Ди Каприо и его команда срочно сняли фильм-предупреждение об экологической катастрофе
16.01.2026 17:56:17
Неаполь, галерея Morra, 1974 год. На столе разложены 72 предмета. Роза, перо, мёд, хлеб, виноград. Нож, бритва, пила, топор. Металлическая цепь, гвозди, булавки. Флакон духов, стакан воды. Пистолет. Одна пуля.
24-летняя женщина стоит неподвижно. Рядом табличка: «На столе 72 предмета, которые можно использовать на мне по желанию. Я — объект. В течение этого времени я беру на себя полную ответственность».
Шесть часов. Сто восемьдесят минут. Одиннадцать тысяч секунд, в течение которых Марина Абрамович отдаёт своё тело на милость незнакомых людей.
Первые два часа публика ведёт себя осторожно. Поднесли розу к губам. Дали попить воды. Накормили виноградом. Но потом что-то меняется. Острые предметы переходят из разряда потенциальных угроз в инструменты насилия.
Платье разрезают ножницами и срывают. Втыкают шипы розы в живот. Вырезают кожу бритвой. Пьют её кровь. Один мужчина берёт пистолет, вкладывает пулю, приставляет к виску художницы. Другой выхватывает оружие. Завязывается драка.
Через шесть часов, как и было обещано, Абрамович начинает двигаться. Идёт навстречу публике. Люди в панике разбегаются. Никто не хочет встретиться с ожившим объектом взглядом.
Позже она скажет: «Полученный мной опыт говорит о том, что, если оставлять решение за публикой, тебя могут убить».
Это был «Ритм 0» — один из самых известных перформансов в истории искусства. И один из многих экспериментов женщины, которая превратила собственное тело в холст, а боль — в метафору.
30 ноября 1946 года в Белграде, в семье югославских партизан родилась девочка Марина. Отец Войо Абрамович — командующий, которого после войны приветствовали как национального героя. Мать Даница Росич — майор армии, в шестидесятых директор Музея Революции и Искусства.
Семья принадлежала к тому, что сама Марина позже назовёт «красной буржуазией» — социалистической номенклатуре. Восьмикомнатная квартира в респектабельном районе. Привилегии, недоступные обычным гражданам. Двоюродный дед — патриарх Варнава Сербской православной церкви.
С детства Марина осознала лицемерие пропаганды: равенство провозглашалось, но не обеспечивалось. Жизнь в элитном мире социалистической верхушки разительно отличалась от быта жильцов блочных домов.
Родители постоянно воевали друг с другом. Дом превратился в поле битвы. Отец был склонен к театральным жестам — разбивал бокалы на кухне, бросал партбилет в толпу. Мать холодная, жестокая, никогда не проявляла любви к детям. Марина и её младший брат Велимир росли под тотальным контролем матери.
В 1964 году отец ушёл к другой женщине. Мать ожесточилась ещё больше. Установила военный режим в доме. Марине запрещалось выходить из дома после десяти вечера. Этот комендантский час действовал до 29 лет.
Все свои ранние перформансы в Югославии Абрамович делала до десяти вечера. Все порезы, хлестания, поджигания. Всё, что могло лишить её жизни. Потому что в десять она должна была быть дома.
За любую провинность мать запирала дочь в тёмной кладовке на несколько часов. С детства Марину мучили мигрени. Наказания не прекращались даже из-за болезни.
Единственным светлым пятном была набожная бабушка. Она жалела внучку, любила её. Водила в православную церковь. Два мира — коммунистический и религиозный — причудливо переплетались в сознании ребёнка.
В 14 лет Марина играла в русскую рулетку с пистолетом матери. Пыталась сломать себе нос о стену, чтобы родители заплатили за пластическую операцию. Чувствовала себя уродливой в словацких ботинках с металлической подошвой и юбке, как у принцессы.
Первое осознание себя пришло, когда мать выбрала ей костюм чертёнка для утренника в детском саду.
Отец подарил ей первые масляные краски. Друг отца, Фило Филипович, дал урок, который Марина запомнила на всю жизнь. Он смешал краски с клеем, вылил на холст и поджёг. «Так выглядит закат», — сказал он.
В этот момент девочка поняла: процесс важнее результата.
В 1965 году Абрамович поступила в Университет искусств в Белграде. Училась до 1970-го, затем продолжила в аспирантуре Академии изящных искусств в Хорватии.
Рисовала большие социалистические грузовики и маленькие невинные игрушечные грузовички. Но однажды увидела следы, оставленные в небе истребителями. Это произвело на неё такое впечатление, что она распрощалась с холстами и красками.
Началась новая жизнь. Эксперименты со звуком и пространством. Работы, состоящие только из шума проигрываемой чистой аудиокассеты. Стук метронома в пустой комнате.
