно переехал в Марфу.
В 1979 году, при поддержке Dia Art Foundation, Джадд купил 340 акров земли на окраине города — территорию бывшего форта Д.А. Рассел, военной базы начала XX века. Здания были полуразрушены, но их можно было восстановить. Пространство было огромным. Идеальным.
Джадд основал Фонд Чинати, который официально открылся в 1986 году. Постоянная коллекция изначально задумывалась для трех художников: самого Джадда, Дэна Флавина и Джона Чемберлена. Позже добавились Карл Андре, Клаас Ольденбург, Кузи ван Брюгген, Ричард Лонг, Илья Кабаков, Рони Хорн и другие.
Главной работой Джадда в Чинати стали 15 крупномасштабных бетонных скульптур, расположенных вдоль границы территории. Каждая состоит из бетонных блоков размером 2,5 x 2,5 x 5 метров. Они создавались и устанавливались на месте в течение четырех лет, с 1980 по 1984 год. Каждая конструкция уникальна — открыта или закрыта с разных сторон, создавая различные взаимодействия со светом, небом, горизонтом.
Вторая главная работа — 100 произведений из фрезерованного алюминия, размещенные в двух бывших артиллерийских ангарах. Джадд полностью переоборудовал эти здания: заменил гаражные ворота длинными стенами с непрерывными окнами, добавил сводчатую крышу из оцинкованного железа, удвоив высоту помещений. Каждое из 100 произведений имеет одинаковые внешние размеры — 41 x 51 x 72 дюйма, — но внутреннее устройство каждого уникально. Работы изготовлены компанией Lippincott Company в Коннектикуте и устанавливались в течение четырех лет, с 1982 по 1986 год.
Джадд писал: "Моя цель — объединить искусство, архитектуру и землю в единое целое". Чинати стал реализацией этой идеи. Здесь искусство не выставлялось — оно существовало. Постоянно. Навсегда.
К концу 1970-х Джадд все больше интересовался архитектурой. Он работал с итальянским архитектором и художником Лауреттой Винчарелли, которая жила и работала с ним в Марфе и Нью-Йорке около десяти лет. В 1986 году журнал Architectural Digest писал, что Джадд и Винчарелли "открывают фирму".
Джадд проектировал мебель: столы, стулья, кровати, полки — из листового металла с порошковым покрытием на основе стандарта цветов RAL или из натурального дерева. Его мебель была функциональной, но и концептуальной: она была объектом в пространстве, таким же, как его скульптуры.
В 1990 году он открыл ателье в бывшей ликероводочной фабрике 1920-х годов в Кёльне, Германия. В 1991 году получил заказ на серию фонтанов в Винтертуре, Швейцария, и новый стеклянный фасад для железнодорожной станции в Базеле. Эти проекты остались незавершенными.
В конце 1993 года Дональду Джадду поставили диагноз: неходжкинская лимфома. Несколько месяцев борьбы. 12 февраля 1994 года он умер в больнице Нью-Йорка. Ему было 65 лет.
Он оставил империю, которая находилась в полном хаосе. У Фонда Чинати не было персонала, операционного бюджета, формальных часов работы. Здание на Спринг-стрит нуждалось в ремонте. Многочисленные проекты остались незавершенными. Огромные долги. Его дети, 26-летний Флавин и 23-летняя Рейнер, стали душеприказчиками имущества отца, хранителями его работ и продолжателями его незавершенных планов.
Марианна Штокебранд стала директором Чинати и превратила аморфную организацию в настоящий институт. В первый год она собрала около 140 тысяч долларов. К моменту, когда она ушла с поста директора в 2010 году, эндаумент составлял более 10 миллионов долларов, а годовая посещаемость превысила 10 тысяч человек.
Джадд оставил завещание, в котором было написано: "Сохранить как единство мои работы, чтобы они могли служить основой для изучения и оценки учеными и широкой публикой".
Дональд Джадд умер в момент, когда Сохо превращался из художественного квартала в торговый. 101 Спринг-стрит осталось последним однопользовательским зданием с тех времен, когда художники жили и работали там. В начале 2000-х началась реставрация здания. В 2010 году стартовало строительство. В июне 2013 года, к 85-летию со дня рождения Джадда, здание открылось для публики.
Сегодня туда водят экскурсии. Каждый объект находится на том месте, где его оставил Джадд. Выцветшие шляпы-стетсоны на книжных полках. Карандаши на столе. Восемь обычных красных кирпичей, сложенных один на другой у входа — работа Карла Андре Manifest Dynasty (1986). Все так, как было.
Марфа из забытого города превратилась в место паломничества для любителей искусства. Сегодня Фонд Чинати принимает около 50 тысяч посетителей в год. В 2025 году район центральной Марфы, включая 11 зданий Джадда, был внесен в Национальный реестр исторических мест. Это первый случай, когда подход Джадда к архитектуре и сохранению был признан исторически значимым на федеральном уровне.
Влияние Джадда на современную эстетику невозможно переоценить. Его визуальный язык — геометрия, индустриальные материалы, металл и плексиглас — стал частью повседневной жизни. Критик Кристиан Виверос-Фоне отмечал связь между работами Джадда и дизайном магазинов Apple. Эстетика минимализма пронизала архитектуру музеев и галерей, дизайн интерьеров, мебель, технологии.
Музей современного искусства в Нью-Йорке хранит 79 произведений Джадда. Музей Гуггенхайма, Тейт в Лондоне, Национальная галерея в Вашингтоне — работы Джадда есть в коллекциях крупнейших музеев мира. В марте 2020 года MoMA открыл крупную ретроспективу Джадда, подтверждая его статус одного из самых важных художников XX века.
Джадд ненавидел категории. Ненавидел ярлыки. Ненавидел слово "минимализм". Он говорил: "Новое трехмерное искусство не составляет движения, школы или стиля. Общие аспекты слишком обширны и слишком мало общего, чтобы определить движение. Различия больше, чем сходства".
Но история любит категории. И Джадд стал основателем минимализма, хотя сам с этим не согласился бы. Его работы называли холодными, бессодержательными, скучными. Но это никогда не было правдой. В них было содержание — просто другое. Содержание самого существования. Присутствие объекта в пространстве. Взаимодействие формы, материала и света.
Джадд создал искусство, которое не хотело ничего, кроме того, чтобы быть собой. И в этом была революция.
В конце концов, он создал не движение, не стиль, не школу. Он создал пространства — физические и концептуальные — где искусство могло существовать на своих собственных условиях. Навсегда. Без компромиссов. Без объяснений.
Дональд Джадд похоронен на своем ранчо Лас-Касас на реке Рио-Гранде, в техасской пустыне, которую он любил. Его работы до сих пор стоят в артиллерийских ангарах Марфы, освещенные техасским солнцем. Они никуда не переедут. Они останутся там навсегда. Именно так, как он хотел.
Дональд Джадд - фотография из архивов сайта
Посмотреть фото
| Родился: | 03.06.1928 (97) |
| Место: | Эксельсиор Спрингс (US) |