В 1971 году вышла замуж за сербского художника Неша Париповича. Брак не продлился долго — деспотичная мать вмешивалась в личную жизнь дочери. В 1976-м развелись.
С середины семидесятых Марина начала делать перформансы. Объявила собственное тело главным объектом и средством художественного выражения.
Серия «Ритмов» — исследование пределов физических и психологических возможностей человека. Каждый перформанс ставил её на грань смерти.
«Ритм 10» (1973) — она втыкала нож между пальцами в ускоряющемся темпе. Каждый раз, когда резала себя, меняла нож и повышала скорость.
«Ритм 5» (1974) — лежала в горящей конструкции в виде пятиконечной звезды. Потеряла сознание от недостатка кислорода. Публика не замечала этого, считая частью перформанса. Вытащили только когда кто-то понял, что тело слишком неподвижно.
«Ритм 2» (1974) — принимала психотропные препараты, используемые для лечения кататонии и депрессии. Первая таблетка вызвала мышечные спазмы — десять минут она не контролировала тело. Вторая погрузила в состояние тяжёлой депрессии и полной неподвижности.
«Губы Томаса» (1975) — автобиографический перформанс. Ела килограмм мёда ложкой. Пила литр красного вина из стакана. Разбивала стакан рукой. Вырезала бритвой пятиконечную звезду на животе. Хлестала себя плетью. Ложилась на крест изо льда под обогреватель, направленный на живот. Кровь текла. Публика вмешалась и прекратила действие.
В этих ранних работах отразилось всё: воспитание строгих родителей-коммунистов, любящая набожная бабушка, стыд за свою семью, полное отсутствие любви в доме.
В 1975 году, после развода, Абрамович переехала в Амстердам. Там встретила немецкого художника-перформансиста Франка Уве Лайсипена, работавшего под псевдонимом Улай.
Это была любовь с первого взгляда. Они родились в один день — 30 ноября. Оба верили, что между ними существует мистическая связь. Казались идеальной парой.
Двенадцать лет вместе. Двенадцать лет совместных перформансов, вошедших в историю искусства.
«Отношения в пространстве» (1976, Венецианская биеннале) — два обнажённых тела набирают скорость, бегут навстречу и фронтально сталкиваются. Цель — соединить мужскую и женскую энергии, создать нечто третье. Они назвали это ThatSelf — «Та Сущность».
«Imponderabilia» (1977, Болонья) — влюблённые стояли обнажёнными в дверном проёме музея, лицом друг к другу. Зрители, чтобы войти, должны были протиснуться между двумя голыми телами, выбирая, к кому повернуться лицом.
«Дыхание внутрь/Дыхание наружу» (1977) — они соединили рты и дышали друг другу в лёгкие. Через семнадцать минут оба упали без сознания — кислород закончился, остался только углекислый газ.
«Энергия покоя» (1980) — Улай натягивал лук, целясь стрелой прямо в сердце Марины. Она держала тетиву. Оба тянули изо всех сил. Малейшая потеря концентрации — и стрела пронзит её насквозь. Перформанс длился четыре минуты.
Но отношения разрушались. Улай начал изменять. Романы на стороне. Марина страдала.
В 1988 году они решили расстаться. Для этого предприняли путешествие по Великой Китайской стене. Отправились с противоположных концов. Улай шёл с востока от Жёлтого моря, Марина с запада из пустыни Гоби.
90 дней ходьбы. 2500 километров. Они встретились посередине, на мосту Эрланг. Обнялись. Попрощались. Разошлись навсегда.
Позже Марина узнала: во время этого похода Улай был влюблён в свою китайскую переводчицу. Путь вдвоём превратился в путь втроём.
После разрыва с Улаем Абрамович начала сольную карьеру. И именно тогда создала свои самые мощные работы.
«Балканское барокко» (1997, Венецианская биеннале) — за этот перформанс она получила «Золотого льва». Шесть часов в день в течение четырёх дней Марина сидела на горе из полутора тысяч окровавленных коровьих костей и мыла их щёткой. Метафора войны в Югославии. Кровь не смывалась. Запах разложения наполнял пространство.
На видеоэкранах за спиной показывали её родителей в военной форме. И саму Марину, танцующую на фоне белого волка — символа сербского национализма.
Это была история о невозможности отмыть кровь. О том, что война касается всех. О вине и памяти.
«В присутствии художника» (2010, MoMA, Нью-Йорк) — кульминация всей карьеры. Ретроспектива, на которой молодые перформеры воссоздавали её ранние работы. Но главным был сам перформанс длиной в 736 часов 30 минут.
Марина сидела на стуле в центре зала. Напротив неё — пустой стул. Любой посетитель мог сесть и смотреть ей в глаза столько, сколько захочет. Восемь часов в день. Семь дней в неделю. Три месяца.
Более 1500 человек сели напротив неё. Кто-то на минуту. Кто-то на часы. Многие плакали. Некоторые уходили преображёнными.
На открытии, в первый день, напротив сел Улай. Они не виделись 22 года. Марина расплакалась. Протянула руки. Они держались за руки, глядя друг другу в глаза. Зал встал и аплодировал.
Видеозапись этого момента посмотрели миллионы людей. Стало одним из самых вирусных видео об искусстве.
После выставки Улай подал на Марину в суд, требуя компенсацию за использование совместных работ. В 2016 году суд обязал её выплатить 250 тысяч евро. Улай умер в 2020 году. Так и не помирившись до конца.
Личная жизнь Марины всегда была тесно связана с искусством. Первый муж Неша Парипович — художник. Улай — художник. Третий муж Паоло Каневари — итальянский художник-символист, женаты с 2005 по 2009 год.
Был ещё роман с немецким куратором Клаусом Бизенбахом.
Детей у Абрамович нет. Все беременности прерывала искусственно. Считала, что дети помешают карьере.
В интервью говорила: «У меня есть теория: чем хуже твоё детство, тем лучший художник из тебя вырастает».
С 2001 года Марина живёт в Нью-Йорке. Ей сейчас 78 лет, рост 188 сантиметров, с каждым годом она становится всё более влиятельной фигурой в мире искусства.
Но слава принесла не только признание. В 2016 году в США разгорелся скандал. Абрамович обвинили в сатанизме. Всё из-за одного ужина.
В рамках сбора средств для Института Марины Абрамович она организовала «Spirit Cooking» — ужин с элементами перформанса. Название отсылало к её ранней работе 1996 года, где на стенах кровью были написаны странные фразы вроде «Смешай свежую грудную молоко со свежей спермой».
Конспирологи раздули скандал. Марину обвинили в участии в сатанинских ритуалах, крови, боли, каннибализме. В 2019 году верующие поляки выступили против её выставки. В 2020 году Microsoft удалила рекламу с её участием после волны негатива.
Абрамович отвечала спокойно: всё это — искусство, метафоры, попытка исследовать границы табу.
В 2024-2025 годах Марина продолжает активно работать. Выставки в Лондоне, Цюрихе, Бергамо, Амстердаме. Ретроспективы, новые перформансы, эксперименты с голограммами и NFT.
Она занимается вопросами профессионального воспроизведения перформансов и их сохранения в истории искусства. Стала первым художником этого жанра, придавшим ему музейный статус.
Основала Институт Марины Абрамович для сохранения наследия перформативного искусства.
В 2024 году запустила собственную линию косметики. Критики восприняли это неоднозначно. Но Марина, как всегда, не обращает внимания на споры.
Она планирует дожить до ста лет. Говорит: «Только после этого женщин-художниц воспринимают серьёзно».
Среди наград — премия принцессы Астурийской (2021), золотая медаль Сербии «За заслуги» (2021), австрийский почётный знак «За науку и искусство» (2008).
Её работы находятся в коллекциях ведущих музеев мира. О ней снимают документальные фильмы. Её приглашают озвучивать саму себя в кино.
Она по-прежнему убеждена: искусство перформанса — самое честное из всех. Потому что ты не можешь спрятаться за холстом или скульптурой. Ты — это твоё искусство. Твоё тело — это твой инструмент.
История Марины Абрамович — это история о том, как превратить травму в искусство. Как сделать боль метафорой. Как использовать собственное тело в качестве холста для исследования человеческой природы.
Её детство было кошмаром. Холодная мать, деспотичный режим, комендантский час до 29 лет, тёмная кладовка вместо наказания. Стыд, одиночество, отсутствие любви.
Но именно это сделало её величайшей художницей перформанса в истории. Прозванной «бабушкой перформанса». Женщиной, которая более пяти десятилетий исследует отношения между художником и аудиторией, пределы тела и возможности ума.
Она доказала: перформанс — не просто развлечение. Это способ познания себя. Способ столкнуться с собственными границами. Способ понять, на что ты способен — как художник, как зритель, как человек.
Её работы делят людей на тех, кто восхищается, и тех, кто возмущается. Но никого не оставляют равнодушным.
«Ритм 0» показал: если дать людям власть над беззащитным телом, они могут убить. «В присутствии художника» доказал: молчание и взгляд могут быть мощнее любых слов.
Марина Абрамович научила мир новому пониманию искусства. Искусству как присутствию. Как процессу. Как подвигу выносливости.
Она жива, работает, создаёт. И продолжает доказывать свою главную теорию: чем хуже детство, тем лучше художник.
Марина Абрамович - фотография из архивов сайта
Посмотреть фото
| Родилась: | 30.11.1946 (79) |
| Место: | Белград (RS) |
| Высказывания | 26 |
| Новости | 2 |
| Фотографии | 22 |
| Факты | 16 |
| Цитаты | 111 |
